Ребенок не по контракту (вторая часть)

19.

Проходит ещё несколько дней, которые мы проводим с Никиткой в больнице. Врачи только успокаивают, и обещают разобраться, что с моим ребенком не так.

Все это время от Яна нет никаких новостей. А моя разгулявшаяся фантазия постоянно придумывает какие-то сюжеты, в которых Багиров уже где-то проводит время с Викой. И мне, по большому счету, должно быть все равно, где он и с кем.

Но все это время, которое он уделял мне и Никитке, я думала.

— Алевтина Макаровна, добрый день, — мои раздумья прерывает зашедший в палату врач.

Вскакиваю и непроизвольно вытираю ладошки о костюм. Сердце подпрыгивает к горлу. Интуиция вопит о том, что врач пришел с новостями и мне они могут не понравиться. Стараюсь раньше времени не накручивать себя. Жду, что скажет доктор, посматриваю на Никитку.

— Добрый. Есть новости?

— Новостей нет. Вчера мы взяли у Никиты ещё одну пробу, но она будет готовиться неделю. Поэтому я и пришел. Если вы готовы поехать домой, то мы не будем вас держать тут.

Выдыхаю. И снова неизвестность. Да что же это такое?

Хочется капризно надуть губки. Расплакаться. Но я должна быть сильной, ради своего малыша. Нельзя ему показывать, что мама переживает и расстроена из-за его здоровья.

— А, — подхожу к люльке с сыном и обхватываю бортик, — нам можно домой?

— Да, конечно, иначе я бы вам не предлагал. Никитино состояние нормализовалось.

От вас требуется только следить за ним, ну и в случае повышения температуры сразу же приезжать к нам.

— Тогда мы поедем домой, да.

— Я подготовлю выписки и назначения.

Киваю. Врач удаляется, а я начинаю собираться.

С тоской смотрю на дверь. Но в этот раз Ян не появляется. Беру в руки телефон и набираю его номер. Ну а что? Он же сам разрешил мне звонить, если что-то понадобится.

Но телефон сообщает, что абонент вне зоны.

Прикусываю губу, ощущаю, как по телу растекается разочарование.

Вот так и успеваешь к хорошему прикипеть, а потом реальность не заставляет себя долго ждать и показывает, что у других людей вообще-то есть свои дела и они не обязаны ждать твоего звонка.

Вызываю такси. Забираю все документы, пакую вещи и сажаю Никитку в слинг. Всю дорогу малыш спит, а мне остается только наблюдать за домами и улочками.

А может, зря я вернулась?

Смаргиваю. Нельзя о таком. Я нужна была сестре. И тут же усмехаюсь своим же мыслям. Да уж, такой из меня помощник, ухохотаться можно. Сама с проблемами никак не могу разгрестись, а ещё и Светка за меня постоянно трясется.

Благодарю таксиста, забираю все свое и с трудом доползаю до квартиры. Плечи ломит от сумок, а я заставляю себя передвигать ноги, чтобы не свалиться где-то посреди площадки, и, только отстегнув сына, могу выдохнуть.

В квартире небольшой бардак, который мне удается очень быстро устранить.

Задвигаю кроватку, которую Багиров так и не дособирал.

Сердце болезненно сжимается. Ухмыляюсь, стараюсь всячески вытравить мысли о Яне.

И я бы даже справилась с этой миссией, но меня прерывает звонок от Яна.

— Звонила, Аль?

Он слегка запыхавшийся. Я же прижимаю к щеке телефон и вслушиваюсь в каждый его вдох.

— Да, но уже все нормально.

— Да чертов телефон сел, я его на зарядке оставил в кабинете, а сам выскочил на совещание.

— Ян, - прерываю его поток оправданий, — уже все хорошо. Правда.

— Как вы? Как Никита?

Мне кажется или в его голосе что-то изменилось с момента нашей последней встречи? Как будто он стал отстранен. Равнодушен. Хоть и пытается общаться как раньше, но я улавливаю эти перемены. И мне от них становится не по себе.

— Все нормально, уже дома.

— Как дома? А чего не позвонила, я бы забрал.

— Я звонила.

Багиров выдыхает и ругается.

— Точно. Все, как всегда, вовремя. Что врачи сказали?

От этого вопроса внутри все переворачивается. Наваливается беспомощность.

— Ждем ещё одного обследования. Они и отпустили потому, что не видят смысла нас там держать неделю.

— Понял. Я попозже заеду, у меня есть для тебя первое задание. Если ты в состоянии.

— Конечно, я буду рада включиться в работу, Ян.

Да и увидеть его очень хочется. Очень.

— Все, до встречи тогда. После семи буду.

Угукаю. Он отключается.

Часы до встречи с Яном тянутся, как жвачка. Я постоянно посматриваю на время, но оно словно замирает на отметке шесть двадцать.

Успеваю даже доставку еды заказать, вспомнив прошлый опыт. А накормить Багирова очень хочется. Позаботиться очень хочется

И плевать мне на каких-то там Вик.

Наконец-то раздается долгожданный звонок в домофон. Подлетаю к двери, почти не касаясь пола, впускаю Багирова, и все мое настроение рассыпается, врезаясь в его серьезный взгляд.

— Привет, проходи. Ты голодный?

Дохожу до кухни.

— Нет, Аль, не переживай. Я ненадолго.

Он почти не смотрит на меня. Улыбается Никитке, проходит в кухню, усаживается на стул, отодвигая его подальше от стола.

— Чай, кофе?

Мотает головой. Во мне же напряжение подскакивает, и ладошки потеют от волнения.

— У тебя все хорошо?

Багиров поднимает на меня вопросительный взгляд.

— Вполне. Садись. Я быстро введу тебя в курс дела и поеду.

Эти слова пронзают меня насквозь, но я подчиняюсь его просьбе, усаживаясь напротив. Подтягиваю к себе Никитку и на автомате начинаю качать люльку.

— Вот тут защита первого кандидата. Твоя задача — взломать. И потом отчитаться мне.

Вроде и слушаю его внимательно, но в то же время изучаю его лицо. Пытаюсь понять, что же в нем поменялось.

А потом меня осеняет: он снова как робот. Снова отстраненный взгляд. Недовольно сжатые губы. Торопливость в каждом движении. Как будто ему неприятно со мной находиться рядом.

— Когда нужно сделать, Ян Ярославович?

Ян слегка вздрагивает. Поднимает на меня взгляд, тут же опуская его на стол.

Не поправляет.

— Как можно скорее. Пара дней. Хватит?

Встаю из-за стола, показывая всем своим видом, что ему пора и я его не задерживаю. Между нами словно вьюга пролетает.

— Пары часов хватит.

Прохожу мимо него, вдыхая знакомый аромат.

Ян чертыхается и сгребает меня в охапку. Упираюсь руками в его грудь. А потом ощущаю горячие губы на своих. Он со стоном проталкивает язык мне в рот.

Растекаюсь в его руках, как желешка, цепляюсь за руки, чтобы не упасть к его ногам.

— Не могу, Аль, — отрывается и упирается в мой лоб своим, — не могу я в отношения, Аль.

Эти слова отрезвляют получше холодного душа. Отскакиваю от него, облизываю губы, которые он только что целовал.

— Уходи. Я никому не позволю держать себя в качестве игрушки. Захотел — пришел, захотел — поцеловал, а потом отшил.

— Аль, — делает шаг ко мне.

Но я мотаю головой.

— Извините, Ян Ярославович, я как-то подзабыла, что вам не нужны отношения.

— Я обещал помогать вам, и я не отказываюсь.

Скриплю зубами.

— Засунь свою помощь себе знаешь куда... — цежу сквозь зубы.

— Спичка…

— Дверь там, — указываю в сторону коридора, — по работе отзвонюсь,

Он не продолжает спор. Уходит. Хватаю Никитку и даю волю слезам. Недолго совсем, но все же всхлипываю несколько раз.

Ну ничего, и без него все будет хорошо.