Развод. Смогу ли я простить?

Глава 20

Следующие несколько дней были довольно спокойными. Роман заботился об Алёше, обо мне. Токсикоз по-прежнему был очень сильным. Каждое утро ко мне приезжала медсестра на дом и ставила капельницы.

Я всё надеялась, что скоро это закончится, но мое состояние не улучшалось. Большую часть дня я лежала в постели, читала книги и иногда занималась работой, которую могла брать всё меньше.

Роман каждое утро забирал ребенка и уезжал в офис. Мне нравилось наблюдать за тем, как он заботится о малыше. Я понимаю, что сейчас ребенок еще маленький, и с ним немного проще.

В основном он только ест и спит. А вот то, что будет дальше, меня очень сильно пугало. Но я надеюсь, что к тому времени мне станет гораздо лучше, и Роман уже будет жить отдельно.

Я поражаюсь своим чувствам. Не испытываю ненависти к ребенку. Да, я зла на Рому, но понимаю, что малыш ни в чем не виноват. Он не виноват в том, какой выбор сделали их родители. Маша не объявлялась, и я не слышала от нее никаких новостей.

Может быть, новости и были, но Рома мне об этом не рассказывал. Пару раз я попыталась заговорить с Яном на эту тему. Даже не из любопытства. У меня просто постоянно было ощущение затишья перед бурей. И я хотела быть готова к тому, если что — то вдруг начнется.

Ян отмалчивался, иногда обходился общими фразами.

— Ян, ну пожалуйста, скажи мне, если вдруг ее выпустят оттуда или она уедет, пожалуйста, сообщи мне об этом. Я хочу знать, если она объявится в городе. Для меня это правда важно.

Как — то раз я попросила водителя, когда он отвозил меня на прием к врачу.

— Лен, ты же понимаешь, что я не хочу в этом участвовать? Я просто выполняю свою работу.

— Я понимаю. Просто прошу пойти мне навстречу. Я не прошу тебя предавать доверие Романа, но, если вдруг Маша уедет из санатория, скажи мне. Я должна знать.

— Она не знает, где находится эта квартира, никто не знает. Если вы случайно встретитесь на улице…

— Вот я о том и говорю. Да, сейчас я практически не выхожу из дома. Но мне бы не хотелось в один прекрасный день выйти прогуляться в парк и там встретить ее. Я вижу, какая она. Она ненормальная. Я не знаю, что она может устроить.

— Хорошо, я обязательно сообщу.

— Я не хочу просить об этом Рому. Она ведет себя как обычно, холодно и отстраненно. Он всегда таким был. Молчит, но заботится.

— Он не изменился.

— Прости, что говорю тебе об этом. Но я столько лет верила, что он станет другим.

— Люди не меняются.

— Это правда. Люди не меняются.

— Но люди не меняются в эмоциональном плане, — уточнил Ян, — а вот поступки…

— В это я тоже не верю.

Я отвернулась к окну и сложила руки на груди, показывая, что разговор окончен.

Примерно на вторую неделю мое состояние начало улучшаться. Иногда я выходила в парк, бродила по детским магазинам, присматривая одежду для ребенка.

Мой врач говорил, что беременность протекает хорошо, если не считать токсикоза. И никаких неожиданностей ждать не стоит.

Мое общее состояние улучшилось. Даже присутствие Ромы меня уже не раздражало. Для себя я поставила точку после того, как он подписал документы на развод.

Нам оставалось немного подождать.

Нас разведут. Тогда я сменю фамилию. И всё закончится.

Да, нам придется общаться из — за ребенка. Но в наших отношениях будет поставлена точка.

Мой живот немного округлился, и я начала носить более свободную одежду. Знакомым о беременности пока не говорила. Один раз Роман предложил сообщить о беременности его родителям.

С одной стороны, я хотела им сказать, но понимала, что мое желание обусловлено тем, что я хочу утереть бывшей свекрови нос.

Да, мне хотелось прийти и сказать, что я беременна, не такая ущербная, какой вы меня считали. Но я понимаю, что это неправильно, и так поступать нельзя.

Тем более у меня всё еще есть страхи: вдруг что-то может пойти не так. Сейчас у меня только четырнадцатая неделя беременности. Я бы хотела подождать еще пару месяцев перед тем, как сообщать.

У нас с родителями Романа было заведено ужинать каждые пару недель вместе. Такая семейная традиция, которая первое время мне казалась довольно милой. Но потом я ее начала ненавидеть, потому что каждый приход в дом родителей Романа заканчивался ссорой и моим унижением.

Рома всегда был на моей стороне и старался пресечь выпады матери, но она находила новые изощренные способы. Сейчас мы развелись, и я не обязана посещать эти неприятные посиделки.

Но как бы ко мне ни относилась мать Романа, она станет бабушкой. И я считаю, что она имеет право об этом знать.

Мои отношения с Ромой и мои отношения с его матерью никоим образом не должны сказываться на ребенке.

Меня растила мать, которой несколько лет назад не стало. Бабушек и дедушек не было. Я помню, как я в своем детстве завидовала другим детям, которые росли в полной семье, на лето ездили к бабушке и дедушке в деревню, проводили совместные праздники. Мне всегда очень хотелось того же.

И я очень надеюсь, что у моего ребенка это будет.

Как бы ко мне ни относилась мать Романа, я очень надеюсь на то, что она будет любить своего внука или внучку.

Я знаю, что Рома рассказал об Алексее своим родителям. Не имею представления, как они восприняли эту новость. С родителями Ромы я не общалась всё это время.

До сегодняшнего дня. Мать Ромы позвонила мне сама.

— Леночка, мы не могли бы с тобой встретиться?

— Жанна Георгиевна, вы... Я думаю, нам больше не о чем говорить. Рома же сказал, что мы развелись?

— Да, и об этом тоже я бы хотела поговорить. Пожалуйста, удели мне полчаса. Скажи мне, куда приехать, встретимся где-нибудь в тихом спокойном месте. Мне правда надо с тобой поговорить.