Сквозь Мрак

ГЛАВА 4

Ник

Астрийский Дом Офицеров был построен задолго до Первой войны и потрясал воображение. Монументальное здание с колоннадой, портиками, барельефами на фронтонах, широкими мраморными лестницами, резными балясинами, расписными потолками и гипсовыми статуями в нишах. Архитектор явно вдохновлялся строениями Земной эпохи – безмятежных времён, когда люди жили на поверхности, а не парили над ней. Повсюду на стенах красовались символы Воздушного Союза: шестандцатилучевая звезда Астры, три синие эйрийские спирали, вписанная в круг латейская лямбда. С портретов строго и величественно взирали герои.

Но Ник не смотрел на героев. Он смотрел на барышень, ибо именно они задавали всю прелесть вечера. Яркие, нежные, в шляпках и без – они порхали, щебетали, звонко смеялись и улыбались так зазывно, что голова шла кругом. Смуглая брюнетка в белоснежных шелках послала Нику воздушный поцелуй. Дерзкая рыжеволосая бестия с перьями в волосах повисла на локте и затребовала первый танец. Очаровательная миниатюрная шатенка, робея, предложила выпить шампанского.

Никлас грелся в лучах их внимания: отвечал улыбкой на улыбки, расточал комплименты, сыпал искромётными шутками, вальсировал, с интересом заглядывал в каждое проплывающее мимо декольте и пил, пил, пил…

Как минимум, это отвлекало от мыслей о Петере. Да и вообще…

Впереди опасное задание, позади – бесконечные войны, а жизнь так коротка. Отчего бы не насладиться ей здесь и сейчас?

Он был уже порядком подшофе, когда музыка смолкла. Кто-то звонко постучал ножом по хрусталю, и все воззрились на небольшую сцену в центре зала.

– О! Да это сам Грандмастер Лунц! – восторженно шепнула девица, с которой Ник только что танцевал. Он даже не успел выпустить её из объятий: узкие девичьи ладошки до сих пор лежали на его плечах.

– Глава города? – зачем-то спросил Ник. Он прекрасно знал, кем является Грандмастер Дарий Лунц.

– Да! Собственной персоной! – ахнула девушка. – Кажется, он хочет сделать объявление.

– Послушаем, – сказал Никлас и деликатно отстранил красавицу.

Грандмастер Лунц имел представительный и на редкость сытый вид. Грамотно скроенный костюм-тройка скрывал выдающееся пузо, специальные подкладки делали плечи шире. В чёрной шевелюре и бакенбардах щедро серебрилась седина, а голос был таким густым и глубоким, что позавидовал бы и оперный певец.

– Приветствую вас, друзья мои! – пропел он. – Нынче великий день! Счастлив сообщить, что Совет Воздушного Союза принял решение продолжить спасательную операцию! На поиски «Бесстрашного» во Мрак отправятся лучшие пилоты! Знаменитый герой Лаамской битвы Никлас Холф. Нам сказочно повезло, и сегодня он здесь, в зале. Поприветствуем! – Все расступились и зааплодировали. Никлас успел подхватить с подноса проходящего официанта бокал и отсалютовал им сначала Грандмастеру, потом гостям. – И с особой гордостью и трепетом представляю вам его нового напарника, а точнее – напарницу! Мастрис Кристиана Шторм. Моя воспитанница, которую я по праву (и без лишней скромности) могу называть дочерью!

Зал взорвался овациями, а Ник совершенно по-идиотски приоткрыл рот: на сцену поднялась и встала бок о бок с Грандмастером… та самая пигалица, что крутанула по утру иммельмана. Ну и ну! Правда, без песочного комбинезона и шлемофона Ник признал её не сразу: пигалица была чудо как хороша в роскошном наряде глубокого чёрного цвета. Перчатки выше локтя и бархатистая лента на шее выгодно дополняли образ. Непослушные золотистые локоны норовили выбиться из высокой причёски. В ушах и на запястьях сверкали бриллианты…

Догадка ударила в пьяную голову. Всё мгновенно встало на свои места.

Так вот оно что!

Грандмастер Лунц – мэр! – опекун и наставник дочери пропавшего без вести героя – во всём потакает обожаемой воспитаннице. По всей вероятности, пигалице пришло в голову покрасоваться на первых полосах, и любящий наставник устроил, чтобы в списке кандидатов на замену Петера она оказалась первой.

Ха!

Понятно-понятно! Избалованная вертихвостка! Хотя… справедливости ради, иммельман у неё вышел превосходный. Но сути это не меняет. Знаменитое имя и могущественный покровитель – весь секрет нелепого назначения. Только вот…

Неужели Грандмастер готов рискнуть жизнью названой дочери? Или он так далёк от реалий, что не понимает: полёт через Мрак – серьёзное испытание даже для опытного пилота, а уж для новичка…

Пока Никлас размышлял об этом, Лунц закончил речь, отпустил пигалицу и сошёл со сцены сам. У ступенек его поджидала супруга. Ник знал, что зовут её Гана и в свои пятьдесят она наряжается и ведёт себя как двадцатилетняя гризетка.

Гана – облачённая в пышное пыльно-розовое платье – тут же повисла на локте мужа и принялась громко и бессвязно хвалить его политический талант и прозорливость, а потом заявила, что всем успехом Лунц обязан её мудрым советам и божьему провидению. У Грандмастера сделалась кислая мина, но он стоически выдерживал общество жены.

Никласу не было до них никакого дела. Он твёрдо вознамерился найти пигалицу и вызвать на… точнее пригласить (разумеется, пригласить!) на танец. По дороге он хватанул ещё шампанского и, кажется, поцеловал какую-то особо ретивую поклонницу.

Кристиана Шторм обнаружилась в самом тёмном алькове зала. Она сидела под сенью тяжёлых пурпурных драпировок совсем одна, неспешно потягивала игристое и бросала нетерпеливые взгляды на массивные механические часы под потолком.

Ждёт кого-то? Скорее всего.

Ник приблизился, заложил руку за спину, щёлкнул каблуками и отвесил короткий полупоклон.

– Разрешите вызвать вас… – сказал он, осёкся и мысленно выругался: вот же чёрт! Не вызвать! Пригласить!

Но исправлять оплошность было поздно: брови пигалицы удивлённо поползли вверх.

Крис

– Куда?

Глаза Холфа лихорадочно блестели, а по лицу блуждал нездоровый румянец. Не требовалось большого ума, чтобы сообразить: Павлин напился в стельку. И даже нелепая бравада не спасала ситуацию.

– На танец, – изрёк он на удивление твёрдым голосом.

– На танец обычно приглашают, – бесцветно промолвила Крис и глянула на часы. Она обещала Лунцу пробыть до полуночи, а проклятые стрелки еле ползли! – Вызывают на дуэль.

– Вы совершенно правы, милая барышня! – Поддатый краснолицый здоровяк вкупе с товарищами бесцеремонно вклинился в разговор. – По всему видно, этот невежа не имеет представления ни о дуэлях, ни о танцах. Только и умеет, что щёки раздувать!

Кристиана напряглась. Зелёная форма! Вездеходчики. Те ещё бузотёры! А значит – проблем не оберёшься. Павлин вон тоже понял – физиономию аж перекосило: испокон веков пилоты шагоходов ненавидели лётчиков, а те взаимно их презирали. Сегодняшний вечер, разумеется, не стал исключением.

– Ну и каково это, всякий раз сидеть на заднице и ждать, когда прогноз дозволит вылет? – Здоровяк состроил гримасу и нарочито пискляво продекламировал: – Ой! Ой! Кажется, дождь собирается! Сегодня никуда не полечу! Куд-ку-дах!

Он изобразил локтями крылья и закудахтал курицей, а сотоварищи взоржали, аки кони.

Холф криво усмехнулся и вскинул бровь.

– Зато какое удовольствие смотреть сверху, как вы там внизу месите грязь.

Здоровяк подался вперёд. Павлин с хрустом сжал кулак. Мордобой казался неизбежным.

Кристина сардонически возвела глаза к потолку, мысленно обругала всех живущих на свете мужчин и поднялась.

– Я потанцую с вами, мастер Холф, – сказала и шагнула наперерез разъярённым вездеходчикам. Протянула руку.

Спустя мгновение Холф уже вёл её в танце. Причём, весьма уверенно.

– Это было смело, – похвалил он, едва они закружились в вальсе. – Но глупо.

Крис разозлилась. Экий павлин!

– Глупо? – переспросила она.

– Разумеется, – кивнул Холф. – Женщинам не следует вмешиваться в мужские споры. Это излишне.

– В самом деле?

Шаг левой назад, шаг правой вперёд, поворот.

– Истинно так.

– Тогда, возможно, вам стоит вернуться и продолжить беседу? – Невинно предложила она. – Ваши оппоненты всё ещё в алькове. Им подали рябчиков.

– Прерывать чужую трапезу бесчеловечно, – заявил Холф, крутанув её. – Тем более если речь о рябчиках. Вездеходам редко удаётся отведать птиц.

Кристиана с трудом сдержалась от смеха, но всё-таки сдержалась.

– Вы пьяны, – строго сказала она.

– А вы внаглую используете семейное положение для продвижения карьеры, – парировал он, вальсируя как ни в чём не бывало. – Впрочем, не смею вас осуждать. Другой возможности попасть в моё сопровождение для особы вашего пола и возраста попросту нет.

Кристиане захотелось влепить ему пощёчину.

– Вы видели, как я пилотирую, – сердито выцедила она.

– Неплохо… для барышни.

Теперь ей захотелось огреть его серебряным подносом по башке.

– Я была лучшей на курсе!

Холф расхохотался.

– Хах! Посмотрел бы я на инструктора, который вкатил бы неуд падчерице мэра!

Кристиана вспыхнула от нахлынувшей ярости. Да как он смеет!

Гад просиял.

– Вы так очаровательны, когда злитесь, – сказал он и, крепко прижав её к себе, зашептал на ухо: – Будем откровенны. Вы – просто избалованная девчонка, которой не терпится покрасоваться в лётной форме перед газетчиками, а я – ваш единственный шанс прославиться. Однако ваш отчим не учёл важную деталь: Мрак – не парк аттракционов. Лунц отправляет вас на верную (причем, весьма мучительную) гибель, и мой долг сообщить ему об этом.

Кристиана похолодела.

– Вы не посмеете!

– Посмею. – Взгляд Холфа изменился. Стал колючим, опасным и… совершенно трезвым. – Кто-то должен донести до вашего уважаемого покровителя, что нелепая блажь может стоить вам жизни. Если вы действительно дороги ему, он немедленно…

– Нет! – выпалила Крис. – Если у вас есть хоть капля благородства, вы…

– Я остановлю вас от глупого необдуманного шага, – перебил Холф. – И уберегу от смерти. Это и есть благородство, не находите?

Музыка смолкла, пары разошлись, но они так и остались стоять друг против друга.

Кристиана вскинула голову, сдерживая слёзы из последних сил. Внутри всё клокотало. Если сейчас этот сноб обрушит на Лунца претензии, всё может сорваться. Надо его остановить!

Но как? Как?

Крис решила разыграть единственный козырь.

– Ваш напарник – мастер Петер Данн… – выпалила она, и Холф мгновенно напрягся. – То, что с ним стряслось, не было случайностью. И я могу это доказать. Но если вы сорвёте моё участие в операции, я не скажу вам ни слова. Даже под пытками!

Холф смерил её долгим внимательным взглядом. Лицо его сделалось совершенно непроницаемым, и Крис никак не могла сообразить, принял он её слова всерьёз или счёл пустым нахальным блефом.

– Такими вещами не шутят, барышня, – сухо изрёк он.

– А я и не шучу, – твёрдо заявила Крис. – Клянусь памятью отца.

Казалось, Холф молчал целую вечность. Кристиана уже потеряла всякую надежду, но наконец Павлин заговорил.

– Завтра в пять сорок на аэродроме, – сухо бросил он, развернулся и ушёл, сверкая начищенными до блеска сапогами.