Сквозь Мрак

ГЛАВА 13

Крис

Штурвал опасно задрожал в руках.

– Скорость ветра пятьдесят четыре узла! – отрапортовала Кристиана. – Расстояние до поверхности Мрака шестнадцать метров. Пятнадцать. Четырнадцать…

– Отставить, – отозвался шлемофон голосом Холфа. – Лунка не открылась. Заходим на круг.

– Есть заход на круг.

Кристиана вдавила педаль и дала крен вслед за ведущим. Это был их четвёртый заход. К сожалению, он оказался таким же безнадёжным, как первые три: лунки-проходы открывались не там, где надо, тут же схлопывались или не появлялись вовсе.

Холф запретил паниковать, сказал, что такое в порядке вещей, а если её не устраивает, то она – Крис – может прямо сейчас отправляться на лужок танцевать среди кукол и котят.

Крис не знала, где найти лужок с котятами, поэтому упрямо нарезала круги близ поверхности Мрака. Поверхность шипела, выла и плевалась молниями.

– Ещё раз по той же схеме, – скомандовал Холф.

– Есть, – отозвалась Крис.

Эфир вдруг разразился треском, а стрелки приборов заходили ходуном.

«Сильное возмущение», – сообразила Кристиана, и тут же уловила пробившийся сквозь помехи сигнал.

– Барс, Гроза, при…м. Ка… сл…ш-ш-ш…но? Пере…даём ко…рди…ты… Приём! Пр… ш-ш-ш… ём! Широта… два…емь… осемь… сят… Долгота… Ш-ш-ш-ш-ш…

– Слышимость ниже среднего, – отчеканил Холф. – Прошу продублировать светом.

Связь пропала. Отключилась напрочь, прямо как тогда, во время битвы со «Скворцами». Крис нервно сглотнула и уставилась на впереди идущую «Акулу» – как же теперь маневрировать?

«Без паники, – просигналил фонарём Холф. – Держись меня. Сейчас войдём»

Мощный прожектор «Четыреста четвёртого» был виден даже сквозь пепельно-серое марево туч. Три короткие вспышки. Пауза. Две длинные. Пять коротких. Длинная…

– Оператор передаёт координаты, – Крис позабыла, что рация мертва, ка камень, и машинально проговорила вслух данные: долготу, широту, диаметр раскрытия, длительность и устойчивость.

Вариант не идеальный, но лучше, чем ничего.

«За мной», – просигналил Холф, и Крис дала влево.

Ветер усилился. Теперь он доходил до восьмидесяти узлов, а может и больше – приборы по-прежнему бесновались: стрелки дёргались, как бешеные. Пепельные тучи стали угольными, а полыхающие внутри красные молнии делали их похожими на врата в преисподнюю. Закрытые врата.

«Единицу» затрясло, и Крис стиснула штурвал так, что пальцы побелели. Расстояние до поверхности Мрака стремительно сокращалось, а прохода всё не было. Ели лунка не откроется…

Холф не поворачивал. Двигался вперёд, как упрямый смертник. Хотя… Почему «как»? В той схватке со «Скворцом» Холф не моргнув глазом вышел на таран лоб в лоб. Он не страшился смерти. Совсем. Крис осознала это только сейчас, и всерьёз испугалась: разве можно назначать таких на сверхопасные задания? И вдруг поняла.

Только таких и можно.

Двенадцать метров до столкновения. Одиннадцать. Десять…

Ну же, Холф. Дай сигнал к развороту. Ну, же! Сигнал!

Девять. Восемь. Семь…

– Форсаж! – хрипло выплюнула внезапно ожившая рация, и Крис щёлкнула тумблером за мгновение до того, как перед ведущим раззявила округлую пасть гигантская воронка.

Лунка раскрылась на полную… и тут же начала стремительно сужаться – мгновение, и схлопнется. Но своевременно врубленный форсаж решил дело: «Акула», а следом «Единица» с рёвом вклинились в проход. Тяжёлые плотные тучи тут же сомкнулись, и монопланы оказались в тоннеле беснующихся, пронизанных молниями завихрений.

Крис чудом удерживала штурвал. Машину теперь не просто трясло. Её, как выразился бы угрюмый Кок с «Четыреста четвёртого», колбасило! Фюзеляж дребезжал. Плоскости скрипели. Обшивка трещала, словно вот-вот лопнет, разойдётся по шву, точно старая рубашка. «Единицу» мотало из стороны в сторону, и только мощное ускорение позволяло держать нужный курс.

О связи здесь, в воронке, глупо было даже вспоминать: из строя в мгновения ока вышло всё, что только может выйти. В том числе сама Крис. От перегрузки носом пошла кровь, одежда взмокла от пота, а сердце подскакивало куда-то к горлу и рикошетило потом в желудок. Перед глазами мельтешили разноцветные мошки. Уши заложило намертво.

Холф растворился в плотной вате свинцовых туч, и Крис почти отчаялась, но чудом разглядела вдалеке мерцающий фонарь «Акулы».

«Если жива, держи курс».

«Есть!» – спешно отбила Кристиана.

Она прибавила скорости, выжимая из «Единицы» все соки. Стрелка уровня конденсата лежала на нулевой отметке, периодически дёргаясь до максимальных значений. Высотомер умер, и определить горизонт не представлялось возможным. Единственное, что оставалось неизменным в бушующем, свистящем, воюще-дребезжащем вихревом потоке – сигналы «Акулы». Холф давал дежурную вспышку раз в полминуты, и Кристиана следовала за спасительным мерцанием, как привязанная.

«Я не отстану, – повторяла она себе, жмурясь от ярких вспышек огненно-красных молний. – Ни за что не отстану. Не потеряюсь. Я пройду. Смогу. Сдюжу. Я сделаю это… ради отца!»

Она закусила губу, собираясь с силами… и «Единицу» тряхануло особенно сильно. Мир погас. Исчезли молнии, смерчи, воронка. Исчезло всё вообще. Абсолютная глухая темнота проглотила моноплан, как кашалот моллюска. Кристиана задышала часто и рвано. Зажмурилась. Мотнула головой – не помогло: паника затопляла сознание лавиной.

«Я умерла, – мгновенно решила Крис. – Умерла или ослепла!»

И в тот самый момент, когда она едва не выпустила штурвал из ослабевших рук, ожила рация.

– Гроза, – через хрипы и треск прорвался голос Холфа. – На связи Барс. Как слышно?

Кристина ощутила на губах солёный привкус. Слёзы бежали из глаз сами собой, и остановить их не получалось.

– Барс, приём, – усилием воли Крис подавила всхлип. – Связь в норме.

– Гроза! Приём! Как слышно?! – повторил Холф уже с раздражением, и Крис обругала себя, осознав промашку. – Как слышно? Отвечай!

– Слышно хорошо! – отозвалась она наконец.

– Так почему не отвечаешь?

Кристиана вспыхнула. Вот же…

– Я забыла переключить рычажок, – созналась нехотя.

Крис ждала ругани. Не дождалась.

– Цела? – вопросил Холф.

– Цела.

– А машина?

– В норме.

– Хорошо, – сказал Холф. – Зона видимости через семь минут.

– Я не вижу сигналов! – озвучила Крис главную тревогу.

– Разумеется, – холодно проговорил Холф. – Мрак жрёт свет. Весь свет. Удерживай курс. Я тебя проведу. Делай всё, что велю. Ясно?

– Так точно, – пролепетала Крис, украдкой шмыгнула носом и крепче сжала штурвал.

Ник

Девчонка оказалась цепкой.

«Ниже», – командовал Ник, и она снижалась.

«Левее», – и она послушно давала крен.

«Угол сорок пять!» – и пигалица разворачивала машину с точностью до градуса.

Ник уже хотел было её похвалить, но прогнал от себя нелепую идею: жить захочешь, ещё не так раскорячишься. А девчонка совершенно точно погибать не собиралась.

Они вышли в зону видимости, и свет ударил по глазам. Ник сощурился.

Проклятье…

Первый слой Мрака открылся перед ними во всей своей неприглядной красе.

Свинцовое небо, на котором ни луны, ни солнца, ни звёзд, и только далеко впереди, на горизонте, тусклое зеленоватое свечение. Под монопланами вместо облаков стелились тени. Длинные и странные, они напоминали огромные дирижабли и эсминцы, а ещё – первые парящие галеоны времён рассвета воздушной эпохи.

Иллюзии. Корабли-призраки. Бесплотные образы, сбивающие с толку даже опытных пилотов.

– Гроза Барсу! – раздалось в шлемофоне. – Приём! Приём! Как слышно?

– Приём, Гроза. Связь в норме. Что там у тебя?

– На пятнадцать часов наблюдаю абрис «Бесстрашного». Начать снижение?

«А вот и первая жертва…» – устало вздохнул Ник. Однажды они с Петером точно так же попались на крючок, угодили в гравитационную петлю и едва не погибли.

– Отставить снижение, – проговорил бесцветно. – Это мираж.

– Но… На палубе люди! Они машут руками, зовут на помощь!

– Отставить, я сказал! – пришлось добавить голосу стали, а то мало ли, действительно надумает снижаться. С неё станется. – Держать курс.

– Есть держать курс.

Пигалица звучала расстроенной. Нику вдруг стало стыдно за резкость. Девчонка старается. Выполняет все указания, не перечит и вопросов лишних не задаёт. Надо бы её ободрить…

– Смотри в оба, – приказал Ник. – Заметишь ещё что-то необычное – сразу сообщай. Поняла?

– Так точно! – в этот раз откликнулась с энтузиазмом.

Эх, молодость!..

На самом деле, Ник был старше пигалицы всего на шесть лет, но… в боевой авиации год идёт за два. Столько всего случилось за время службы, страшно представить. У него вон и седина уже пробивается. А девчонка… она просто девчонка. Грезящая о приключениях дочь великого героя и воспитанница мэра. Уму непостижимо, как Лунц отпустил подопечную на смертельно опасное задание. И не просто отпустил, а, считай благословил! Странная забота.

Впрочем, это их дело. Это во-первых. А во-вторых – сейчас, когда пигалица идёт ведомой, поздновато рассуждать о причинах её назначения. Главное теперь – не дать ей погибнуть. И задачу эту полковник Хей (будь он неладен!) возложил на него, Никласа Холфа, ветерана проклятущих Трёх Войн и героя злополучной Лаамской битвы…

Зелёное свечение на горизонте усиливалось, становилось ярче, и тени таяли одна за другой. Внизу под ними обнаружилась изрытая чёрными дымящимися кратерами поверхность. Из земли торчали обугленные остовы строений, засохшие деревья тянули к небесам изломанные руки-ветви.

Обычное дело – после войны Ник повидал немало таких пейзажей. Но вот здоровенные каменные блоки, плиты, балки и целые фрагменты разрушенных зданий, падающие не вниз, а вверх можно было увидеть только во Мраке.

Каменный мусор падал… а точнее взлетал очень и очень медленно. Плавно, неспешно. Зависал в воздухе, словно тополиный пух в погожий июньский денёк.

Ник щёлкнул тумблером.

– Барс Грозе. Приём. Как слышно?

– Приём! – бодро откликнулась пигалица. – Связь в норме.

– Впереди гравитационная аномалия. Приготовиться к маневрированию.

– Есть! К маневрированию готова!

Ник усмехнулся. Вот ведь… Только-только начала летать, а уже орлица. Готова она! Ну-ну. Посмотрим.

Он уверенно повёл «Акулу» навстречу парящим каменюкам. Серебристая «Единица» бодро последовала за ним.