Развод. Вернитесь, любимые

Глава 14

Аня

Ветер треплет мои волосы, словно шепчет слова свободы.

Они думают, что сломают меня? Что у меня нет сил? Они ошибаются. Во мне горит неугасимое пламя материнской любви, и это пламя опалит всех, кто попытается отобрать мою дочь!

— Неблагодарная! Я не дам тебе разрушить мой дом! — кричит Самида Ханым. Ее глаза сейчас пылали ненавистью, как два раскаленных уголька адского пламени. — Думаешь, что можешь просто войти и все перевернуть?

Процедила она сквозь зубы, словно змея, готовящаяся к смертельному укусу.

— Этот дом — не просто стены и крыша. Это моя жизнь, моя история, мои корни! Он пропитан потом и кровью, радостью и горем. Ты посягаешь на святое!

В ее голосе дрожит ярость.

— Неблагодарная? Я вашему сыну всю себя отдала, а вместо благодарности, он женился на другой! Его отец попытался меня убить! Но я жива и у меня есть прекрасная доченька, за которую я буду драться! И я не позволю вам превратить мою жизнь в пепелище, — выпалила я, как выстрел.

— Ах, ты змея! Как ты смеешь клеветать на отца Акына?! — Самида кидается ко мне, взмахнув рукой над своей головой, чтобы влепить мне хлесткую пощечину. Ее ладонь рассекает воздух, как клинок ядовитого кинжала.

— Не смей! Она моя жена и мать моего ребенка! — рычит Акын, когда перехватывает кисть своей матери. Его голос заставляет замереть всех вокруг и даже остановить время. — Ты будешь ее уважать!

— Но у вас не было никаха! Ваш брак незаконный на наших землях! Я не приму в невестки эту грешницу! Сын, иметь от нее ребенка, когда у тебя есть здоровая жена — это харам!

На глазах Самиды Ханым появляются злые слезы.

Она не собиралась меня принимать ни в тот роковой день, ни сейчас. Я для нее была грешницей.

Для меня это не было новостью. Я все прекрасно поняла, когда впервые встретилась взглядом с родными Акына.

Ни я и ни моя дочь никогда не станем людьми, что достойны уважения каждого на родине Акына.

— Никах? Он ничего для меня не меняет. Аня — моя жена. — Хмурится он. Переводит взгляд на меня. Проходится по всему телу, вынуждая мои щеки гореть. — Но если ты так настаиваешь, то завтра проведем церемонию.

Мое сердце совершает кульбит, замирая где-то в районе солнечного сплетения. Никах? Это слово, словно удар хлыста, обжигает мою кожу.

Издевается? Или это жестокая шутка, сыгранная на тончайших струнах моей души?

Акын получает наслаждение, когда видит смятение в моих глазах. Он словно взглядом спрашивает меня:

Удивил? — насмехаясь надо мной.

В голове вспыхивают обрывки воспоминаний: его взгляд, его прикосновения, его клятвы, шепотом сорвавшиеся с губ. Все это — лишь декорации, фальшивый блеск, призванный скрыть гниль, разъедающую самую суть.

И он хочет это повторить? Заставить пройти меня снова через это унижение?

— Сынок, я не дам благословение на ваш никах! — вдруг истерично пропискивает свекровь. В ней плескается ужас будущего, которое перед ней маячит.

— Благословишь и сразу же отправишься к дяде Мустафе в Трабзон!

— Но это больше шестисот километров отсюда! — ахает она прикрыв рот дрожащей рукой. Самида Ханым смотрит во все глаза на сына. Не выдерживает его холодный взгляд и опускает голову.

— Это все, чего ты достойна после того, как выбросила Аню из особняка, где она хозяйка! — Его слова звучат как приговор, вынесенный без суда и следствия.

Меня всю начинает трясти.

— Отец когда выйдет из тюрьмы, он не простит тебя, сын! Ты это знаешь?! — сквозь слезы проговаривает она. Дилара обнимает ее и просит успокоиться.

— Я переговорю с отцом. Не волнуйся.

Меня Акын сейчас сильно пугает. Его непробиваемый взгляд в упор на мать, уничтожает ее, вынуждает склонить перед ним голову.

Мой бывший муж хорошо сложен. Очень высокий под два метра. Силен. И широкоплеч. Такой одним ударом может убить.

И сейчас вся его ярость направлена на мать.

Дилара просит Самиду вернуться в комнату. И та повинуется, исчезает со двора в дом.

Люди за нашими спинами закончили тушить ворота и начали расходиться.

Акын приблизился.

Тепло его дыхания обжигало мою кожу на шее. Сердце колотилось в груди. Запах гари, еще витавший в воздухе, смешался с терпким ароматом его кожи, образуя пьянящий коктейль.

Он потянулся рукой к моим волосам. Подхватил одну прядь и втянул аромат носом. Мир вокруг перестал существовать, оставив только нас двоих в этом моменте.

— Неужели, ты думаешь, что я соглашусь на никах с тобой? — бью его без жалости словами.

— А какой у тебя выбор, Аня? — его губ касается ухмылка. — Чтобы остаться в этом особняке и воспитывать мою дочь, ты должна в глазах моих людей стать мне женой.

Акын наклонился ближе и прошептал в самое ухо:

— А если будешь противиться мне, то я отправлю тебя подальше отсюда, и дочку свою ты будешь видеть, когда я буду приезжать и навещать тебя. Поверь мне, за каждую минуту счастья с дочерью ты будешь расплачиваться в моей постели!