Развод в 45. Хозяйка заброшенного имения (СИ)

43

С трудом привыкая к новой форме, я медленно поднялась на лапы и попыталась пошевелить крыльями, но они были непомерно тяжелыми.

Я хотела попробовать снова, но голос драконицы остановил меня.

— И не пытайся пока ими махать, дурында! — закричала она. — Сломаешь еще! Дай крыльям укрепиться, да и себе хоть немного времени отдохнуть. Первый раз всегда больно, что уж тут говорить. Но потом, когда придёт контроль... Хотя с такой неумехой, как ты... — она замолчала, а я напряглась, боясь даже подумать о чём она говорит, но драконица, словно бы почувствовав мой испуг, поторопилась успокоить меня. — Да не переживай ты так! Все придет, главное — не паникуй. И перестань таращиться на свой пузень! Иди лучше... Ступай вперёд, кому говорю!

И я пошла... Вернее, сделала неуверенный шаг, затем еще один и ещё...

Шаг за шагом я осваивала новое тело. Каждое движение давалось с усилием: лапы скользили по влажной земле, хвост то и дело путался под ногами, а крылья, тяжёлые и неповоротливые, то и дело задевали за ветки.

— Не сутулься! — резко бросила драконица. — Держи спину ровно. Ты же не ящерица какая‑нибудь, а драконесса!

Я выпрямилась, насколько позволяла непривычная анатомия. Шея казалась слишком длинной, голова — чересчур крупной, но постепенно я начала улавливать баланс.

— Вот так, — одобрила драконица чуть мягче. — Теперь попробуй принюхаться. Что чувствуешь?

Я замедлилась и втянула воздух через ноздри.

Мир взорвался тысячами запахов: влажная земля, гниющие листья и... дым пожара!

Тут я вспомнила, зачем вообще вбежала в лес, отчего в груди тревожно заныло.

— Мне нужно как можно скорее попасть в поселение! — мысленно вскрикнула я, а после взмолилась: — Прошу тебя, помоги мне взлететь!

— Взлететь? Тебе? — иронично фыркнула драконица, но затем, вдруг смягчилась: — Ладно. Давай попробуем.

И в этот момент, крылья, до сих пор казавшиеся неповоротливой обузой, вдруг ожили и расправились. Я покачала ими — сначала робко, затем всё увереннее и смелее.

— Хорошо, — одобрила драконица. — Теперь сделай несколько взмахов. Не спеша. Улови ритм.

И я взмахнула крыльями. Первый раз — неуклюже, с перекосом. Второй — уже плавнее. На третий раз тело само подсказало: нужно чуть наклонить корпус, перенести вес на задние лапы…

— Вот так! — подхватила драконица. — Теперь разбегись. И в момент толчка — мощный взмах!

Я послушно сделала несколько шагов, ускоряясь. Земля мелькала под лапами, ветер громко свистел в ушах. В последний миг я резко оттолкнулась и взмахнула крыльями изо всех сил. Тело оторвалось от земли. На секунду мне показалось, что я падаю, но крылья уже поймали поток нужного воздуха. Я взмыла вверх и стала отчаянно балансировать, пытаясь удержать равновесие.

— Не бойся! — прозвучал в сознании голос драконицы. — Ты летишь!

"Я лечу!" — с восторгом вторила ей, а затем, набрав высоту и расправив крылья пошире, я устремилась вперёд, к месту, где судя по дыму, бушевал пожар...

И уже вскоре, впереди, сквозь дым и копоть, я увидела очертания поселения, охваченного огнём. Сердце болезненно сжалось. Знакомые улочки, где ещё несколько недель назад я бродила среди перевертышей, теперь превратились в лабиринт из огня и дыма. Крыши домов трещали под натиском пламени, деревянные стены рушились с оглушительным треском, а воздух был пропитан запахом гари и... страха.

— Откуда огонь? — непонимающе воскликнула я.

— А ты посмотри повнимательнее, — подала голос драконица. — Бегут не все...

Я притормозила и зависнув на месте, стала вглядываться в хаотичное движение внизу. Среди мечущихся фигур действительно выделялись несколько неподвижных силуэтов. Они стояли у западной окраины поселения и наблюдали за пожаром с холодным циничным безразличием.

Вдруг, один из них поднял руку и пламя в центре вспыхнуло с новой силой.

— Это не случайность, — со злостью процедила я. — Они управляют этим огнём.

Внутри закипела ярость.

И эта ярость, неожиданно, выплеснулась потоком огня из моей пасти. Огненная струя прочертила дугу в воздухе, а затем устремилась на фигуры внизу. Туда, где находились хладнокровные наблюдатели. Мой гнев достиг точки кипения, и я не могла, да и не хотела его сдерживать. Струя огня обрушилась на них, но в последний момент фигуры отреагировали с поразительной скоростью. Они разбежались в стороны и исчезли в лесу.

— Они уходят! — прорычала я и уже хотела пустить вдогонку, но в этот момент в голове раздалось:

— Не нужно! Он больше не хочет мести... Не хочет крови...

— О чём ты? — застыв на месте, непонимающе переспросила.

— Почувствуй его, — ответила мне драконица. — Услышь его мысли...

Сначала я не понимала, о чём она говорит, но постепенно, сквозь шум пожара и гул собственных мыслей, пробилось едва ощутимое присутствие, словно где‑то глубоко внутри меня затрепетала тончайшая нить — незримая, но живая. Она пульсировала в такт дыханию моей истинной пары и отдавалась эхом в сознании, будто Риан, каким-то неведомым образом, смог пробраться в моё подсознание.

— Сокровище моё... — услышала я. — Родная... Не повторяй тех ошибок, что совершил я... Месть не приведёт нас к счастью... Отпусти их...

Я оглушенно застыла и посмотрела вниз.

Риан... Он стоял посреди поселения и смотрел на меня.

В его глазах бушевал целый калейдоскоп эмоций: отчаяние, боль, надежда, любовь… и немая мольба о прощении.

— Ну так что, снижаемся? — голос драконицы вырвал меня из оцепенения.

Честно сказать, в тот момент я растерялась.

Часть меня отчаянно хотела броситься вниз к Риану, но другая часть — та, что ещё дышала обидой за прошлое, что хранила в себе осколки боли и недоверия, — крепко держала на месте.

Я разрывалась от противоречивых чувств.

В груди клубилась буря: и нежность, и гнев; и желание броситься в объятия Риана, и страх снова оказаться обманутой...

— Прости... — наконец, прошептала я и, развернувшись, полетела прочь от поселения. — Но я пока не готова...

Драконица тяжело вздохнула и тихо спросила:

— Куда летим?

— Туда, где мне всегда рады... — не раздумывая ответила я. — Но сначала, посетим родовое гнездо. Мне нужно кое-что там забрать...

КОГДА ЖИЗНЬ РАЗДЕЛИЛАСЬ НА ДО И ПОСЛЕ...

Тихий стук в дверь вырвал меня, казалось бы, из нескончаемого потока тяжёлых мыслей.

— Это я, мам, — раздался за спиной голос сына. — Можно?

Украдкой смахнув слёзы с ресниц, я обернулась.

— Конечно, милый. Входи.

— Ты долго не выходила, — сказал Дарок, делая несколько шагов внутрь. — Я забеспокоился.

— Прости, — я постаралась говорить твёрдо, но голос дрогнул. — Просто… задумалась.

Дарок нахмурился, тяжело вздохнул и покачал головой.

— Иногда мне кажется, что ты думаешь слишком много. Особенно много... о нём.

В ответ я лишь грустно улыбнулась и едва заметно пожала плечами.

Молчание казалось единственным честным ответом, ведь я не знала, как объяснить сыну, что мои мысли о Риане не просто навязчивая привычка, а часть меня.

Часть истинной, неразрывной связи...

— Ты прав, — наконец призналась я, отводя взгляд к окну. — Думаю. Слишком много.

Дарок подошёл ближе и остановился напротив.

— Почему ты не вернёшься? — спросил он прямо. — Если любишь, почему не скажешь ему об этом? Почему терзаешь себя? Почему не можешь простить и забыть все обиды? Мам, прошло уже столько времени...

И в этом Дарок был прав.

Прошло ровно полгода с того самого дня, как я покинула родовое гнездо. Покинула то место, которое, на удивление, стало для меня домом. Прошло шесть долгих месяцев размышлений, борьбы с собой и собственными предрассудками.

Шесть долгих месяцев...

Казалось, что за это время можно забыть, можно отстраниться, можно выстроить непробиваемую стену из рациональных доводов и холодного спокойствия. Но нет. Даже по прошествии полугода ни одна из этих попыток не увенчалась успехом. Память не стиралась — напротив, с каждым днём воспоминания становились всё чётче, а вопросов, на которые я хотела бы получить ответы, — всё больше.

Каждый день я возвращалась мыслями к тому моменту, когда покинула родовое гнездо.

"Правильно ли я поступила?" — раз за разом спрашивала себя.

Тогда мне казалось, что другого выхода не было, что принятое решение было верным, но... стоило мне хоть на секунду ослабить контроль, как сомнения вновь проникали в сознание, заставляя терзаться и сожалеть.

"Может, стоило остаться? — шептали мысли по ночам. — Может, правильнее было выслушать Риана, понять его и... простить?"

Но нет. Вместо этого я просто трусливо сбежала.

Сбежала не только из поселения, но и из родового гнезда. Я сбежала в столицу. Там я продала драгоценные камни и на вырученные деньги арендовала небольшой дом поблизости с Академией, в которой учился мой сын. Я до сих пор с улыбкой вспоминаю тот день, когда Дарок впервые увидел меня не в человечьем обличии, а в ипостаси дракона. Сын был, мягко сказать шокирован, но в то же время очень рад за меня. А уж как он был рад нашей встрече!

Первое время Дарок даже не спрашивал, как я здесь оказалась, почему покинула родовое гнездо и зачем обосновалась здесь, в столице. Он просто радовался, что я рядом, что мы снова вместе. Но когда эмоции от долгожданной встречи утихли, он, конечно же, засыпал меня вопросами. И мне пришлось рассказать ему обо всём... О лже-паре его отца, о неожиданном "воскрешении" его дяди, о заговоре между ним и Мелиссой и о своей истинной связи с Рианом. Единственное, о чём я умолчала — это о том, какие ужасы в прошлом творил его дед... Почему не рассказала? Не знаю. Возможно, не хотела, чтобы мой мальчик узнал, что в его крови течет кровь того, кто причинял страдания невинным. А возможно, просто боялась, что эта правда отяготит его душу ненужным грузом. А может, просто не нашла в себе сил произнести вслух то, о чём даже вспоминать было больно...

Глубоко вздохнув, взглянула на Дарока.

В его глазах читалось не детское любопытство, а искренняя тревога за меня.

— Я в порядке, — с наигранным спокойствием произнесла. — Правда, всё хорошо.

Дарок недоверчиво прищурился, но спорить не стал, вместо этого произнёс:

— Утром со мной связался отец... — Дарок замолчал, словно бы подбирая слова.

Я вопросительно изогнула бровь.

— Надеюсь, это никак не связано со мной?

И да, конечно же Шейн узнал о моём переселении в столицу. Первое время он настойчиво добивался встречи, засыпал меня посланиями о своей "безграничной любви" и молил о прощении. Шейн наивно полагал, что он всё ещё может вернуть меня. Думал, что для этого ему достаточно всего-то произнести несколько красивых фраз, напомнить о долге и чести его рода, и я послушно вернусь в его дом, в его жизнь, в его правила. Шейн верил, что сможет сохранить нашу семью, ту призрачную, формальную конструкцию, где любовь заменялась обязанностями. Жаль, что он так и не понял, или не хотел понимать, что я больше не его покорная жена. Что за время, проведенное вдали от него, я узнала, каково это дышать полной грудью, чувствовать, ошибаться, любить по‑настоящему...

— Нет, мам, — нахмурившись, ответил Дарок. — В этот раз всё намного серьёзнее.

Я замерла. В груди будто сжался холодный комок.

— Что ты имеешь в виду?

— Отец связался со мной, чтобы сообщить о своём скором отъезде. Уже завтра они выдвигаются в очередной поход.

— И куда в этот раз? — раздраженно выдохнула, чувствуя, как внутри закипает злость.

Если раньше я воспринимала все эти походы как должное, то после того, как Шейн безжалостно разобрался с лордом Северных земель, я перестала видеть в его "подвигах" что‑либо благородное. Теперь они казались мне лишь очередным проявлением его жестокости...

В столице я вела тихую, размеренную жизнь и практически не покидала пределы своего нового дома. Но это не помешало мне быть в курсе того, что происходило в Райнерии. Источником информации для меня стали местные информационные газеты, которые Дарок приносил мне каждое утро. Из них-то я и узнала о той кровавой резне, что устроил мой бывший муж. Ведомый местью, он обрушил не только всю свою армию на владения лорда Северных земель, но и весь свой гнев на его обитателей. В газетах писали, что он не оставил в живых ни одного воина, ни одного слугу, ни одного свидетеля. А что он сделал с Мелиссой и с самим лордом... Ох! От этих строк у меня до сих пор кровь стынет в жилах.

Но больше всего поражало то, что в глазах общественности Шейн представал героем. Могущественным завоевателем. Но я-то знала правду. Знала, что кровь была пролита исключительно ради мести...

— Точно не знаю, — ответил Дарок. — Но судя по его словам, он решил пойти войной против лорда Восточных земель...

В ответ я лишь осуждающе поджала губы. Восточные земли всегда славились своей непроходимостью. Их защищали не только сильные воины, но и сама природа. Нападение на них было безумием чистой воды.

Но я догадывалась, отчего Шейн решился пойти на это безумие...