Ребенок не по контракту (вторая часть)

18.

Аля

Стараюсь не вспоминать картину, как Ян под руку с Викой стоял возле больницы.

Напоминаю постоянно себе, что я не имею никакого права ревновать или что-то требовать от Багирова.

Он просто помогает, а я просто принимаю эту помощь, потому что одной с ребенком оказалось весьма тяжко справляться с некоторыми делами и проблемами.

Я полностью сосредотачиваюсь на здоровье Никитки. Волнуюсь и каждый раз при обходе сжимаю кулачки, чтобы все нормализовалось. Но врачи пока только берут бесконечные анализы и разводят руками.

Но ищут причину, почему же мой малыш так неважно себя чувствует.

Ян пишет и спрашивает постоянно, не нужно ли мне что-то из продуктов. Я отвечаю, что всего тут в достатке и нам с Никиткой всего хватает. Багирову этого достаточно, ион быстро сворачивает разговоры.

Вот и сейчас снова пишет, интересуется, как состояние моего малыша. Быстро выбиваю, что все стабильно, и пишу, что у нас скоро сон-час. Сама не знаю, зачем я ввожу Яна в заблуждение. Чтобы не позвонил... чтобы не слышать его голос? Не думать лишний раз, что там у них с Викой и зачем она его ждала возле клиники.

Меня это не касается. И я готова повторять это словно мантру, только бы не дать слабину.

Тихий стук в дверь отвлекает от размышлений о Яне, и я даже радуюсь, что кто-то решает навестить нас с Никиткой. Плетусь открывать. Тут же оказываюсь в объятиях сестры.

— Ох, мои милые, как я соскучилась, — шепчет Светка, а я вопросительно выгибаю бровь.

— А ты чего шепотом, Свет? — тоже перехожу на него.

Сестра отклоняется и заглядывает в люльку, где лежит Никитка и играет с погремушкой. Сестра хмыкает.

— Думала, что наш малышик спит. Как вы? Что врачи говорят?

В голосе волнение и переживание за Никитку. Несмотря на то, что Светка не так часто может видеться с нами из-за болезни мамы, она все равно не забывает и не игнорирует. Вот и сейчас бросила все дела и приехала.

Идет к раковине и споласкивает руки. А я понимаю, что я дико скучала без нее и без общения со своей любимой сестренкой.

Вздыхаю. Вопрос о врачах вызывает во мне уныние и апатию. Хочется поскорее выяснить, что не так с моим ребенком, и сделать все, чтобы он больше не попадал в больницу.

— Ох, Свет, пока ничего не известно. Они только ещё обследуют его, и не могут дать никаких вразумительных ответов на вопросы, и не ставят никаких диагнозов. Я эти два дня только что на стену не лезу, а так готова уже.

Светка подходит к Никитке, и сынок переключается с игрушки на тетю. Улыбается беззубым ртом, а мне в сердце словно шипы втыкают. Такой он беспомощный. А я не могу ему никак помочь. Сейчас его здоровье в руках посторонних людей, но мне очень хочется верить, что скоро все останется позади.

— Пойдешь к тетушке? — Никитка протягивает ручки, и сестра с радостью подхватывает его на руки, аккуратно укладывая. — Моя ты сладкая булочка.

Чмокает его в носик, а сынуля недовольно морщится.

Светка шмыгает и смеется.

— ОЙ, ну смотрите на него. Как истинный мужик не любит сантиментов и ласк, да?

Сестра поднимает на меня слегка уставший и взволнованный взгляд.

- Я могу как-то вам помочь, Аль?

Качаю головой. На сестре и так слишком много всего, чтобы ещё и своими проблемами грузить.

— Мы справляемся. Тем более меня взяли на работу. Правда, пока что я на больничном.

Фыркаю. Хотя не исключено, что Ян уже передумал и пошлет меня куда подальше.

На кой черт ему сотрудник, который, не успев даже приступить к работе, уже ушел на длительный больничный.

Сестра вопросительно выгибает бровь.

— Неужели Багиров? — поигрывает бровями. — Рассказывай. Мне стало интересно, что это за персональный благодетель ваш.

Мои щеки вспыхивают от такого неприкрытого намека Светки. Машу на неё рукой.

— ОЙ, перестань. Багиров просто предложил поработать на него удаленно.

Светка хмыкает.

— Ну да, ну да. Просто так. Ни с чего.

Цокаю. Иду к тумбочке, в которой лежат вещи Никитки, и начинаю их перекладывать с места на место. Пытаюсь таким образом скрыть волнение.

— Я помню его визит к нам на дачу. Там уж точно не было равнодушия.

Округляю глаза и резко разворачиваюсь к сестре.

— Свет, ну что ты такое говоришь?

Она пожимает в ответ плечами и хитро улыбается.

— А я говорила, чтоб ты не торопилась с беременностью.

Тут же испуганно охает и переводит взгляд на сына. Он хмурится. Кажется, что сейчас разревется от обиды.

Светка хлопает глазами.

— Нет, малыш, мы очень рады, что ты у нас появился. И я рада за твою мамочку, что она тебя родила.

— Вот, вот, — с упреком бормочу.

Сестра краснеет, и на её лице появляется улыбка, которая показывает, что сестра понимает, что сказала лишнего.

— Тетя Света просто немного не выспалась и несет всякую чушь. Ты у нас самый любимый пупсик и самый желанный малыш, — гладит его по животику.

Сын оттаивает и уже не смотрит на Светку так строго, как несколько минут назад.

Сестра выдыхает:

— Так и что там Багиров? — снова переключается на интересующую её тему.

Вздыхаю.

— Да ничего такого, Свет. Я и сама не понимаю, почему он бросился нам на помощь.

Он практически постоянно возле меня, когда мне требуется поддержка и помощь.

Глаза сестры озорно сверкают.

— Так, может, все не просто так? — игриво выгибает бровь.

Качаю головой.

— Нет, Свет, я даже не загадываю насчет каких-то отношений. Просто принимаю помощь.

Сестра угукает:

— Это правильно. Нечего забегать наперед, но и изображать гордую гусыню тоже глупо.

— Гусыню? — округляю глаза, а сестра начинает веселиться.

— Видишь, как маму задело сравнение с гусыней.

Никитка кряхтит, и снова появляется эта его улыбка, которая может растопить любое сердце.

— Ты лучше расскажи, что там мама?

Светка тухнет. Как будто свеча, которую задул, ворвавшийся в окно ветер. И у меня внутри все застывает от страха.

— Она не ходит почти, Аль.

Столько обреченности в голосе Светки, что мне самой становится больно.

— Онкология никого не жалеет, - продолжает сестра.

Аккуратно укладывает Никитку в люльку и протягивает ему игрушку. Но сынок зевает и закрывает глаза. Сестра поднимает на меня удивленный взгляд.

— Он сейчас много спит. Сил практически нет, — шепотом говорю и киваю на стол.

Сестра усаживается в кресло и зажимает руки между коленок. Опускает голову, её спина сутулится.

Сердце неровно отстукивает, когда вижу эту её позу.

Прикрываю Никитку пеленочкой. Закрываю жалюзи на окнах, чтобы дневной свет его не тревожил. Включаю ночник на столе, усаживаюсь напротив Светы.

— Свет, — она поднимает на меня уставший взгляд, — давай маме найдем сиделку.

Она распрямляемся.

— Ты что? Я справляюсь.

Качаю головой. Нахожу зеркало, которое лежит недалеко от нас, и протягиваю ей.

— Ты посмотри на синяки под глазами. Свет, я же думала, что смогу помогать тебе...

Она мотает головой.

— Нет, Аль, у тебя маленький ребенок. Так что тут даже разговора не может быть.

Я кладу руку на её кисть и сжимаю.

— Свет тебе нужна помощь. Я понимаю, как тебе тяжело одной, поэтому и предлагаю. Я давно уже думала на этот счет.

Сестра прикусывает губу и смотрит куда-то в сторону. Думает.

— Не знаю, Альчик. Это как-то неправильно, что ли...

— Почему неправильно, Свет?

В ответ только молчание. А я пытаюсь быстро сообразить, как убедить Свету, что хотя бы иногда она должна отдыхать.

— Свет, — снова сжимаю руку сестры и жду, когда она переведёт на меня взгляд, —тебе нужно отдыхать. Или ты думаешь, маме будет легче, если ты себя загонишь, и сама рядом ляжешь?

Сестра жует губу. Нервничает.

— Я же не говорю отказаться от неё. Мы будем рядом. По крайней мере, я очень надеюсь, что нас с Никиткой вылечат и мы будем свободны. Будем навещать маму.

Но и тебе нужен передых. Хотя бы по ночам, Свет.

Сестра сжимает губы.

_Я подумаю, Аль. Ладно? Маму может это обидеть

— Давай так, — потираю бровь, — как только нас с Никиткой выписывают, мы приезжаем к вам, и я разговариваю с мамой.

Сестра вздыхает, но кивает.