Сапфировое сердце для темного принца драконов (СИ)

38

Вздохнув, магистр Борей замер возле карты и принялся ее разглядывать. Ей же и адресовал следующие слова:

— Разрыв мировой материи — это всегда больно. Вмешательство в энергоструктуру неизменно влечет за собой разрушения. Предвестниками становятся погодные аномалии. Жара там, где царил вечный холод, и снегопады в южных странах. Ливневые дожди, затапливающие города. Град и смерчи. Но это лишь первые звоночки. После них начинаются катаклизмы. Землю лихорадит. Так было и в прошлый раз. Пока люди были заняты устранением причиненного ущерба и оплакивали погибших, к ним явились гости. Могущественные, полные сил и способностей остановить трагедии. И ведь действительно остановили, как только залатали брешь в мирах. Умолчали лишь, что сами были источником проблем. Они предстали богами. Прекрасными, всесильными и мудрыми. Иномирцами, несущими свет знаний. Так звучала официальная версия.

Сильф замолчал, а мы нервно заерзали на своих местах, желая узнать продолжение истории. Хотя и так знали: все мы результаты тех далеких событий.

— На самом же деле драконы бежали из собственного гибнущего мира.

— Магистр, но разве мир может умереть? Он же и так… того, — возразил Ясень.

— Мир умирает вместе с магией. Когда уходит энергия, питающее ядро — сердце планеты, — то оно остывает и останавливается. Это влечет за собой ослабление геомагнитного поля, защищающего все живое от космического излучения и солнечных ветров. Без этой защиты атмосфера планеты постепенно исчезает, а это приводит к ухудшению условий жизни. Так что, Ясень, мы вкладываем разные понятия в слово смерть, но итог один.

— Это… страшно, — прошептала наша староста.

— Да, страшно. Но драконы нашли в себе силы открыть переход в другой мир, прихватив души верноподданных.

— Вы имеете в виду духов стихий? — уточнил феникс.

— Нет, Огнедар, — магистр Борей тяжело вздохнул. — Ящеры смогли переправить в этот мир души погибших поданных и разрешили вселиться в людей. Слияние. День, когда элементали объединились с аборигенами и дали жизнь новым видам. Каждому вашему роду. Для нас это праздничный день, когда мы возносим благодарности богам.

— А для жителей Морэона — траур, — тихо произнесла Летта.

— Их привычный мир изменился навсегда. Менялся через боль и отчаяние. Через осознание своей слабости. Никогда, слышите, никогда не кичитесь магией перед неодаренными. Вы — результат их горя. Вы — последствия их принятия. Будьте благодарны за бесценный дар жизни. Всегда.

— Магистр, вы сказали, что всплески зафиксированы на границе с Живым лесом… — мой голос прозвучал хрипло и напряженно.

— На данном этапе рано переживать, — успокаивающе произнес преподаватель.

— А когда начинать? — уточнил Огнедар.

— Поверьте, вы не пропустите этот момент. Сейчас же вернемся к теме семестра: доисторическая эпоха, бронзовый век…

Слушать о жизни людей древности было занимательно. Мне нравилось следить за их эволюцией и угадывать, к чему приводили те или иные поступки. Но если я была полностью поглощена темой, то Виолетта в этот раз витала в облаках. Она неотрывно следила за сильфом, но уверена — не слышала ни слова.

Осторожно толкнув ее, без слов уточнила, все ли в порядке. В ответ получила короткий кивок и заалевшие щеки. Странно это все. Впрочем, я очень быстро отвлеклась, вернувшись к интересному рассказу. После окончания пары мы еще некоторое время сидели и задавали вопросы. Уходить совсем не хотелось, но обед сам себя не съест.

— Арлинн, возьмешь мне что-нибудь перекусить? — попросила подруга, когда мы вышли из кабинета.

— Да, конечно. А ты?

— Сбегаю в общагу. Забыла взять практическую по начертательной магии. Я быстро!

Кивнув, я влилась в общий поток студентов, спеша в святая святых. Но на полпути меня остановил Зефир с несчастным видом.

— Арлинн, выручай!

— Что случилось?

— Кажется, я обронил свой браслет в кабинете истории, а возвращаться не хочу. Поищи его, пожалуйста. А я возьму тебе обед!

— Два. Для Виолетты тоже.

— Да хоть три! Спасительница моя!

Я понимала Зефира. Ему было тяжело смотреть на собрата, лишившегося крыльев… Подозреваю, не столько из-за жалости, сколько из-за осознания: он тоже может стать инвалидом. Попасть под наркоманское проклятие и навсегда попрощаться с небом. Возможно, с годами этот страх сгладится, но сейчас каждое посещение истории оборачивалось для него пыткой. Поэтому я и согласилась помочь.

Добежав до кабинета, без стука дернула за ручку, да так и замерла…