Сквозь Мрак

ГЛАВА 9

Крис

Холф вытащил карту из планшета и разложил на подготовленном к отгрузке железном контейнере. Вид у Павлина был на редкость измученный: в мешки под глазами поместилось бы по тонне угля, а «трёхдневная» щетина грозилась превратиться в бороду.

– Лунки открываются дважды в день, – сказал он. – Траектория раскрытия хаотичная, длительность от тридцати секунд до минуты.

Кристиана кивнула.

– Самое сложное – запеленговать точку раскрытия и успеть войти, – продолжил Павлин. – Ты должна сидеть на хвосте так близко, как только сможешь. Форсаж включать строго по команде. Ни секундой раньше, иначе угробишь нас ещё до захода во Мрак. Ясно?

– Так точно.

– Консультация окончена. – Холф свернул карту и засунул обратно в планшет. – Вопросы?

– Сегодня будет учебный вылет?

– Да, – последовал ответ. – Даю полчаса на обед и сборы.

– Принято. – Крис отдала честь и отправилась на камбуз.

Установленное время пищепринятия давно истекло, команда разбрелась по местам, и только кок громыхал кастрюлями, насвистывая под нос известную морскую песенку.

Кристиана смиренно уселась на скамеечку в самом дальнем углу. Она давно успела заучить золотое правило кухни, что красовалось над входом в отсек:

«Опоздал – ходи голодный!» – безжалостно гласила надпись.

Да уж. И ведь не поспоришь! Но… может, хоть компот остался? Пожалуйста! Компот!

Крис с надеждой глянула на раздачу. Компота на линии не обнаружилось.

Кристиана вдруг разозлилась. Вот… Павлин! Сам поел, а её без обеда оставил. Негодяй!

Она уже собиралась уйти, но кок – коренастый грузный молчун с тяжёлым взглядом – сунул ей в руки плошку.

– Ешь.

Крис уставилась с благодарностью. Она хорошо знала, как гневается суровый кок на опозданцев: кому-то из матросов однажды прилетело половником в лоб.

– Спасибо, – пролепетала она, краснея.

Кок фыркнул.

– Мастер Холф распорядился. – Кок перекинул полотенце через широкое плечо. – Велел накормить.

«Вот как…» – удивилась Крис, зачерпывая ложкой порядком подстывшее рагу.

– А сам он давно пообедал? – не удержалась от вопроса.

– Не обедал он, – отозвался кок, вернувшись к чистке кастрюль. – Сказал, шибко занят.

Кристиана донесла-таки ложку до рта и принялась задумчиво жевать. Занят, значит.

И чем же он так занят, что пропустил обед? Неужели рассчитывает вероятную траекторию раскрытия? Скорее всего. Дело это непростое и времени требует не час и не два.

«Похоже, Холф всерьёз настроен зайти во Мрак раньше установленного срока, – рассуждала Крис, уплетая распаренные овощи с кусочками тушёной говядины. – Не зря же он её совсем загонял… да и механики денно и нощно колдуют над монопланами под его чутким руководством. Зачем ему это? Любит рисковать? Не исключено. Хотя… Может, он просто хочет раздуть искру угасающей славы?»

Всё возможно…

– Спасибо. – Кристиана вернула коку пустую плошку и уже хотела уйти, но… совесть кольнула в бок острой иголкой. Пришлось возвратиться к раздаче. – Извините, а можно спросить?.. – выдавила Крис, сгорая от смущения и неловкости.

Кок смерил её бетонным взглядом.

– Попробуй, – буркнул коротко, и Кристиана, собрав всю имеющуюся храбрость, спросила…

Ник

Этой ночью Никлас тосковал по Петеру особенно сильно. Петер – истинный гений математики – без труда просчитывал самые сложные комбинации, строил траектории, вычислял вероятности. Нику же на проклятущие расчёты понадобилось почти шесть часов, и то – результат вышел сомнительным. Ну не может же быть, что координаты точек раскрытия вообще никогда не совпадают! Бред.

Конденсата в огонь дерьмового настроения подливали бестолковые механики: Ник орал на них всё утро и полдня, но так и не добился желаемого. Вот и сейчас мыкался, тщась объяснить нерадивому наладчику, что трос руля глубины следует подтянуть, а датчик маслорадиатора отрегулировать так, чтобы стрелка не ходила ходуном во время полёта.

– Мастер Холф… – пламенную речь о замене датчика прервали самым беспардонным образом: у моноплана возникла пигалица.

«Неужели полчаса уже прошло? – удивился Ник. – Быстро, однако…»

Ник кашлянул, прочищая горло.

– Что стряслось? – спросил строго.

– Вы ничего не ели со вчерашнего дня, – заявила девчонка и сунула ему в руки свёрток. – Вот.

– Что это? – Никлас вскинул бровь: в свёртке оказался подсушенный в духовке белый хлеб с расплавленным сыром и тонким ломтиком телятины, сваренное вкрутую и уже очищенное яйцо, а ещё огурец – короткий и на удивление колючий.

– Еда, мастер Холф, – последовал ответ.

Ник нахмурился.

– Вижу, что не кус гудрона, – рыкнул он и грозно воззрился на подопечную. – Если вы намеревались добиться нелепой выходкой моего особого расположения, мастрис Шторм, знайте – ничего не вышло.

– Но… – девчонка растерянно захлопала ресницами. – Я же…

– Марш в ангар! – Ник рявкнул так, что вздрогнула не только пигалица, но и наладчик, с интересом наблюдавший за происходящим (лучше б датчик заменил, ей-Богу!). – Вылет через семь минут.

Явным усилием сдерживая слёзы, пигалица развернулась и заторопилась к машине. Она не обернулась, а потому не увидела, как Ник, пристально глядя ей в след, с волчьим аппетитом впился зубами в бутерброд.

***

Всякий, кто видел в небе пару, мог оценить мастерство пилотов. Слётанность, синхронность, изящество, грация – всё это гипнотизировало, приковывало взгляды. Вот и сейчас на них пялилось, задрав головы, пол авианосца с капитаном Краусом во главе.

Монопланы набрали высоту, зашли на вираж, одновременно крутанулись бочкой, выровняли горизонт, снизились и поднялись снова. Нырнули в облака и тут же вынырнули под слепящие лучи ползущего к закату солнца. Красиво!

– Марш-разворот влево на девяносто, – скомандовал Никлас.

– Есть, – отозвалась пигалица.

– Переворот влево, – коротко бросил Ник. – Полубочка. Снижение.

Девчонка безукоризненно выполнила каждый элемент.

– Отбить заход на посадку.

– Есть отбить заход на посадку, – прошелестело в шлемофоне, и в зеркале на раме фонаря отразились короткие чёткие вспышки: с азбукой Морзе у пигалицы проблем не наблюдалось.

Прожектор авианосца мгновенно ответил добром, и Ник выпустил закрылки – хватит на сегодня.

Ловцы высыпали на ВПП, замахали флажками и грамотно приняли оба моноплана. Пигалица – румяная, растрёпанная, с горящими глазами – выбралась из кабины. Она явно была довольна собой.

Подошла, гордо расправив плечи. Голову вскинула. Ишь, ты. Возомнила себя матёрым асом, не иначе.

– Мастер Холф, – изрекла с вызовом. – Вы удовлетворены вылетом?

«Напрашивается на похвалу», – сообразил Ник и, с великим трудом удержав непроницаемо-кислую недовольную мину, равнодушно бросил:

– Сойдёт. – Улыбка мигом сползла с сияющего личика. – На подготовку другого ведомого всё равно нет времени.

Девица вспыхнула от негодования, но сдержалась.

– Разрешите идти? – выцедила сквозь зубы.

– Ступайте.

На этот раз Ник не смотрел ей вслед. Да и бутерброда у него не было.

– Осмелюсь заметить, вы чересчур строги с девочкой. – Капитан Краус, как всегда при полном параде, спустился с мостика и встал рядом, прямой и статный, точно памятник. – Если б я не знал вас, мастер Холф, решил бы, что вы расстраиваете её намеренно. Но это ведь не так, верно? Профессионалам подобное совершенно не к лицу. А вы – профессионал.

Льдисто-голубые глаза смотрели пронзительней любого рентгена.

– Разумеется, – Ник выдавил улыбку. – Хорошего вам вечера, капитан.

– И вам, мастер Холф. – Краус коснулся пальцами козырька фуражки.

Никлас отправился в кубрик, скрипя зубами от негодования. Отлично! Великолепно! Её теперь ещё и жалеют! Как же! Бедняжечка! Лгунья она, вот кто! Наплела всякой чуши о Петере, лишь бы зацепить его, Ника, интерес и попасть на авианосец. Такая «бедняжечка» по головам пройдёт, не спотыкнётся. Обманет, и глазом не моргнёт. А капитан Краус её жалеет. И кок. И старпом. И все матросы до последнего юнги. А всё почему? Потому что она молодая смазливая блондинка. Сиротка. Дочь пропавшего героя, настоящей легенды. Нет уж! Слишком уж много она о себе возомнила, эта сиротка. Придётся слегка сбить ей корону с макушки, не то совсем зазнается. Особенно, после давешнего геройства.

Один случай ещё не показатель. Возможно, это разовая акция. Женщины, как известно, существа не постоянные: сегодня она кидается грудью на амбразуры, а завтра забьётся в угол, начнёт рыдать и звать мамочку. Так что…

Ник почти сбежал с лестницы, когда сирена оглушительно взвыла, оповещая о налёте «Скворцов».