Сильнее меня

Глава 32

Среда

В семь утра я гоняю по кругу его голосовое с мыслью о том, как сильно его задела. Я ведь задела! Он собирался отдать мне все свои свободные часы. Минуты. То, чего я так отчаянно добивалась, влезая на его территорию всеми доступными путями, и он меня пустил. Не просто на территорию, а практически себе под кожу, притом что не привык своими чувствами сорить. Я вытащила их из него. Упрямо вытащила.

И у меня от его чувств дрожат колени. Ведь Багхантер тоже живет под моей кожей, даже сейчас, когда в моей голове это гребаная дистанция!

Он разозлился?

Я не в состоянии даже пожелать ему доброго утра. Каждый раз, когда заношу пальцы над клавиатурой телефона, сворачиваю переписку, потому что боюсь получить еще одно приглашение, к которому не готова.

В семь утра я уже знаю, что должна делать. Я должна… попробовать договориться.

Без… эмоций. Без тех чувств, которые я испытываю к Багхантеру. Без своих чувств. Спросить, что мы… моя семья можем сделать, чтобы… урегулировать ситуацию мирным путем.

Обсудить такие возможности. Рассмотреть. Донести до него, насколько это… для моей семьи важно…

Я пытаюсь уложить это обращение в какой-то план. Пытаюсь подобрать слова, частично проговаривая их вслух, перебирая!

Моя кухня позволяет делать только четыре шага в одну сторону и четыре — в другую, этого для меня мало, но я выгляжу слишком замызганно, чтобы выходить на улицу даже для выноса мусора.

Мне нужно в душ, мне нужно поесть, но я продолжаю мерить кухню шагами, потому что мысли тянут меня в разные стороны.

Начиная с того, что, возможно, прямо сейчас Багхантер закручивает гайки моему брату, заканчивая тем, что за вчерашний день он не выложил ни одного сторис.

Его поездка вообще осталась за кадром, я знала о ней только потому, что он мне об этом сказал. И о своем возвращении тоже.

Я привожу себя в порядок горячим душем в десять утра, тогда же получаю звонок от матери. Ее голос уставший, я не сомневалась, что ночь у нее будет бессонной, тем не менее слова звучат… решительно.

— Кирилл дал нам своего юриста, — говорит мама. — Хороший юрист. Он посмотрит договор, отец как раз ему отправляет… Кирилл еще попробует помочь с адвокатом…

С учетом того, какой рывок сейчас сделала карьера Голикова, у него, вполне возможно, есть собственный адвокат, но я… я просто уверена, что у Багхантера он лучше!

Его сторис продолжает молчать и в течение дня. Это непривычно, ведь обычно я могла хоть примерно представлять, как выглядит его день, а теперь я понятия не имею, где он находится даже в четыре часа.

Все это время я мучаюсь от нашей молчащей переписки.

Я не писала, и он тоже.

Багхантер молчит, и, вопреки всему, что я о нем знаю — о его взвешенности и уравновешенности, я терзаюсь вопросом: он меня наказывает?

Этот вопрос к четырем дня сделал из моих мозгов отбивную, и, вполне возможно, в любой другой ситуации я бы спросила у него напрямую. Ведь Багхантер предпочитает демонстрировать свои чувства в совершенно развернутом виде, без утайки! В ответ на эту мысль до дрожи в коленях меня захватывает другой вопрос: он бы сказал мне правду?

Мое сердце стучит в ритме выраженной тахикардии, когда, сидя за столиком уличного кафе, я не знаю, что Охотнику написать.

Спросить, как проходит его день?

Наша вчерашняя переписка делает этот вариант плохой идеей.

Я неподвижно сижу на стуле, глядя на лежащий перед собой телефон и сложив на коленях руки.

В конечном итоге я делаю фото того, как солнечный луч зайчиком играет на моих коленях, и отправляю Багхантеру…