Развод. Вернитесь, любимые

Глава 23

Акын

В груди моей клокотал гнев, горче самой горькой полыни, что растет на выжженной солнцем земле.

— Как ты смеешь порочить имя своего отца, мальчишка?! Ты должен уважать его! — взревел Эльдар. Его глаза засветились зеленой гнилью.

Я прищурил взгляд, словно рассматривая мерзкое насекомое, потревожившее мой покой.

— Там вам самое место, в компании шайтанов и змей! — хмыкнул я, переводя уничтожающий взгляд на этого ничтожного человека.

Я сделал шаг вперёд, и Эльдар инстинктивно отшатнулся, как от удара плетью. В его глазах плескалась злоба.

— Мой отец — убийца! Проклятый всеми духами пустыни, он заслужил лишь презрение и вечные муки в Геенне огненной! И ты, не лучше его! — выплюнул я эти слова, словно комья земли на могилу.

В моих глазах отражался огонь ярости, готовый испепелить всё на своем пути.

— Имей совесть, мальчишка! Я же могу и уничтожить каждый клочок твоей земли и не пожалею никого в округе!

Угрозы этого шакала не заставили меня умолкнуть, а лишь подлили масла в огонь моей ненависти.

— Вы вышли на тропу войны, а я буду бороться за свой народ! — заявил я, и мой голос, прозвучавший громко и четко, разнесся по территории особняка.

— И раз вы здесь, то заберите Дилару! Наш брак не консумирован, — выплюнул я, словно избавляясь от чего-то мерзкого. — Я и пальцем её не тронул. Мы не любим и никогда не любили друг друга. Пусть катится к вашему проклятому семейству!

Мои слова, словно раскаты грома, раздались по территории особняка, достигая ушей всех присутствующих. Я хотел, чтобы все знали правду.

— Как это забирайте?! Она твоя жена и живет в твоем доме… Ты обещал, что будешь с ней! — Эльдар пытался играть на струнах долга и чести, но все его попытки были тщетны. Он давно перешел черту, и никакие клятвы не могли заставить меня переступить через свою ненависть и презрение.

Да, я дал клятву, но она была вырвана силой, ради спасения жизней моих людей. Но я никогда не приму эту женщину в свой дом и в свою жизнь.

— Эта клятва, взять в жены твою дочь, была дана ради спасения моих людей, но ты смеешь вновь бросаться угрозами на мою землю! Ты сам развязал мне руки, Эльдар! Ты допустил, что моя клятва больше не имеет веса! — мои слова звучали холодно и твердо, как сталь. — Отныне, этот брак не имеет никакой силы. Я развожусь с Диларой по всем законам шариата.

Я обвел взглядом присутствующих, словно бросая им вызов.

— И если кто-то посмеет хоть словом упрекнуть меня в нарушении клятвы, пусть знает, что его ждет незавидная участь мертвеца! — закончил я, и в моих глазах вспыхнул яростный огонь. Мой гнев был так силён, что заставил Эльдара замолчать и попятиться назад.

— Нет, Акын, не отдавай меня отцу! Прошу, я буду тебе самой лучшей женой! Буду тебе ноги целовать! Я не помешаю тебе! Буду тише мыши! Только не отказывайся от меня! Это же позор! — Дилара бросается ко мне в ноги и рыдает в голос, её причитания отвратительны, подобны вою шакала…

Отвращение волной захлестнуло меня, когда я увидел, как эта женщина унижается перед моими ногами, стараясь вызвать во мне жалость. Её рыдания и мольбы звучали фальшиво и неискренне. Ни капли сочувствия не было у меня к ней, лишь презрение и брезгливость.

Я сделал шаг назад, словно опасаясь запятнаться её прикосновением. Взглянул на неё сверху вниз с презрением, не скрывая своего отвращения.

— Встань, Дилара, — произнес я холодно, и мой голос прозвучал, как лезвие ножа. — Не унижай себя еще больше. Ты не жена мне, а обуза. Позором будет не то, что я отказываюсь от тебя, а то, что ты когда-то была частью моего дома. Я позволил быть рядом с собой женщине, что дочь убийцы. Но этому пришел конец!

— Но я… люблю тебя!

— Не ври, Дилара! Ты любишь власть моей семьи. — Сплюнул я сквозь зубы, словно выплевывая яд.

Мои слова были жестокими и беспощадными. Я не испытывал к ней ни жалости, ни сострадания.

— Поднимите её, — приказал я охране, не сводя с Дилары брезгливого взгляда. — И проводите к её отцу. Пусть забирает её и убирается с глаз моих долой.

Мои люди повиновались незамедлительно, подхватывая Дилару под руки и оттаскивая от меня, несмотря на её отчаянные попытки вырваться и продолжить свои мольбы. Её крики и рыдания эхом разносились по особняку, но они не трогали моего сердца.

Я оставался непоколебим, словно скала, противостоящая натиску волн. Моё решение было окончательным и бесповоротным. Дилара больше не часть моей жизни.

— Ты заплатишь за это, Акын! Будешь захлебываться кровью! Совсем скоро! Знай это! — обещал Эльдар. — Твой отец узнает о том, что сейчас здесь произошло! И пусть твоя русская девка ходит и оглядывается!

— Аня — моя жена перед Аллахом! Я уничтожу любого, кто к ней приблизится! — рявкаю я, теряя над собой контроль. Мой голос заставил содрогнуться всех, даже камни.

Во мне разгорелось пламя, готовое сжечь все вокруг. Дерзость Эльдара, угрожавшего моей возлюбленной, пробудила во мне ярость воина.

Я надвинулся на Эльдара, готовый стереть его в порошок, заплатив за каждую угрозу кровью. Мои кулаки сжались, готовые обрушиться на лицо этого презренного шакала.

Но от жестокого удара меня остановила Аня. Она бросилась ко мне, словно ласточка, и обхватила двумя руками мой торс со спины, прижимаясь ко мне всем телом. Её близость, её тепло, стало якорем, удерживающим меня от бездны ярости.

— Пожалуйста, не делай этого! Не пачкайся в крови!

Прошептала она, и её голос, полный боли и отчаяния, словно ледяной душ, обрушился на мою разгорячённую голову.

Я замер, словно поражённый молнией. Слова Ани, её прикосновение, протрезвили меня, заставив осознать, на каком крае пропасти я стоял. Я посмотрел в её глаза, полные страха и любви, и почувствовал, как гнев отступает, уступая место смятению и вине.

Аня была права. Я не должен опускаться до уровня этих подонков. Я не должен пачкать свои руки в их грязной крови. Я должен быть выше этого. Ради неё, ради нашей любви, ради будущего, которое мы собирались построить вместе.