Развод. Вернитесь, любимые

Глава 24

Аня

Я видела, как тяжела ноша, взваленная на плечи Акына. Эта борьба с родными, словно ядовитый плющ, оплетала его, душила, терзала его душу с каждым днем все сильнее.

С каким трудом дается Акыну противостояние его отцу, чья воля крепка, как камень в горах, и его тестю Эльдару, чье коварство подобно пескам пустыни, что застилают глаза и сбивают с пути.

Акын расторг с Диларой брак, словно перерезал тонкую нить, связывающую их судьбы.

Он отрекся от нее, и слова, сказанные им:

— Она мне не нужна! — прокатились по особняку зловещим эхом.

Их союз держался на данном слове Акына ради жизни своего народа на его земле! Пустой ритуал, призванный укрепить мир на его земле. Он к Диларе и пальцем не притронулся.

Ее больше не было в отражении глаз моего мужа. Я не чувствовала ее дыхание за спиной. Она больше не могла отравить наши дни и ночи.

Акын, словно раненый зверь, ушел в свое крыло особняка, заперся в кабинете, ограждая себя от всех. Закрылся от меня. А я просто не знала, что сказать.

Между нами пропасть. Широкая, глубокая, словно Великий Каньон, разделяющий нас на две неприступные стороны. Пропасть из молчания, недосказанности, невысказанных чувств и нереализованных надежд. Пропасть, заполненная горьким привкусом долга, ответственности и утраченных возможностей.

Сердце сжималось от страха при одной мысли, что мы с дочкой по-прежнему находимся на землях Акына. Здесь, где каждый камень, каждое дерево, казалось, дышали ненавистью и таили угрозу. Каждый шорох, каждый чужой взгляд заставляли меня вздрагивать и крепче прижимать к себе мою девочку.

Ведь отец Акына, до сих пор жаждал расправиться со мной. Пока он жив, нам с дочерью грозит опасность.

Сегодня я так и не смогла поговорить с Акыном насчет перспективы моей работы. Он был отстраненным, погруженным в свои мысли, будто не замечая моего присутствия. Я чувствовала ту невидимую стену, что воздвиглась между нами, и понимала, что сейчас не лучшее время для разговоров.

Поэтому, собравшись с духом, я решила действовать сама. Я больше не могла сидеть сложа руки, зависеть от милости Акына. Я обязана обеспечить будущее своей дочери, оградить ее от опасности и дать ей все самое лучшее.

К сожалению, свободных вакансий нет! — словно приговор прозвучало в третьей больнице, где я робко надеялась на удачное собеседование. Надежда таяла, как дымка в предрассветный час.

Вакансии закрыты! — как обухом по голове ударили слова в четвертой больнице. Я не понимала, почему так происходит. Почему мне, врачу с опытом и знаниями, отказывают раз за разом?

Отказы главных врачей больниц жгли, словно раскаленное клеймо, оставляя на сердце незаживающие раны. Я чувствовала себя сломленной, чужой в этом мире, ненужной и недостойной.

Неужели это Акын постарался? Неужели он, желая контролировать каждый мой шаг, лишил меня возможности работать, быть независимой?

Я понимала, что он вполне способен на это. Акын — человек долга, чести и, к сожалению, власти. И если в его понимании мое трудоустройство помешает его планам, он не станет церемониться.

Но сдаваться я не собираюсь! Пусть отказы жгут, пусть сомнения грызут, я найду способ доказать и ему, и себе, что я не сломлена. Я найду работу, пусть даже самую скромную, и сумею обеспечить будущее своей дочери.

Собрав всю свою решимость, я вошла внутрь больницы, где лежала Самида Ханым. Сердце трепетало от беспокойства. И здесь мне могли отказать. Миновав знакомые коридоры, я направилась прямиком к кабинету главного врача.

Он встретил меня с приветливой улыбкой, словно ждал именно моего визита.

— Доктор Аня, мы с радостью оформим вас педиатром в нашей больнице. Ваши знания и опыт нам очень пригодятся. — Эти слова прозвучали, как музыка для моих ушей. Он раскрыл руки в стороны и ждал, пока я напишу заявление на прием работы.

Никаких преград нет для моей работы.

Я не верила своему счастью. Неужели все мои страхи и опасения были напрасны?

В момент, когда я с облегчением выдохнула и пожала руку главному врачу, дверь распахнулась, словно в ночном кошмаре. И на пороге возникла та самая фигура, от которой у меня мурашки побежали по коже — Вахит Халисович, собственной персоной.

Сердце ухнуло в пятки, словно предчувствуя беду.

Его внезапное появление здесь кричало об одном: за этим долгожданным приемом на работу скрывается нечто зловещее, нечто, что может перевернуть всю мою жизнь.

В голове промелькнули десятки вопросов, а тревога с каждой секундой нарастала.

Какую игру он ведет? И какое место в этой игре уготовано мне?

— Я навел о тебе справки, милая, и выяснил, что ты отличный врач! Такие специалисты нужны МОЕЙ больнице! — произнес он с самодовольной ухмылкой. Я задохнулась от шока.

Он только что сказал, что эта больница принадлежит ему? Неужели я правильно поняла?

Я перевела взгляд на главного врача и увидела в его взгляде только испуг и растерянность. Ясно, что он — лишь пешка в чужой игре, марионетка в руках Вахита Халисовича.

Все пазлы сложились в одну ужасающую картину.

— Вы подстроили всё так, чтобы меня ни в одну больницу не взяли? — вырвалось у меня, словно крик души.

— Именно! Хочу, чтобы моя невестка работала на меня! А в принципе у тебя нет выбора! Либо работаешь на меня, либо ни одна больница в Турции не примет тебя!

Его слова прозвучали, как приговор, отрезая все пути к отступлению.

Я оказалась в ловушке. В его ловушке. И выбора у меня действительно не оставалось.