Сильнее меня

Глава 7

Я выхожу из лифта, уступив место внутри соседке со знакомым лицом, но мне так и не довелось узнать ее имя. Мы лишь молча киваем друг другу, я еще и выжимаю улыбку.

Я не собиралась сегодня встречаться с родителями, но мама попросила подъехать к обеду — даже тогда никаких предчувствий у меня не возникло. До последнего, пока звоню в дверь, и, когда мама ее открывает, их нет.

Они появляются, только когда вижу чужую пару обуви рядом с кроссовками Макса. Мой брат брендовые шмотки не носит. И отец тоже.

— Привет, заходи, — мать закрывает за мной дверь. — У нас гости.

Этих слов достаточно, чтобы с моего лица сошли любые эмоции, а внимание украли звуки из кухни.

Я взглядом упираюсь в дверной проем, по телу расползается не напряжение, нет. Я просто включаюсь. Внимание, которое не проснулось вместе со мной, сейчас обостряется. Включается на раз-два.

Поворачивая голову вслед за матерью, я сверлю взглядом ее затылок, пока она обходит меня и направляется в кухню. Я остаюсь на месте, принимая тот факт, что, несмотря на ясность ума, все еще что-то… чувствую. Но если у меня и есть эмоции, то они все отрицательные.

Я отлипаю от пола, проходя дальше в квартиру. И приветствую всех собравшихся за столом, объявив негромкое:

— Привет…

Приветствие не прекращает беседу, но на мне концентрируется как минимум один взгляд, который я встречаю через комнату. Концентрируется с особой пристальностью, чтобы я его почувствовала. Целенаправленной пристальностью, чтобы я знала: этот взгляд — только для меня.

— Кирилл в Москве проездом, — сообщает мама, выставляя для меня тарелку. — По делам приехал.

Я разрываю навязанный мне зрительный контакт, резко повернув голову.

— Садись… — мама указывает на свободный стул.

Прежде чем это сделать, я обхожу стол и целую щеку отца, говоря:

— Привет.

В последнее время у меня не получалось застать его дома. Это какой-то сюр, но в последний месяц нам каждый раз удавалось разминуться.

Взгляд, который меня преследует, по-прежнему осязаемый, от этого я только упрямее его игнорирую.

— Как погода? — спрашивает папа.

— Дождь…

Брат на мое появление никак не реагирует, продолжая водить пальцем по экрану телефона, с которым, как правило, не расстается. Это не очень приятно, когда дело касается общих обедов, ужинов и любых других семейных мероприятий, но Максу с детства очень многое позволялось. Он делает, что хочет и как хочет, но, по крайней мере, никогда не перегибает палку.

Сказать, что мой брат избалованный, будет слишком скромным. Он избалованный эгоист. После переходного возраста брат стал слегка высокомерным ко всему, что считает менее гениальным, чем он сам. Ему действительно есть чем гордиться, но общаться с ним можно, только если смириться…

Мой брат худой, до сих пор немного нескладный, потому что не слишком увлекается спортом, но он вполне симпатичный, так что ему не составит труда найти девушку, когда разбогатеет. Это когда-нибудь произойдет, просто неизбежно — рост его доходов. А желающие закрутить с ним найдутся сами. У него наверняка даже будет огромный выбор.

Мои мысли жутко циничные, но у меня и настроение соответствующее.

— Привет… — слышу я рядом, когда сажусь на стул.

Это слово тоже звучит исключительно для меня одной. Низко, тихо. Слишком близко, потому что мне предложили место рядом с гостем моей семьи.

Я поворачиваю голову, встречая его взгляд.

У него голубые глаза, русые волосы, он красивый, особенно с новой стрижкой. Она делает его взрослее и подчеркивает почти идеальные черты, в которых нет ни одной грубой, что при этом не делает его приторно красивым.

— Привет, — говорю я.

— Как дела? — снова произносит он «между нами».

— Все отлично, — я отворачиваюсь, привлеченная словами отца.

—...пытаюсь открыть летний сезон, — объясняет он гостю. — Но погода все никак не устаканится.

— Я бы побегал с вами с удовольствием, — отзывается тот. — Так, как вы, Владимир Палыч, меня никто не гонял…

— У меня уже возраст не тот. Я же не молодею, скоро шестой десяток разменяю. Уже тяжело тягаться с молодежью.

— Да ла-а-дно, — тянет Кир. — Вы красавчик.

— Ты слышал, Вова? — «радуется» мама. — Ты красавчик. Повезло мне…

— Попить что-нибудь есть? — прерывает ее Макс.

— Да. Сейчас сок достану, — ерошит она его волосы.

Мой отец действительно в отличной форме. Он тренер по большому теннису, работает с детьми. Среди его клиентов есть и дети известных людей, а один из его учеников даже выступал на Уимблдоне, правда, отец занимался с ним всего год, а потом мальчика заметили, но мы с удовольствием эту информацию опускаем.

— Кирилла на ТВ пригласили, — сообщает мама. — Дать интервью. Потом пришли Максу ссылку. Мы хотим посмотреть, — обращается она к моему бывшему.

Кирилл Голиков на это отвечает:

— Конечно.

Мы начали встречаться еще в школе. Мы ровесники. Родители доверяли ему безоговорочно, и не зря. Мы даже не помышляли о сексе, по крайней мере, до выпускных классов, но я уехала, так что не знаю, куда бы все эти будоражащие эксперименты нас завели.

Все случилось гораздо позже. После того, как мы встретились в Питере три года спустя, туда он поехал учиться после школы. Мы встретились спустя три года и бесконечные попытки наладить нормальные… дружеские отношения. Ничего не вышло. Эта попытка вылилась в секс в тот же день, как мы встретились после трехлетнего расставания. И все началось сначала…

Я покидаю стол, сообщив, что мне нужно помыть руки.

Стоя перед зеркалом в ванной, я слышу за дверью шаги. Я прикладываю влажные ладони к шее, чтобы остудиться. Срываю с волос резинку, взбивая волосы у корней в попытке привести себя в порядок, ведь я… сегодня не планировала выглядеть сногсшибательно. Я не планировала ничего дальше обеда.

Я поправляю майку под тонким свитером — возвращаю на место съехавшую бретельку. И намеренно долго не открываю дверь! Без удовольствия, а… как и до этого — упрямо.

Боясь того, что от такого долгого стояния перед зеркалом открою какой-нибудь потусторонний портал, все же поворачиваю замок на двери и выхожу из ванной.

— Ты что, отправила меня в бан? — слышу я вопрос, который встречаю затылком, когда поворачиваюсь, чтобы выключить свет.