Развод в 45. Второй шанс (СИ)

Глава 5

Глава 5

Алина моя лучшая подруга. Дружим с детского сада.

Набираю номер дрожащими пальцами. Телефон выскальзывает, ловлю его. Прижимаю к разгоряченному уху.

Длинные гудки терзают нервы. Один. Два. Три.

Наконец берут трубку:

– Маринка? – сонный голос Алины звучит хрипло. – Ты чего так рано?

Смотрю на часы.

– Прости, – выдавливаю сквозь сжатое горло. – Мне... помощь нужна.

Тишина. Шорох. Скрип кровати.

– Что случилось? – голос подруги резко меняется, становится встревоженным.

– Игорь уходит. Развод. Квартиру освободить надо. К завтрашнему обеду, – выпаливаю коротко. Каждое слово режет горло изнутри. – Любовница беременная. Денег дал на полгода. Всё.

Алина ахает:

– Сукин сын! Сейчас приеду. Жди. Час максимум.

Сбрасывает.

Опускаю телефон на стол. Руки трясутся мелкой дрожью.

Пишу Кристине сообщение:

“Всё хорошо, солнышко. Отдыхай. Не волнуйся. Люблю.”

Отправляю. Блокирую экран.

Иду в спальню. Открываю шкаф. Достаю старые потёртые сумки. Начинаю складывать одежду.

Резкий звонок в дверь заставляет вздрогнуть. Смотрю в глазок. Мне совсем не хочется снова пересекаться с этой сладкой палочкой твикс.

На площадке стоит все еще заспанная Алина. Растрепанные рыжие волосы торчат во все стороны. Огромная сумка через плечо. Веснушчатое, знакомое с детства лицо без косметики все равно выглядит как с обложки журнала.

Открываю дверь. Подруга влетает внутрь. Обнимает меня так крепко, что больно сдавливает ребра. Резкий цветочный аромат её духов ударяет в ноздри.

– Сволочь, – шипит она мне в плечо. – Мерзавец конченый.

Отстраняется. Смотрит в глаза. Её карие глаза горят яростью.

– Рассказывай. Быстро.

Веду на кухню. Усаживаю за стол. Сама остаюсь стоять, хотя кажется, что ноги уже не держат.

– Вчера вечером сказал. После дня рождения Кристины. Гости разошлись, объявил о разводе. Холодно так. Деловито. Любовница Виктория. Беременна. Рожает через три месяца. Мальчик, – слова выскакивают рваными фразами. Дыхание сбивается. – Квартира не моя юридически. На подставных лиц оформлена. Машины на фирму. Бизнес на партнёров. Конверт с деньгами бросил на полгода. Всё.

Алина белеет. Пальцы сжимаются на краю стола, костяшки выпирают белыми бугорками.

– Сколько он... сколько планировал?

– Годами, – шепчу я. Горло перехватывает. – Всё заранее. Документы. Схемы. Я ничего не замечала. Тупая корова.

– Прекрати, – резко обрывает подруга. – Ты доверяла мужу. Нормально это.

Встаёт. Достаёт из сумки контейнеры. Термос. Пакет с булочками.

– Ешь, – приказывает она. – Выглядишь как труп. Когда последний раз ела?

Пожимаю плечами. На празднике дочери.

Открывает контейнер. Накладывает котлеты на тарелку. Наливает горячий чай из термоса. Запах еды ударяет в нос, желудок болезненно сжимается.

– Не лезет, – бормочу.

– Заставь себя. Силы нужны. Собираться будем, – отрезает Алина.

Беру вилку непослушными пальцами. Откусываю крошечный кусок. Жую механически, глотаю через силу. Котлета оседает в желудке тяжелым комком.

Алина садится напротив. Смотрит внимательно, изучающе.

– План такой, – говорит она деловито. – Сегодня собираем вещи. Ты временно переезжаешь ко мне. Пока не найдём что-то постоянное.

Качаю головой:

– У тебя однушка...

– И что? – перебивает подруга резко. – Диван раскладывается. Поместимся. Не спорь. Решено.

Встаёт. Идёт в комнату. Я слышу как она открывает шкафы. Гремит вешалками.

Допиваю чай обжигающими глотками. Иду следом.

Алина уже складывает мою одежду в коробки.

– Это выбросить? – показывает она на старое выцветшее платье.

– Оставь, – шепчу я. – Носить ещё можно.

Подруга поджимает губы. Складывает платье. Не комментирует.

Работаем молча. Я упаковываю книги. Она посуду. Аккуратно заворачивает тарелки в газеты. Подписывает коробки маркером крупными буквами.

Проходит час. Два.

Квартира пустеет на глазах. Голые полки. Темные прямоугольники на стенах следы картин. Коробки растут вдоль стен.

Алина распрямляется. Потирает поясницу.

– Передохнем, – бросает она. – Спина отваливается.

Садимся на пол в гостиной. Прислоняемся спинами к дивану. Алина достаёт термос. Наливает остатки чая в крышку. Протягивает мне.

Пью маленькими глотками. Смотрю на пустую комнату.

– Столько лет здесь прожила, – шепчу я. – Обои сама клеила. Шторы выбирала. Мебель расставляла. А теперь...

Голос обрывается. Ком в горле не даёт дышать.

Алина молчит. Берет мою руку. Сжимает. Её ладонь такая тёплая.

Сидим так долго. Очень долго.

Наконец подруга поднимается:

– Давай доделаем. Осталось немного.

Встаю следом. Ноги затекли так, что иголки покалывают ступни.

Заходим в спальню. Последнюю комнату.

Алина открывает шкаф. Достаёт моё синее платье. То, которое я аккуратно повесила обратно после выходки любовницы моего мужа.

Смотрит на него. Потом на меня.

– Красивое, – говорит она тихо. – Идёт тебе.

Отворачиваюсь. Слёзы жгут глаза.

Подруга аккуратно складывает платье. Кладёт в коробку. Сверху.

Мы заканчиваем к вечеру. Квартира выглядит мертвой. Пустой. Чужой.

Алина заказывает еду. Курьер приносит пиццу в большой коробке. Запах сыра и томатов наполняет квартиру.

Едим молча. Сидя на полу.

– Ночуй у меня, – бросает подруга. – Зачем здесь оставаться?

Смотрю на голые стены. На пустые полки. На тёмные окна.

– Последняя ночь, – шепчу я. – Хочу... попрощаться.

Алина понимающе кивает.

– Тогда я с тобой, – заявляет она. – Одну не оставлю.

Хочу возразить. Но слова застревают в горле.

Ложимся. Выключаем свет.

Темнота накрывает с головой. Тишина давит на барабанные перепонки.

– Маринка, – шепчет Алина в темноте. – Всё наладится. Обещаю.

Хочу верить. Так отчаянно хочу верить.

Но внутри только отчаянная пустота. Лежу с открытыми глазами. Смотрю в потолок. Алина засыпает, её дыхание становится ровным и глубоким.

А я лежу. Не сплю. Не могу.

Где-то далеко воет сирена. Проезжает машина, фары чертят по потолку жёлтую полосу.

За окном начинает светать. Серый рассвет просачивается сквозь щели в жалюзи.

Последний рассвет в этой квартире.

Слёзы текут по вискам. Мокрыми дорожками. Беззвучно.

Вытираю их тыльной стороной ладони.

Встаю тихо. Иду на кухню. Подхожу к окну. Смотрю на спящий двор.

Детская площадка внизу. Качели неподвижно висят. Песочница пустая. Кристина играла там. Маленькая. Смешная. Я смотрела из этого окна. Следила чтобы не ушиблась. Сжимаю подоконник. Ногти скребут по краске.

Телефон вибрирует в кармане халата.

Достаю. Смотрю на экран.

Сообщение от Игоря:

“Напоминаю. До обеда освободить квартиру. Опоздаешь, вызову полицию.”

Руки трясутся. Швыряю телефон на стол. Он ударяется о столешницу. Экран мигает.

Разворачиваюсь. Иду в гостиную.

Алина уже проснулась. Растрепанные волосы торчат. Лицо заспанное.

– Игорь написал? – спрашивает, читая по моему лицу.

Киваю.

Подруга встаёт. Подходит. Обнимает.

– Собираемся, – говорит она твёрдо. – Уедем отсюда. Хватит. Всё.

И я вдруг понимаю,что она права.

Хватит. Надо уходить.Надо начинать жить заново.

Хотя внутри только леденящий, парализующий страх.

Что будет дальше?

Где я буду жить через месяц? Через два?

Кто меня возьмёт на работу, женщину пятого десятка лет?

Как я выживу?

Вопросы роятся в голове. Жалят. Не дают дышать.

Алина сжимает мои плечи:

– Эй. Смотри на меня.

Поднимаю глаза.

– Мы справимся, – повторяет она медленно. – Вместе. Слышишь?

Киваю. Неуверенно.

Но другого выбора нет.