Развод в 45. Хозяйка заброшенного имения (СИ)

28

Ответ был очевиден — никто!

Да, мужчина поступил благородно. Он сдержал своё слово. Он защитил меня. Но поступая так Арий рисковал всем — положением, доверием стаи, возможно, даже жизнью.

"А может быть не в благородстве дело? — мелькнула шальная мысль. — А в чём-то другом?"

Вопросы роились в голове, а ответов у меня на них пока, к сожалению, не было.

Единственное, что успокаивало меня, это слова медведя, которые он бросил старушке: "Позаботься о ней!". Значит, убивать меня они не собираются. По крайней мере сегодня. А завтра...

Кто знает, что ждёт меня завтра?

— А ну поди-ка сюда! — голос старушки вырвал меня из раздумий.

Встрепенувшись, я поднялась и прошла за занавеску, где, судя по плеску воды, находилась моя новая знакомая.

За занавеской оказалось небольшое укромное пространство, отгороженное от основной комнаты. В углу стояла старая, облезшая от времени лохань, наполненная водой, от которой поднимался лёгкий пар. Рядом на крючке висело белоснежное полотенце, а на скамье лежали сложенные вещи — простая рубаха и юбка из мягкой ткани.

Старушка стояла у лохани, помешивая воду большой деревянной ложкой.

— Снимай это грязное тряпьё, — кивнула она на мою измятое, местами порванное платье. — И полезай в воду. Глядеть тошно.

Я сомневалась всего пару секунд, а после решительно начала стягивать платье, ведь после всего пережитого, горячая ванна казалась почти что роскошью.

Сняв с себя платье, стянула чулки, после сорочку, затем панталоны и осторожно опустилась в лохань.

— Ох… — невольно вырвалось у меня.

— То‑то и оно, — хмыкнула старушка. — Вода — она как мать: обнимет, согреет, всё плохое смоет.

Я закрыла глаза, позволяя себе на мгновение забыть обо всём.

Шум воды, тепло, мягкий свет очага — всё это создавало ощущение зыбкого, почти нереального покоя.

Жаль, что покой закончился так же скоро, как и начался.

Насыпав в ладонь какой-то травяной смеси, старушка принялась мыть мои волосы. Всё это время она молчала, тяжело вздыхала и осуждающе прицокивала языком.

Лишь единожды с её губ сорвалось:

— Это ж надо так себя запустить...

После она взяла свернутый вдвое пучок мочалы и хорошенько прошлась им по моему разомлевшему телу.

Закончив, старуха сняла с крючка полотенце и подошла к лохани.

— Давай, вылезай, — насухо обтерев меня полотенцем, она указала на чистые вещи. — А теперь, одевайся.

Дождавшись, когда я оденусь, старуха отдёрнула занавеску и указала мне на одну из кроватей.

— Ложись и спи, а я пока тут приберу, — наполнив грязной водой стоящее у лохани ведро, она пошла к выходу, но, вдруг, остановилась, обернулась и, прищурившись, проговорила: — И не думай слишком много. Иногда ответы приходят, когда перестаёшь их искать...

А после вышла во двор.

Я не совсем понимала, что она хотела этим сказать, поэтому, недоумённо пожав плечами, подняла своё платье с пола, и свернув его, спрятала под кровать. Глупо. По-детски. Но я не могла позволить, чтобы старуха, или кто-то ещё, нашли в нём целое состояние.

После, легла на кровать. Матрас оказался на удивление мягким — набитым сушеной травой и мхом. От него исходил странный запах — пахло свежестью, но в то же время в нём чувствовалась лёгкая нотка полыни. Я потянулась к грубо сотканному одеялу и натянула его на себя.

Постаралась заснуть. но мысли никак не желали успокаиваться.

"Иногда ответы приходят, когда перестаёшь их искать…"

Что это значило? Старушка явно знала больше, чем говорила.

Нужно будет непременно расспросить её обо всём.

Но... завтра. Сегодня же... я заслужила отдых.

Широко зевнув, закрыла глаза и уже вскоре заснула.

***

Проснулась от скрипа двери.

Кто-то, стараясь ступать бесшумно, пробрался в дом.

Я замерла, но глаз не открыла. Прислушалась.

Шаги — лёгкие, едва уловимые, но уверенные. Кто‑то явно ходил по дому. Вскоре шаги стихли.

Я медленно приоткрыла один глаз.

За окном едва-едва занимался рассвет и всё же я сразу же узнала ту, которая стояла у очага.

Лиса — целая и абсолютно невредимая.

Взгляд женщины был устремлён на меня.

Я сделала вид, что всё ещё сплю. Сама же продолжила наблюдать за ней.

Ещё какое-то время Лиса неподвижно стояла на месте, затем она подошла к столу, взяла с него нож и направилась прямо ко мне.

Я замерла, боясь даже дышать, чтобы ненароком не выдать себя. Но сердце колотилось так громко, что казалось, его слышно даже в другой части дома.

Лиса же приближалась бесшумно. Её лицо было абсолютно спокойным, почти безмятежным, и эта отрешённость пугала больше, чем открытая ярость. Женщина остановилась у края кровати и подняла нож.

Я напряглась, готовясь дать ей отпор.

Но в тот момент, когда Лиса, казалось бы уже хотела нанести свой удар, с лежанки, на которой спала старушка, донеслось:

— Не смей! Лютый мне её вверил. А значит, и отвечать за неё мне...

Я заметила, как дрогнула рука Лисы. Женщина с сомнением закусила губу.

А старушка продолжила:

— Или родной крови не жалко? Я ведь всё что у тебя осталось. Больше нет никого в роду...

Вот, значит, как! Получается, что Лиса и старушка родные друг другу? Внучка и бабушка?

Возможно.

Хммм... Умный ход.

Ведь отправив меня в этот дом и оставив под защитой старушки, Лютый, можно сказать, связал руки Лисе. И теперь, если Лиса не захочет навредить собственной бабке, то она не посмеет тронуть меня.

Что ж... Аплодирую их вождю стоя.

Рука Лисы же безвольно опустилась, нож со стуком упал на пол. Она резко развернулась к старушке, и в её глазах мелькнула такая боль, что на миг мне даже стало жалко её.

— Ты не понимаешь… — голос Лисы дрогнул, прозвучал почти жалобно. — Если она останется — всё рухнет...

— Оставь! — не терпящим возражения тоном, произнесла старуха. — Ты сама не своя. Слова твои — не твои. Остыть тебе надо. А сейчас ступай спать. Утром поговорим.

Лиса молча отвернулась от бабки, смерила меня тяжёлым взглядом, а после, так же тихо отошла и легла на рядом стоящую кровать...