Руж

Сцена 14 НЕИСТОВЫе наслаждения

Лейси

У меня отчетливое ощущение, что я, возможно, совершила ошибку.

Кайан каким-то образом сбрасывает туфли, даже не останавливаясь, и подходит ближе. Я отшатываюсь, и у меня вырывается нервный смешок, но я изображаю самодовольную улыбку.

— Зачем ждать, когда я могу сделать все сама? Однажды ты уже отказал мне...

Он бросается на меня, и я отползаю в сторону, но он хватает меня за лодыжки и притягивает к себе. От этого движения мое платье задирается до бедер, оставляя меня обнаженной по пояс, и он опускается на колени между моих раздвинутых бедер.

— Кайан! Что ты...

— Твое стоп-слово — is tú mo rogha (с ирл. Ты — мой выбор). Используй его, когда действительно захочешь, чтобы я остановился. Я не остановлюсь, пока ты не воспользуешься им, я ясно выразился?

— Стоп-слово? Серьезно? Я думала, что это должно быть одно слово, а не целое предложение. И почему это не может быть что-нибудь простое, например, «ананас»?!

Я, очевидно, слышала о стоп-словах раньше, но только в контексте секс-клубов и фильмов. Я не думала, что люди используют их в реальном мире, по крайней мере, не в моем реальном мире. Гвардейцы не останавливаются, если им чего-то хочется. Они просто берут.

Он внезапно останавливается, берет мои руки в свои мозолистые ладони и наклоняется надо мной, чтобы я могла их видеть. Насыщенный аромат сигар и амбры наполняет мои ноздри. Его карие глаза напряженно смотрят в мои.

— Это важно, Лейси. Is… tú… mo… rogha.

Я прищуриваюсь, наблюдая, как его чувственные губы обволакивают каждое слово, прежде чем изо всех сил пытаюсь повторить его.

— Iss… too… mu… row-ah.

В его глазах вспыхивает искра, и он кивает.

— Is tú mo rogha.

— Iss too mu row-ah.

Воздух вокруг нас густой и тягучий. Я не знаю, что я только что сказала, но это определенно значит для него больше, чем «ананас». Мое сердце бешено колотится в груди, и я хочу спросить, но боюсь, что мне понравится ответ... А я к этому не готова.

— Да, tine. Is tú mo rogha.

Он полон энергии, и мое тело жаждет соединиться с ним, даже после того, как я уже кончила один раз.

— Iss too mu row-ah — мое стоп-слово, — соглашаюсь я. — Я воспользуюсь им, когда понадобится.

— Черт возьми, ты идеальна, — бормочет он, прежде чем нырнуть между моих ног, посасывая мой клитор и легко погружая два пальца в мою влажную киску.

— Срань господня, Кайан! Ты просто собираешься... Боже мой. — Я хватаю его за волосы одной рукой, а другой — кашемир и перья, пока пытаюсь найти опору.

Я уже возбуждена и готова, благодаря моим собственным пальцам, и Кайан, не теряя времени, изгибает свои и поглаживает меня внутри, в то время как его язык танцует с моим клитором снаружи. Когда я взбираюсь на вершину, у меня не было времени полностью спуститься, я готовлюсь к тому, что он остановится и снова отвергнет меня.

Мои глаза закрываются, когда я концентрируюсь на том, чтобы скрыть свою реакцию, чтобы он не использовал надвигающийся оргазм против меня. Но, несмотря на все усилия, мое тело напрягается, а дыхание становится прерывистым. Я сильно дергаю его за волосы, чтобы направить его язык туда, где он мне нужен, молясь, чтобы он не остановился, когда я, наконец, достигну этой пропасти...

— Кайан!

Я опускаюсь все ниже, ниже, ниже. Моя киска пульсирует под его пальцами, в то время как тело сжимается и содрогается от оргазма. Это невероятно, намного лучше всего, чего я когда-либо достигала самостоятельно, и я цепляюсь за его волосы, вскрикивая от прилива блаженства, пульсирующего в моих венах.

— Кайан, о боже мой. Я боялась, что ты снова остановишься. — Из меня вырывается легкий смешок, пока я не опускаю взгляд и не вижу глаза Кайана.

Темная жажда сжимает его челюсть и заостряет щеки над неряшливой щетиной. Он убирает пальцы и ползет по мне, прежде чем напасть с поцелуем.

Пьянящий вкус моего возбуждения переполняет меня. Вопреки здравому смыслу, я растворяюсь в нем и обвиваю руками его шею. Его язык вторгается в мой рот, и я принимаю его полностью, постанывая в ответ.

Мы танцуем языками, покусывая друг друга, а его руки блуждают по моему телу, нежно лаская, массируя и разминая. Его длинные пальцы развязывают маленький бантик на моем кружевном корсете спереди. От этого простого движения верх приоткрывается, и он раздвигает обе стороны милого выреза, вываливая мои груди из того укрытия, в которое они были запихнуты.

— Мм, это само по себе ощущается как оргазм.

Его низкий смешок заставляет содрогнуться мою киску.

— Я обещаю, что найду что-нибудь получше корсета, tine.

Как только корсет распущен, остальная часть платья рассыпается, и Кайан быстро стягивает его с моего тела.

Кашемир нежно касается моей кожи, но нежность — это не то, что мне сейчас нужно. Я зла, сбита с толку и так чертовски возбуждена. Я хочу, чтобы жар Кайана и вызванная мной ярость объединились с адом, который уже бушует во мне.

— Мне нужно почувствовать тебя... — Я бормочу ему в губы и дергаю за галстук, ослабляя его. Он взмахивает запястьем, ловко снимая его, и остаток алого шелка падает на землю.

Как только он исчезает, я набрасываюсь на его рубашку, расстегивая ее, пока он сам не разрывает ее на части, сбрасывая пуговицы на землю. После того, как он избавляется от нее, то обвивает рукой мою шею, чтобы уложить обратно на ковер, где дарит мне еще один обжигающий поцелуй.

Мышцы его живота сокращаются и расслабляются под моими кончиками пальцев, когда он ласкает мои руки. Легкое, как перышко, прикосновение чувственное и осторожное, но все равно после двух оргазмов это почти перебор.

Когда его след достигает моих ладоней, он переплетает наши пальцы, чтобы взять меня за руки, и мое сердце замирает от этой близости. Когда он поднимает их мне через голову и переносит свой вес между моих ног, его обжигающе горячая грудь заставляет мои ноющие соски покалывать, и я со стоном приподнимаюсь над полом. Он погружает свой язык в мой рот, отвлекая меня от нового давления, сжимающего запястья. Я кусаю его за губу, и он рычит, прежде чем прервать наш поцелуй. У меня вырывается смешок, и я пытаюсь сесть рядом с ним, но что-то тянет меня обратно.

Я хмурю брови, поднимаю взгляд и вижу, что его галстук зацепился за одну из ножек кофейного столика и завязан вокруг моих запястий.

— Кайан, что за...

Я останавливаюсь на полуслове и впервые по-настоящему изучаю выражение его лица.

В то время как желание и целый ряд сбивающих с толку эмоций движут мной, по тому, как жадно голодные глаза Кайана пожирают каждый обнаженный дюйм моего тела, становится ясно, что его подпитывает нечто гораздо более первобытное. Его пристальный взгляд не отрывается от моего тела, пока он расстегивает молнию на брюках и высвобождается. Серебряный пирсинг на конце его длинного толстого члена поблескивает на периферии моего зрения, но я так очарована его взглядом, что не опускаю глаз, чтобы полностью насладиться видом.

— Кайан? — я тихо переспрашиваю.

Этого достаточно, чтобы вывести его из какого бы то ни было транса, охватившего его. Зловещая улыбка появляется на его лице, когда он обхватывает мои ноги и располагается у моего входа. Мое сердцебиение учащается, когда он наклоняется, чтобы прошептать в губы.

— Ты думала, что отрицание — это плохо, tine? Давай попробуем чрезмерную стимуляцию.

Я приподнимаю бровь.

— Чрезмерное... что...

Киан пронзает меня прежде, чем я успеваю закончить свой вопрос, и не дает мне времени привыкнуть. Он жестко входит в меня, входя и выходя с убийственной скоростью.

— Кайан!

Он снова садится на карточки и подтягивает меня вверх по своим бедрам, заставляя нижнюю половину тела поворачиваться под таким углом, что шарик его пирсинга безжалостно скользит по точке G. Я стону и извиваюсь на его чудовищно толстом члене, пока его пальцы не впиваются в верхнюю часть моих бедер, удерживая меня неподвижно, пока он двигается.

— Кайан, подожди! Это слишком...

— Нет, я дал тебе выбор, Лейси, — рычит он. — Ты могла бы попробовать сладкое, мягко и медленно. Ты могла бы быть вознаграждена за доверие ко мне сегодня. Я хотел этого.

Он хотел сладкого?

— Но твоей единственной задачей было оставить эту киску, — он шлепает меня по клитору, и я вскрикиваю, — в покое. Ты не только ослушалась меня, ты, блядь, выставила свое непослушание напоказ мне в лицо. Я чуть не кончил в штаны при виде того, как ты поглаживаешь свою блестящую киску. После этого? Игра, черт возьми, окончена. У тебя могла быть сладость, жена, но ты предпочла грубость, когда не выбрала меня.

Он приподнимает бедра, и проколотый кончик его члена попадает в глубокую точку, отчего по мне немедленно пробегает дрожь удовольствия.

— О боже мой!

Он переключается на неглубокие движения и с благоговением смотрит на наше соединение.

— Посмотри на нас, tine, как твоя киска поглощает меня. Твоя прелестная розовая киска покраснела и набухла, но она все еще маленькая жадная шлюшка, пытающаяся проглотить мой член.

Я хотела бы прикоснуться к нему, но галстук не позволяет этого, поэтому я довольствуюсь тем, что двигаю бедрами навстречу его. Когда из ниоткуда приходит очередной оргазм, я гонюсь за кайфом, пока мои мышцы не ослабевают от удовольствия.

— Черт возьми, Лейси, — Кайан наклоняется надо мной и приподнимает мою задницу, продолжая двигаться. — Я чувствую, как ты кончаешь на мой член. Ты знала об этом?

Он замедляет свои толчки и кусает меня за ухо, отчего по моему позвоночнику пробегает волна боли, а по коже бегут мурашки. Несмотря на сенсорную перегрузку, моя киска так отчаянно хочет доставить ему удовольствие, что пытается снова затрепетать, но я полностью истощена.

Или, по крайней мере, Я думала, что это было так.

Он вонзается в мои перегруженные внутренние мышцы долгими, глубокими движениями, пока не вспыхивает новая волна удовольствия. Я никогда не кончала больше одного раза, не говоря уже о двух. А теперь, четыре раза? Это безумие.

— Вот оно, tine. Позволь мне почувствовать, как ты снова кончаешь.

— Нет... Кайан, я не думаю, что смогу. — Даже сейчас пламя вспыхивает, но оно слабее остальных, как будто мышцы слишком устали, чтобы продолжать гонку.

— Ты можешь. — Он сдвигается и массирует мой клитор большим пальцем, вырывая из меня стон, когда он снова входит в меня. — Сегодня ты украла оргазм, который предназначался мне. Дай мне еще один, и мы будем квиты.

Я пытаюсь покачать головой, но его палец усиливает давление, и он проникает в мое измученное лоно долгими, глубокими движениями.

— Ты можешь быть непослушной, жена, но твое тело подчиняется мне. — Толчок. — Моим пальцам, моему языку, моему члену. — Он подчеркивает каждое слово еще одним глубоким толчком. — Ты вся моя, Лейси. Только моя. Я позаботился об этом.

Он кусает меня за горло и сосет с такой силой, что разгорающееся пламя превращается в настоящий костер. Мои ноги непроизвольно сжимаются вокруг его талии, и я встречаю его с каждым учащенным толчком. Мы сливаемся воедино в мучительном танце. Мой разум и сердце не уверены, сколько еще мы сможем вынести, но мое тело готово ко всему, с чем, по мнению нашего нового хозяина, мы справимся.

Его пальцы оставляют синяки на моих бедрах, и мои внутренние мышцы напрягаются, чтобы удержать его, пока он яростно не ускоряет темп, и я больше не могу за ним угнаться. Мой пульс стучит в ушах, и я вскрикиваю, когда очередная неумолимая, медленно накатывающая волна эйфории захлестывает меня.

— Кайан! Пожалуйста!

Я не знаю, о чем я прошу, но это новое цунами удовольствия не похоже ни на что, что я испытывала раньше. Больше похоже на постоянное состояние сверхвозбуждения на грани боли, чем на эротический танец с началом, серединой и концом.

— Кайан, пожалуйста! Я больше не могу. Пожалуйста!

Его толчки замедляются, давая нам обоим возможность дышать. На этой скорости я снова чувствую гладкую штангу его члена, когда она касается моей точки G. Его загорелая кожа блестит от пота, грудь поднимается и опускается от частого дыхания. Но он не останавливается. Он поддерживает новый темп и обхватывает одной рукой мою шею, а другой нежно массирует мою грудь. Его бархатный язык касается раковины моего уха, вызывая дрожь во всем теле.

— Еще один, tine. Только один.

Я качаю головой.

— Нет, Кайан. Пожалуйста. Мне нужен… Мне нужен перерыв.

Он рычит мне в шею выше того места, где начинают сжиматься его пальцы, и я стону от вибрации на своей коже.

— Ты знаешь, что сказать, если действительно хочешь, чтобы я остановился.

Is tú mo rogha.

Это вертится у меня на кончике языка, но я прикусываю распухшую губу. Волнение и гордость озаряют его лицо, и мое сердце воспаряет.

— Это мой tine. Дай мне еще один, последний.

— Пожалуйста, Кайан. Я действительно… Я действительно не думаю, что смогу. — Мои веки закрываются, даже они слишком тяжелы, чтобы выдержать их.

Он внезапно поворачивает меня в своих объятиях и хватает мою грудь, втягивая в рот почти половину, отчего мои глаза распахиваются. Не забывая о другой, он щиплет мой сосок между большим и указательным пальцами. Мои чувствительные вершины горят от ощущения, когда его язык и пальцы скользят по ним, посылая легкие покалывания прямо к моему клитору. Его толчки становятся сильнее, а его проникновение доставляет дополнительное удовольствие вдоль моей сердцевины. Когда он безжалостно кусает мою грудь, я вскрикиваю, но тут же замолкаю, когда он обхватывает рукой мое горло.

Он ослабляет хватку всего на долю секунды, заставляя меня глубоко вздохнуть, прежде чем снова сжимает его. Когда мое сердце учащенно бьется под его пальцами, моя кожа, мышцы, сердцевина — все — начинает пульсировать вместе с ним, перерастая в ослепляющий экстаз. Я теряю рассудок из-за обостренного осознания, и мое зрение расплывается по краям. Мое тело охвачено пламенем, когда огонь внутри перерастает в пожар восхитительной эйфории и ощущений.

Мой тихий стон вибрирует под его пальцами, и Кайан стонет.

— Блядь, Лейси. Я знал, что в тебе есть еще что-то. Кончи со мной, моя великолепная жена. Я почти готов.

Он садится и склоняется надо мной, его рука все еще крепко обвивает мою шею. Только когда давление на мои руки ослабевает, я понимаю, что он снял с меня повязку. Мои руки словно парят в воздухе, когда я пытаюсь опустить их обратно, и все остальное во мне плывет вместе с ними.

Все вокруг затуманивается, когда Кайан сжимает мое бедро. Его глаза блуждают по мне, как у победоносного воина, который только что победил своего врага. И он вроде как так и сделал.

Удовольствие поднимается к поверхности моей кожи, пузырясь прямо под ней, как будто оно готово выплеснуться наружу в любой момент, и мое лицо распухает и пульсирует от его хватки на моей шее. Он чертыхается, перемещаясь от моего бедра, чтобы помассировать большим пальцем клитор. Мои глаза снова закрываются, ногти впиваются в его предплечье, а ноги дрожат в ожидании разрядки.

Я почти боюсь неизбежного, как будто вот-вот совершу пируэт, не зная, найдется ли пол под ногами, который поймает меня.

— Черт возьми, вот и все, детка. Кончи со мной. Еще раз ради своего мужа.

По его команде мои глаза открываются, чтобы увидеть, как он кончает. Прошлой ночью его лицо в гримерке было в темноте. Но здесь, при свете дня, на его лице отчетливо читается экстаз.

Его шея напрягается от усилия сдержаться, и карие глаза впиваются в мои, когда он стискивает зубы. Вены на его висках пульсируют в такт его толчкам.

Но когда его большой палец снова быстрее кружит по моему клитору, я теряю всякую сосредоточенность.

— Я сказал, кончай со мной, жена.

Один долгий, неторопливый толчок заканчивается тем, что его пирсинг попадает в идеальное глубокое место в моей сердцевине. Его рука на горле наконец отпускает меня, и я задыхаюсь, пытаясь вдохнуть.

Мое тело взрывается, накатывая на меня волнами безумного восторга. Она проходит через меня, и Кайан вскрикивает, когда его толчки становятся все более дикими.

Его суровые черты лица искажаются, когда он кончает. Мое зрение затуманивается, и все, что я могу видеть, — это экстаз Кайана, пока я борюсь со своим собственным. Это захватило меня в плен, удерживая там, пока я полностью подчиняюсь, пока не смогу больше этого выносить.

— Iss too mu row-ah! Iss too mu row-ah! Пожалуйста, пожалуйста... — Я кричу, на грани слез, когда Кайан заканчивает свой последний толчок внутри меня, устраиваясь между моих бедер.

Изнеможение накатывает на меня, и я больше не могу держать ноги поднятыми, но он ловит их и обхватывает меня руками, когда садится, крепко прижимая к своей вздымающейся груди. Грохочущие волны отступают, медленно возвращая мне зрение и слух, заставляя осознать, что я все еще повторяю стоп-слово. Когда Кайан шевелится подо мной, я впиваюсь ногтями в его спину.

— Нет, iss too mu row-ah, Кайан… пожалуйста. Не надо больше.

— Ш-ш-ш, tine. Ты так хорошо справилась для меня, детка. Я держу тебя. Все кончено.

Он гладит меня по спине плавными круговыми движениями и нежно укачивает, шепча:

— Is tú mo rogha, Лейси.