Развод в 45. Второй шанс (СИ)

Глава 11

Глава 11

Проходит месяц.

Стою перед треснутым зеркалом в ванной. Вглядываюсь в отражение. Лицо осунулось, скулы выступают четче. Глаза запали. Но талия стала тоньше. Джинсы свободно болтаются на бедрах. Блузка висит.

Я похудела. Килограммов десять за этот месяц. Странное ощущение. Впервые за долгие годы я снова чувствую свое тело. Легкость вместо постоянной тяжести, которая давила на плечи.

Без Игоря дышится свободнее. Не нужно готовить плотные ужины каждый вечер. Слушать бесконечные указания что и как делать. Подстраиваться под чужой график, чужие желания, чужую жизнь. Я ем когда хочу. Что хочу. Сплю сколько хочу.

Конечно, причина худобы не только в свободе. Я включила режим тотальной экономии. Но это неважно. Важно то странное чувство освобождения, которое появилось внутри.

Поворачиваюсь боком. Разглядываю фигуру. Живот ушел. Бока тоже. Я снова вижу свою талию. Ту, которая была в молодости. До беременности. До замужества.

Провожу рукой по животу. Кожа немного обвисла, но это можно исправить. Упражнения. Крема. Было бы желание и время.

Три недели назад нашла подработку. Работа простая, не требующая квалификации. Платили мало, но хоть что-то. Продержалась неделю. Потом бригадир сказал, что набор закончен. Больше не нужна. Выдали расчет. Деньги, которых хватило только на коммунальные платежи.

Но я не отчаиваюсь. Продолжаю искать. Откликаюсь на объявления. Хожу на собеседования. Везде отказы. Возраст. Отсутствие опыта. Слишком большой перерыв в работе.

Выхожу из ванной. Иду на кухню. Включаю чайник. Простой черный чай кажется роскошью.

Сажусь за стол. Обхватываю горячую чашку ладонями. Тепло приятно обжигает замерзшие пальцы. В квартире холодно. Батареи едва теплые. Отопление работает из рук вон плохо.

Смотрю в окно. За стеклом серое небо. Моросит мелкий дождь. Телефон звонит. Кристина. Беру трубку.

– Привет, солнышко.

– Мам, как ты? – голос дочери звучит встревоженно. – Нормально себя чувствуешь?

– Все хорошо, доченька, – привычно лгу я. – Не волнуйся.

– Мама, у меня новость, – Кристина делает паузу. – Мы с Артемом назначили дату свадьбы. Через два месяца.

Сердце болезненно сжимается. Моя девочка выходит замуж. Я должна радоваться. Помогать с подготовкой. Покупать платье, обсуждать банкет, выбирать цветы. Но у меня нет денег даже на скромный подарок.

– Поздравляю вас, – выдавливаю я сквозь ком в горле. – Очень рада.

– И еще, мам, – продолжает дочь. – Артем взял машину в кредит. Подержанную, но надежную. Теперь мы сможем тебе помогать. Продукты привозить. Деньги давать.

– Нет, – резко обрываю я. – Ни в коем случае.

– Мама, пожалуйста...

– Вы молодые, – твердо говорю. – Свадьба, будущее, дети потом. Копите на себя. Мне помощь не нужна.

– Но мам, ты же...

– Кристина, не спорь, – голос становится жестче. – Я взрослая женщина. Справлюсь сама. Не хочу быть обузой для вас.

Дочь замолкает. Слышу как она сглатывает слезы. Борется с желанием настаивать.

– Хорошо, – тихо соглашается наконец. – Но обещай звонить, если станет совсем плохо.

– Обещаю, – киваю я. – Люблю тебя.

– И я тебя, мамочка.

Трубка отключается. Кладу телефон на стол. Смотрю на темный экран.

Кредит на машину. Молодая семья влезает в долги. Из-за меня. Чтобы помогать матери, которая не может обеспечить себя сама. Стыд жжет изнутри, поднимается горячей волной к горлу.

Что я за мать? Дочь должна думать о своей жизни, о своем будущем. А не тащить на себе груз моих проблем.

Допиваю остывший чай. Ставлю чашку в раковину. Иду к дивану. Опускаюсь на край.

Алина. Нужно позвонить. Попросить вернуть деньги раньше срока. Хотя бы половину. На подарок дочери. На приличную одежду для свадьбы.

Набираю номер. Гудки. Длинные. Монотонные. Никто не берет трубку.

Перезваниваю. Снова гудки. Автоответчик не включается.

Пишу сообщение:

“Алина, возьми трубку. Срочно нужно поговорить.”

Жду. Смотрю на экран. Сообщение доставлено. Прочитано. Но ответа нет.

Звоню снова. И снова. Пять раз подряд. Трубку не берут.

Что происходит? Почему подруга игнорирует звонки? Раньше всегда отвечала быстро.

Откладываю телефон. Встаю. Хожу по комнате из угла в угол. Нервы натянуты до предела.

Проходит день. Звоню Алине утром. Днем. Вечером. Результат одинаковый. Гудки. Молчание.

Второй день. То же самое. Пишу сообщения. Остаются без ответа.

Третий день. Звоню с самого утра. Считаю гудки. Пятнадцать. Двадцать. Двадцать пять.

Наконец щелчок.

– Алло? – голос подруги звучит глухо. Устало. Чужим каким-то тоном.

– Алина! – выдыхаю я. – Наконец-то! Три дня не могу до тебя дозвониться!

Молчание на том конце. Тяжелое. Давящее.

– Алина, ты меня слышишь?

– Слышу, – коротко бросает она.

– Мне нужны деньги раньше срока, – быстро говорю. – У Кристины свадьба через два месяца. Мне не на что купить подарок. Одежду приличную себе. Можешь снять со счета хотя бы половину? Пожалуйста.

Тяжелый вздох. Долгая пауза.

– Маринка, – голос Алины дрожит странно. – Мне очень жаль. Правда очень. Но денег больше нет.

Мир качается. Стены наклоняются под невозможным углом. Хватаюсь за край стола свободной рукой.

– Как это нет? – шепчу я. – Мы же клали на накопительный счет. Ты обещала...

– Я познакомилась с мужчиной, – перебивает подруга. Слова сыплются быстро, сбивчиво. – Богатым, успешным бизнесменом. Он посоветовал вложиться в акции одной перспективной компании. Сказал, что это абсолютно надежно. Что через пару месяцев прибыль минимум утроится. Я подумала о тебе, Маринка. Честное слово. Хотела приумножить твои деньги. Чтобы ты смогла переехать в нормальное жилье. Снять что-то приличное.

Холод растекается по венам. Ледяными иглами впивается под кожу, парализует движения.

– И что случилось? – выдавливаю я сквозь онемевшие губы.

– Компания неожиданно обанкротилась, – голос ломается. – Какой-то скандал, проверки. Акции рухнули до нуля за один день. Все деньги пропали. Маринка, я не хотела. Я не специально. Прости меня. Я хотела приумножить для тебя. Я думала...

Не слышу больше ничего. Телефон выскальзывает из онемевших пальцев. Падает на пол. Экран трескается паутиной. Голос Алины доносится приглушенно, искаженно. Извинения. Оправдания. Всхлипы.

Медленно оседаю на пол. Спина скользит по стене. Ноги подгибаются. Сажусь прямо на холодный линолеум. Обхватываю голову руками.

Денег нет. Совсем нет. Ничего не осталось.

Все что дал Игорь. Последние деньги на полгода жизни. Единственное на что я рассчитывала. Пропало. Исчезло. Растворилось в воздухе.

Алина вложила мои деньги в акции. По совету нового любовника. Не спросив меня. Не предупредив заранее. Просто взяла и рискнула. Чужими деньгами. Моей последней надеждой на выживание.

Сижу на полу. Смотрю в пустоту невидящим взглядом. Мысли останавливаются. Застывают. В голове белый шум. Пустота внутри абсолютная.

Сколько сижу так не знаю. Минуты. Часы.

Резкий стук в дверь вырывает меня из оцепенения. Медленно поднимаю голову. Стук повторяется.

Поднимаюсь на негнущихся ногах. Иду к двери волочащимися шагами. Открываю.

На пороге стоит хозяйка квартиры. Полная женщина лет шестидесяти. Лицо недовольное. Руки скрещены на груди.

– Добрый день, – сухо бросает она. – Нам нужно поговорить.

Отступаю в сторону. Хозяйка входит. Оглядывает комнату брезгливым взглядом. Морщится, увидев обгоревшую стену на кухне.

– Что случилось там? – кивает она в сторону кухни.

– Плита барахлит, – глухо отвечаю я. – Загорелась стена. Я потушила сразу.

– Вы что, спятили? – голос хозяйки повышается. – Могли спалить весь дом! У меня здесь соседи живут!

– Простите, – бормочу я. – Больше не повторится.

Хозяйка фыркает. Достает из сумки какие-то бумаги. Протягивает мне.

– Читайте, – коротко бросает она.

Беру листы дрожащими руками. Пытаюсь сфокусировать взгляд на буквах. Они расплываются. Читаю первые строки. Потом еще раз. Медленно.

Официальное уведомление. Дом признан аварийным. Подлежит сносу. Всем жильцам предписано освободить помещения в течение месяца.

– Не понимаю, – шепчу, поднимая взгляд на хозяйку. – Что это значит?

– Это значит, что через месяц дом снесут, – раздраженно объясняет женщина. – Вам нужно съезжать. Ищите другое жилье.

– Но я заплатила вам вперед, – напоминаю я. – Деньги...

– Верну за второй месяц, – перебивает хозяйка. – Когда освободите квартиру. А сейчас ничего не могу сделать. Решение городской администрации. Дом под снос. Все. Точка.

– Но куда мне идти? – голос срывается на отчаянный шепот. – У меня нет денег на новую квартиру. Совсем нет.

Хозяйка пожимает плечами равнодушно.

– Это ваши проблемы, – сухо отвечает она. – Я предупредила.

Разворачивается. Идет к двери. Останавливается на пороге. Оборачивается.

– И еще, – добавляет она холодно. – За испорченную стену на кухне вычту из возврата. Обои сгорели, штукатурка почернела. Придется ремонт делать перед сдачей новым жильцам.

– Но дом же сносить будут! – не выдерживаю я.

– Это мои проблемы, – отрезает хозяйка. – Ваша проблема съехать вовремя.

Хлопает дверью. Громко. Резко.

Остаюсь стоять посреди комнаты.

Алина потеряла все в акциях. Возврат от хозяйки урежут за испорченную стену. Этих крох не хватит даже на депозит за самую убогую комнату.

Медленно опускаюсь на диван. Смотрю в стену невидящим взглядом. Мысли путаются. Наползают друг на друга. Душат.

Что дальше? Куда идти? Жить на улице?

Представляю себя через месяц. Сижу на вокзале с сумками. Или под мостом. Как бомжи. Те самые, которые рылись в мусоре возле старой квартиры. Искали мамины украшения.

Я стану одной из них. Бездомной. Никому не нужной. Выброшенной обществом.

Кристина узнает. Ужаснется. Заставит переехать к ним. Молодая семья будет ютиться втроем в маленькой квартире. Артем начнет раздражаться. Их отношения испортятся. Свадьба сорвется.

Все из-за меня. Из-за никчемной матери, которая не смогла устроить свою жизнь.

Ложусь на диван. Поворачиваюсь лицом к стене. Подтягиваю колени к груди. Обхватываю руками.

За окном темнеет. Комната погружается в серость. Потом в темноту.

Лежу неподвижно. Не встаю включить свет. Не хочу ничего. Просто лежу и смотрю в облезлую стену в нескольких сантиметрах от лица.

Телефон звонит где-то на полу. Вибрирует. Замолкает. Снова звонит. Снова замолкает.

Кристина наверное. Проверяет как я. Волнуется. Я должна ответить. Успокоить. Солгать, что все хорошо.

Не поднимаюсь. Лежу как парализованная.

За стеной начинается привычный скандал. Соседка истошно орет на пьяного мужа. Бьет посуду. Он огрызается матом. Грохот. Звон разбитого стекла.

Сверху включают музыку. Басы стучат в потолок ритмично. Люстра без плафона дрожит на проводе.

Обычный вечер в этом аду.

Скоро этого ада не будет. Дом снесут. К тому времени я уже окажусь на улице. Без крыши над головой. Без денег. Без будущего.

Двадцать четыре года брака. Преданность. Жертвы. Отказ от карьеры. От себя.

И вот итог. Лежу на продавленном диване в убогой квартире, которую скоро снесут. Одна. Никому не нужная. Без гроша в кармане.

Игорь сейчас с Викторией. В теплой квартире. В новой кровати. Готовятся к рождению сына. Строят планы. Счастливая семья.

Алина с новым богатым любовником. Вкладывает деньги в акции. Рискует. Проигрывает. Чужими деньгами. Но у нее есть кто-то рядом.

А я одна. Совершенно одна.

Слезы текут по лицу. Горячие. Мокрые. Стекают на подушку. Я не вытираю их. Лежу неподвижно и плачу беззвучно в темноте.

Это дно. Абсолютное дно моей жизни.

Хуже уже некуда.