Родовая нить судьбы. Тайна леди Эвелин. Часть 1 (СИ)

Глава девять: В путь.

Эвелин вышла к воинам клана, собравшимся в нижнем зале. Там стоял гул приглушённых голосов, запах крови, мокрой кожи и железа; мужчины, ещё не оправившиеся от недавнего боя, поднимали головы, когда она появилась. В её походке не было суеты — лишь спокойная твёрдость, какая бывает у тех, кто уже принял решение.

— Слушайте меня, — сказала она, и шум стих сам собой. — Лорд Роберт жив. Рана тяжёлая, но бэн-лиис Мораг взялась за него. Его жизни ничто не угрожает.

По залу прокатился выдох — не громкий, но общий. Кто-то перекрестился, кто-то опустил голову, шепнув благодарственную молитву.

— Он будет слаб, — продолжила Эвелин, — но он выкарабкается. А вы… вы сделали всё, что могли. И ещё сделаете.

Она кивнула им — не как госпожа сверху вниз, а как та, кто признаёт их цену, — и ушла, оставив за собой тишину, в которой уже не было отчаяния.

В кабинете было прохладно. Каменные стены хранили ночной холод, а над столом ещё тлел огонь в камине. Эвелин не села — она стояла, глядя в узкое окно, когда вошёл сэр Дональд. Он шагал осторожно, слегка припадая на ногу, но держался прямо, как человек, привыкший служить делу, а не себе.

— Вы звали, миледи? — спросил он, склонив голову.

— Да, Дональд, — ответила Эвелин и обернулась. — Присядьте. Разговор будет недолгий, но важный.

Он сел, внимательно глядя на неё.

— Роберт пришёл в себя, — начала она. — И рассказал мне то, что не должно ждать.

Дональд нахмурился.

— О нападении?

— Да. Это был клан Маклафлин. Их глава, Магнус, готовит набег на нас.

Дональд медленно выдохнул.

— Я не удивлён, — сказал он глухо. — Магнус давно точит зубы. Но сейчас… — он помолчал. — Сейчас у нас мало людей.

— Именно, — спокойно сказала Эвелин. — Потому я не собираюсь ждать, пока он придёт к нашим воротам.

Дональд поднял на неё глаза.

— Что вы задумали, миледи?

Она подошла ближе к столу, оперлась на него ладонями.

— Мне нужен отряд. Семь человек. Не больше.

— Семь? — переспросил Дональд. — Это немного.

— Зато это должны быть проверенные люди, — ответила она. — Те, кому вы доверяете без оговорок. Кто умеет держать язык за зубами и меч в руке.

Дональд кивнул, уже понимая.

— И куда путь?

— Это вы узнаете позже, — сказала Эвелин. — Пока — подготовка. Снаряжение на десять дней: тёплые плащи, запас еды, оружие, деньги на дорогу. Лошади — выносливые, не парадные.

Он посмотрел на неё внимательно, почти испытующе.

— Это опасно, миледи.

— Я знаю, — ответила она без тени колебаний. — Потому и поручаю это вам.

Дональд медленно поднялся.

— Я подберу людей, — сказал он твёрдо. — Таких, что пойдут за вами, даже не зная дороги.

Эвелин кивнула.

— Именно таких мне и нужно.

Когда он вышел, она осталась одна. Огонь в камине тихо потрескивал, будто одобрял принятое решение.

И замок Маккена, ещё не зная этого, сделал первый шаг навстречу буре — не в страхе, а с поднятой головой.

Эвелин шла по коридору медленно, прислушиваясь к каждому шагу. Каменные стены терема дышали сыростью и лекарственными травами; где-то под сводами тихо скрипело дерево, и этот звук странно напоминал ей стон — будто сам дом ещё помнил недавнюю горячку и страх.

У дверей покоев леди Фионы она остановилась, собралась с духом и постучала — не робко, но и не дерзко.

— Войди, — откликнулся голос, ослабший телом, но всё ещё властный.

Леди Фиона лежала, опираясь на высокие подушки. Болезнь оставила на ней свой след: лицо стало строже, резче, словно с него сняли всё лишнее. Но глаза — серые, цепкие — были живы и внимательны. В них больше не было прежней холодной надменности, лишь настороженное ожидание.

— Ты пришла не с пустыми словами, — произнесла Фиона, когда Эвелин подошла ближе. — Говори.

— Роберт вернулся, миледи, — сказала Эвелин прямо. — Он ранен. Рана тяжела, но Мораг уверена: жизнь его вне опасности.

Леди Фиона закрыла глаза, и на миг показалось, что силы покидают её. Затем она медленно перекрестилась.

— Значит, Господь всё ещё милостив к этому дому, — сказала она глухо. — Я боялась… — Она замолчала, не договорив, и лишь крепче сжала край покрывала.

Эвелин продолжила:

— Роб рассказал о нападении. Это были люди Магнуса Маклафлина. Он готовит новый набег — уже на наш замок.

Фиона нахмурилась.

— Маклафлин… — повторила она с горечью. — Завистливый волк. Я знала, что он не упустит случая, когда Йенн далеко.

Она подняла взгляд на Эвелин.

— И что ты намерена предпринять?

— Я поеду просить помощи у северного соседа, — ответила Эвелин спокойно.

Леди Фиона резко приподнялась, тут же вскрикнув от боли и бессильно откинувшись назад.

— Ты говоришь о доме Мак Гилле-Бригте? — спросила она. — О лорде Торберне?

— О нём.

Фиона покачала головой.

— Это опасный путь, — сказала она сурово. — Они не подчиняются королю, не дают клятв и не любят чужих просьб. Между нашими домами — старая тень. Они не станут ни вредить, ни помогать.

— Но они выслушают меня, — возразила Эвелин. — И помогут.

Фиона долго смотрела на неё — пристально, изучающе, словно видела впервые.

— Ты упряма, — произнесла она наконец. — И смела… больше, чем я думала. Но если ты ошибёшься, расплачиваться придётся всему дому.

— Если я не поеду, — тихо ответила Эвелин, — расплата будет ещё страшнее. Магнус придёт сюда сам. И тогда под ударом окажутся дети.

Это слово прозвучало между ними, как приговор.

Леди Фиона вздрогнула. В глазах её мелькнуло то, что она прежде скрывала — не страх за себя, а ужас утраты.

— Ты просишь меня …? — спросила она.

— Да, миледи, — ответила Эвелин, склонив голову. — Я прошу вас присмотреть за моими детьми, пока меня не будет.

Наступило долгое молчание. За окном кричала чайка, и её резкий голос резал тишину.

— Я думала, ты не справишься без меня, — медленно сказала леди Фиона. — Думала, замок падёт, если я ослабею… — Она усмехнулась с горечью. — Я ошиблась.

Она протянула руку и коснулась пальцев Эвелин — жест был слабым, но в нём не было сомнений.

— Я присмотрю за своими внуками, — сказала она твёрдо. — За замком тоже. Езжай, раз решила.

Эвелин опустилась на колено.

— Благодарю вас.

Фиона тяжело вздохнула, словно сбрасывая с плеч последний груз.

— Да хранит тебя Господь в пути, — сказала она. — Береги себя. И возвращайся. Ты нужна этому дому.

В кабинете было прохладно и пахло воском и кожей. Свет, падавший из узкого окна, ложился на дубовый стол и на фигуры людей, стоявших перед Эвелин. Сэр Дональд, выпрямившись, как в былые воинские годы, сделал шаг вперёд.

— Миледи, — произнёс он глуховатым, но твёрдым голосом, — отряд собран. Семеро, как вы велели. Люди надёжные, не раз бывали в бою и в дороге. За спиной у каждого — не только меч, но и голова.

Он обернулся и указал рукой.

— Старшим я поставил своего племянника, Мэтью. Он молод, но не горяч. Знает горные тропы, умеет держать людей в узде и слово его весит.

Мэтью шагнул вперёд. Высокий, плечистый, с открытым лицом и внимательным взглядом, он опустился на одно колено.

— Я поведу вас, миледи, — сказал он просто. — И верну живой.

Эвелин кивнула, чувствуя, как внутри сжимается узел тревоги и решимости.

И в этот миг дверь распахнулась.

В кабинет вошла леди Фиона. Она опиралась на Агнес — верную, молчаливую, будто тень, — и шла медленно, превозмогая боль. Но спина её была выпрямлена, а взгляд — ясен и строг, как в прежние годы.

— Поднимитесь, — сказала леди Фиона, и её голос наполнил комнату.

Отряд вытянулся, как на смотру.

— Вы идёте не просто сопровождать женщину, — продолжила она. — Вы идёте с леди Эвелин Маккена. С женой главы клана. С той, кому вверены этот дом, эти дети и эта земля.

Она перевела взгляд с одного лица на другое.

— Потому я приказываю вам принести клятву верности ей — как мне, как Йенну, как самому дому Маккена.

В комнате стало тихо. Слышно было лишь, как потрескивает фитиль свечи.

Мэтью первым опустился на колено, положив руку на рукоять меча.

— Клянусь хранить верность леди Эвелин Маккена, — произнёс он, — защищать её жизнью и честью, повиноваться её слову и не оставить в нужде ни в дороге, ни в бою.

Остальные повторили за ним — голоса слились в единый, тяжёлый и надёжный звук. Эти слова были не для красоты — их говорили так, как говорят перед битвой и перед Богом.

Фиона медленно кивнула.

— Встаньте. Теперь вы — её люди.

Позже, во дворе, воздух был полон движения: фырканье лошадей, звон сбруи, приглушённые голоса. Эвелин держала на руках одного из близнецов, второй тянулся к ней, цепляясь за подол. Сердце сжималось, но она не позволила себе заплакать.

— Я скоро вернусь, — сказала она тихо, прижимаясь щекой к тёплой детской макушке. — Вы будете с бабушкой. Она сильная. Сильнее, чем кажется.

Фиона стояла рядом, опираясь на Агнес. Она протянула руку и положила её на плечо Эвелин — жест был коротким, но в нём было больше, чем слова.

— Езжай, — сказала она. — Я удержу дом. А ты — привези помощь.

Эвелин склонила голову, принимая это как благословение.

Когда отряд выехал за ворота, замок остался позади — серый, суровый, но живой. Весна уже вступила в силу, и дорога впереди была открыта. Эвелин сидела в седле прямо, глядя вперёд.

Она не оглянулась.

Фиона смотрела ей вслед уже иначе — не как на навязанную невестку, а как на женщину, чьё присутствие стало опорой для всего замка.

Три дня пути подытожили силы людей и лошадей. Дорога вела через ущелье, покрытое лесом, где ветер шептал о древних границах и старых враждах. Эвелин чувствовала на себе чужие взгляды — из кустов, с высоких холмов — глаза, что следили за их отрядом, но держались на безопасном расстоянии. Тайная бдительность, осторожность, но никакой вражды: местные только наблюдали.

Когда на горизонте показались ворота замка лорда Мак Гилле-Бригге, сердце Эвелин учащённо забилось. Каменные башни и высокие стены замка, строгие и холодные, навевали чувство древней власти. На воротах стояла стража. Старший из них, седой, с лицом, изрезанным шрамами давних битв, прищурился, оценивая отряд.

— Кто идёт? — спросил он, голос был ровен, но полон недоверия.

Мэтью шагнул вперёд, плечи расправлены:

— Леди Эвелин Маккена, с визитом к лорду Мак Гилле-Бригге.

Страж хмыкнул, словно эта новость была лишь шуткой.

— Маккена? — пробормотал он, глядя на отряд. — Это не то имя, которому рады. Можете возвращаться к себе домой.

Эвелин почувствовала, как кровь приливает к щекам, а грудь сжимается от волнения. Но она знала, что простой визит не впечатлит никого — сила её рода, и то, что она несла в руке, говорили сами за себя.

Она выехала вперёд, ступни лошади вжались в землю. Рука, дрожа от напряжения и силы одновременно, поднялась. Триединый амулет, блестящий и холодный на солнце, засиял, отражая свет как солнечные лучи на воде.

— Леди Эвелин Маккена Корвид Волкова, — громко и решительно произнесла она, — к лорду Мак Гилле-Бригге, по праву предков!

На мгновение всё вокруг замерло: ветер стих, ворота казались ближе, а тени стражи — тяжелее. Амулет словно вобрал в себя голоса прошлого, силы трёх родов и уверенность той, кто теперь была полноправной хозяйкой и наследницей.

Страж, смутившись, собирался повторить своё предупреждение, как вдруг из замка раздался голос — громкий, твёрдый и могучий, словно удар колокола, раскатистый и пронзительный:

—Пропустить моих гостей! Добро пожаловать девочка!

Эвелин едва не опёрлась о коня, вслушиваясь в этот властный звук. За её плечами Метью и отряд воинов натянули плечи, ощущая, как напряжение спадает, а уважение к хозяину замка мгновенно заполняет воздух. Эвелин подняла руку выше, и триединый амулет в её ладони сверкнул, отражая первые лучи солнца.

Замок на миг затих, и лишь ветер шевелил знамена на башнях. Затем ворота медленно распахнулись, и из тёмной глубины дворца вышли телохранители, а за ними сам лорд Торберн, величественный и строгий, с глазами, как стальные омуты, оценивающие прибывших.

Конец