Развод. Смогу ли я простить?

Глава 7

Понимаю как это глупо. Сижу в машине возле роддома, где лежит любовница моего мужа.

Но я ничего не могу с собой сделать.

Мне не верится, что он меня предал. Не верится, что у него есть ребенок.

А больше всего меня раздражает то, что Рома молчит. Он не пытается оправдаться. Не пытается объясниться.

Да, назад уже ничего не вернешь, но я бы хотела услышать объяснения, извинения.

Что угодно. Только не молчание.

Звонит мой телефон. Это Роман.

— Ты снова приехала к роддому?

— Откуда ты знаешь?

— В окно смотрю на твою машину.

— Мне не стоило этого делать. Понимаю. Просто, — я тру пальцами переносицу, стараясь снять напряжение, — я просто так не могу. Ты огорошил меня новостью и молчишь. Я не понимаю. Ничего не понимаю.

— Я знаю, ты не хочешь развода.

Слышу на фоне кряхтение малыша, сердце начинает учащенно биться.

— Конечно, хочу.

— Я видел Машу, она хочет отказаться от ребенка.

— Как это — отказаться?

К горлу резко подступает тошнота, а уши закладывает.

Я открываю дверь машины, чтобы впустить воздух. Выставляю ноги из машины и наклоняюсь вперед. Воздуха отчаянно не хватает.

Как это отказаться? Как можно бросить малыша, которого ты носила под сердцем?

У меня в голове подобное просто не укладывается.

— Ром, ты серьезно? Как это отказаться? Может, это манипуляции…

— Я думаю, что последнее, — говорит Роман. — Она пока в другой палате, врачи говорят, что состояние стабильное, но в целом чувствует себя плохо. Ей предлагали ребенка привезти, хотя бы через стекло показать. Она отказалась. Сказала, что не хочет его видеть.

— Что она за тварь, Ром?..

— Лен, езжай домой. Я останусь с сыном, а утром поговорим.

— Нам не о чем говорить, Ром. Все и так понятно. Маша уйдет в закат, а у тебя сын. Мне нет места в твоей жизни. Нужно было раньше это понять.

— Ты не права.

— Я до сих пор не могу поверить, что это произошло.

— Мы всё обсудим.

— Твое хладнокровие меня пугает, Ром, — я начинаю переходить на крик. — Я не твоя клиентка. Это с ними ты можешь сохранять полное спокойствие! Со мной так нельзя. Я с ума схожу. Ты это понимаешь? Ты меня уничтожил. Я не могу думать, не могу действовать. Я опустошена и не понимаю, что мне делать дальше. У меня ощущение, что моя жизнь закончена.

— Лен, внизу мой водитель, я сейчас его попрошу отвезти тебя домой.

— Домой? У меня нет больше дома!

— Тебе нужно отдохнуть…

— Ты думаешь, я смогу отдохнуть, когда у тебя в кабинете стоит детская кроватка и игрушки?

— Лен…

— Да пошел ты!

Сбрасываю звонок и отключаю телефон, швыряю его на пассажирское сиденье.

Зря я сюда приехала.

Это какой-то вид мазохизма. Я сама над собой издеваюсь. Нужно просто выбросить это из головы, постараться забыть.

Да. Это очень сложно.

Но если я сейчас не смогу взять себя в руки, то всё станет еще хуже.

У меня просто в голове не укладывается, как такое может быть.

Женщина, которая не хочет ребенка, рожает, а я мечтаю о малыше, но не могу забеременеть.

Я даже ЭКО не могу сделать.

Я пробовала всё.

Сердце сжимается от боли, а руки трясутся. Мне нужно ехать, только я не знаю, куда.

— Елена Сергеевна, вам нужна помощь?

Поднимаю расфокусированный взгляд, перед глазами пляшут белые пятна. Передо мной стоит водитель Ромы Ярослав.

— Яр, всё нормально.

Пытаюсь сделать вдох и не могу. Сердце стучит так сильно, мне кажется, что меня сейчас стошнит.

— Лен, повторяй за мной, — Яр опускается на корточки и говорит. — Тринадцать, двенадцать…

— Что? Зачем?

— Просто повторяй. Тринадцать, двенадцать… считай дальше.

— Тринадцать, двенадцать, одиннадцать…

Я продолжаю считать и чувствую, что легкие снова наполняются воздухом.

Затем Яр говорит, чтобы я начала сначала, только теперь считала с двадцати.

— Елена Сергеевна, это просто паника. Такое бывает. Пойдемте со мной. Тут есть кафетерий, вам нужно выпить что-то сладкое.

— Мне ехать нужно…

— Сейчас нельзя за руль. Это опасно.

Я выхожу из машины, вижу, как Ярослав забирает мою сумочку и телефон. Глушит машину и закрывает её.

Такие простые действия сейчас кажутся мне очень сложными.

Я просто наблюдаю за всем. Не могу заставить себя даже пошевелиться.

— Пойдем, — Яр осторожно берет меня под локоть и ведет ко входу в больницу, — всё будет хорошо. Нужно успокоиться.

— Боюсь только, чай не поможет.

— Поможет.

Я позволяю отвести себя в кафетерий. Ярослав берет для меня зеленый чай и насыпает в него три пакетика сахара. Я считаю извращением добавлять сахар в чай, но сейчас не сопротивляюсь.

Делаю пару глотков.

На вкус отвратительно, будто сироп. Вкуса чая совершенно не ощущаю.

— Со мной никогда такого не было, — говорю еле слышно и делаю еще глоток чая.

— С каждым может случиться. Главное — пока за руль не садиться. Если нужно, то я отвезу вас, куда скажете. Роман сказал отвезти вас домой.

— Не хочу домой.

— Хорошо. Отдыхайте. Я буду неподалеку.

Ярослав садится недалеко от меня, оставляя меня одну за столиком.

Это хорошо. Сейчас я не готова к компании.

Мысли меня разрывают изнутри, хочется всё выплеснуть, но жаловаться водителю не вариант. Смотрю в кружку на бело-зеленоватую жидкость.

Не хочу пить эту гадость, но от сладкого мне и правда стало лучше. Голова не кружится и белые пятна не пляшут перед глазами.

— Милая, как ты?

Поднимаю взгляд. Роман садится за мой столик.

Милая… режет по ушам. Противно.

— Сдохнуть хочется.

— Мы справимся, — Рома пытается взять меня за руку, но я ее убираю.

Сжимаю ладони между коленями.

— Поговорим? — спрашивает Роман, — сын будет спать часа три, сейчас за ним приглядывает медсестра.

Я отвожу взгляд. Не могу смотреть.

— Я назвал его Алексеем.

Чувствую, как по моей щеке скатывается горячая слеза.