Развод в 45. Второй шанс (СИ)

Глава 17

Глава 17

Вечером снова сидим на веранде Михаила. Пьем травяной чай, смотрим на звезды.

– Вы расцветаете на глазах, – говорит он негромко. – За полтора месяца изменились так, что не узнать. Внешне и внутренне.

– Работа, свежий воздух, – пожимаю плечами.

– Свобода, – поправляет Михаил. – Вы свободны. Никто не давит, не критикует, не принижает. Вы сама себе хозяйка. И расцветаете.

Молчу. Он снова прав.

– Знаете, – продолжает Михаил задумчиво, – мне кажется, ваш бывший муж был идиотом. Отпустить такую женщину...

Вздрагиваю. Смотрю на него удивленно.

– Такую? Я старая, толстая, серая...

– Вы перестаньте, – резко обрывает он. – Вы красивая, сильная, интересная женщина в самом расцвете сил. Это не старость. Это зрелость. А он не разглядел сокровище рядом. Его потеря.

Слова Михаила проникают глубоко внутрь. Оседают там, согревают.

– Я просто устала быть невидимкой, – признаюсь тихо. – Столько лет была тенью мужа. Не имела своего мнения, желаний, жизни. Растворилась полностью.

– Теперь появляетесь снова, – говорит Михаил, накрывая мою руку своей ладонью. – Как фотография. Сначала размытые контуры, потом четче, четче... и вот уже яркий живой образ.

Смотрю на его руку поверх моей. Большая, теплая, мозолистая. Надежная. Не убираю.

Сидим так долго. Держась за руки. Глядя на Млечный Путь над головами.

– Мне пора, – наконец говорю, хотя не хочется уходить.

– Конечно, – Михаил отпускает мою руку. – Спокойной ночи, Марина.

– Спокойной ночи.

Иду к дому медленно. Оборачиваюсь на полпути. Михаил стоит на веранде, смотрит мне вслед. Машет рукой. Я машу в ответ.

Дома долго не могу заснуть. Думаю о Михаиле. О том, как легко с ним. Как спокойно. Как он смотрит на меня: с уважением, восхищением, теплотой.

Но страшно. Очень страшно. Что если снова ошибусь? Что если он окажется таким же как Игорь? Что если это маска?

Качаю головой в темноте. Нет. Михаил другой. Это видно по мелочам. Как помогает не требуя благодарности, как слушает не перебивая, как смотрит в глаза когда говорит.

Но все равно страшно. Сердце закрыто на множество замков. После предательства довериться снова кажется невозможным.

Засыпаю только под утро. Снится Игорь. Стоит рядом с Викторией, они смеются, показывают на меня пальцами. Я пытаюсь закрыться руками, но они прозрачные. Все видят меня насквозь.

Просыпаюсь в холодном поту. Сердце колотится.

Встаю, умываюсь ледяной водой. Смотрю в зеркало. Испуганное лицо, расширенные зрачки.

– Хватит, – говорю своему отражению твердо. – Игорь в прошлом. Он больше не имеет власти надо мной.

Выхожу на крыльцо. Рассвет окрашивает небо нежными красками. Птицы поют оглушительно.

Михаил уже на участке. Копает что-то у теплицы.

Вижу меня, машет лопатой приветственно.

– Доброе утро! Как спалось?

– Нормально, – лгу.

Он внимательно смотрит, явно не верит. Но не настаивает.

– Сегодня в деревню поеду, – говорит. – На рынок. Может, составите компанию? Заодно семена купите, рассаду.

Колеблюсь. Хочется согласиться. Но и страшно. Слишком близко становимся.

– Давайте, – решаюсь наконец. – Мне действительно нужны семена.

– Отлично. Через час выезжаем.

Иду в дом, переодеваюсь. Выбираю простое синее платье, кардиган. Причесываюсь, наношу легкий макияж – тушь, блеск для губ.

Смотрю в зеркало критически. Прилично. Не стыдно показаться людям.

Михаил подъезжает на старенькой машине. Открывает мне галантно дверь.

Едем по проселочной дороге. Михаил рассказывает о деревне, о людях, о местных порядках. Я слушаю, киваю, иногда задаю вопросы.

Разговор течет легко, естественно. Без натянутости.

Приезжаем на рынок. Маленький, всего несколько рядов палаток. Но выбор большой.

Ходим между рядами. Михаил здоровается со всеми, представляет меня:

– Это Марина, племянница Евгении Павловны. Теперь в доме живет.

Люди приветливо кивают. Некоторые соболезнуют о тете. Кто-то предлагает помощь если понадобится.

Покупаю семена огурцов, помидоров, кабачков. Рассаду капусты, перца. Михаил тоже набирает пакеты, коробки.

Грузим все в багажник. Заезжаем в маленькое кафе на краю деревни.

– Пообедаем, – предлагает Михаил. – Дорога неблизкая.

Заходим внутрь. Чисто, уютно, пахнет домашней едой. Заказываем щи, котлеты с картошкой, компот.

Едим молча сначала. Потом Михаил начинает рассказывать о своих проектах. Достает телефон, показывает фотографии домов которые проектировал.

– Вот этот особенно люблю, – говорит, увеличивая снимок. – Дом для молодой семьи. Просили чтобы много света, открытое пространство. Сделал панорамные окна, второй свет в гостиной. Получилось воздушно.

Смотрю на фотографию. Действительно красивый дом. Современный, но уютный.

– Вы талантливый архитектор, – искренне говорю.

Михаил улыбается:

– Спасибо. Я любил эту работу. Каждый проект как ребенок: вынашиваешь идею, рисуешь, корректируешь. Потом видишь как дом строится, обретает форму. Это волшебство.

– Почему бросили тогда?

Лицо Михаила темнеет:

– После смерти Веры не смог. Она всегда была первым зрителем моих проектов. Показывал чертежи, она советовала, критиковала, хвалила. Без нее все потеряло смысл.

Протягиваю руку через стол, накрываю его ладонь своей.

– Понимаю. Когда теряешь близкого, мир рушится.

– Вы не потеряли близкого, – говорит Михаил тихо. – Вы избавились от балласта. Это больно, но это освобождение.

Задумываюсь. Возможно, он прав. Я не скучаю по Игорю. Я скучаю по иллюзии семьи, стабильности. Потому, что думала у меня есть.

– Знаете что самое страшное? – делюсь. – Я жила с человеком и не знала его. Он играл роль. Я верила. Как после этого доверять людям?

Михаил сжимает мою руку:

– Не все люди такие. Есть честные, порядочные. Нужно просто научиться отличать.

– Как?

– Смотреть на поступки, а не слова. Игорь говорил красиво, но поступал подло. Есть люди которые говорят мало, но делают много. Вот им можно верить.

Смотрю ему в глаза. Серые, спокойные, честные.

– Вы из таких, – утверждаю, а не спрашиваю.

Михаил улыбается:

– Стараюсь быть.

Возвращаемся домой под вечер. Выгружаем покупки. Михаил помогает донести мои пакеты до крыльца.

– Спасибо за компанию, – говорит. – Мне было приятно.

– Мне тоже, – признаюсь.

Стоим молча. Смотрим друг на друга. Что-то невысказанное повисает в воздухе между нами.

Михаил делает шаг ближе. Поднимает руку, осторожно убирает прядь волос с моего лица. Пальцы задерживаются на щеке.

– Вы очень красивая, Марина, – шепчет он.

Сердце бешено колотится. Хочу отстраниться. Хочу придвинуться ближе. Противоречивые желания разрывают.

Михаил видит мое смятение. Опускает руку, отступает на шаг.

– Простите. Не хотел вас смутить.

– Нет, все нормально, – быстро говорю. – Просто... мне нужно время. Я еще не готова к... к чему-то новому.

– Понимаю. У вас будет столько времени, сколько нужно. Я никуда не тороплюсь.

Облегченно выдыхаю:

– Спасибо за понимание.

– Спокойной ночи, Марина.

– Спокойной ночи.

Захожу в дом, закрываю дверь. Прислоняюсь к ней спиной. Сердце все еще колотится.

Прикасаюсь к щеке, где были его пальцы. Кожа горит.

Что со мной происходит? Я начинаю чувствовать к Михаилу нечто большее чем соседскую благодарность. Но это безумие. Слишком рано. Слишком страшно.

Иду к зеркалу. Смотрю на свое отражение. Румянец на щеках. Блеск в глазах. Взволнованное выражение лица.

Выгляжу как влюбленная девчонка.

– Не делай глупостей, – говорю отражению строго. – Ты только начала вставать на ноги. Не время для романов.

Но отражение улыбается мне в ответ. Счастливо. Живо.

Ложусь спать с мыслями о Михаиле. О его словах, взгляде, прикосновении.

Засыпаю с улыбкой на лице. Впервые за долгие месяцы снятся не кошмары, а что-то светлое, теплое.