Сквозь Мрак

ГЛАВА 5

Ник

«Волк был терпелив, но и человек был терпелив не меньше, – читал Ник вполголоса. – Полдня он лежал неподвижно, борясь с забытьём и сторожа волка, который хотел его съесть и которого он съел бы сам, если б мог…»

Никлас отложил книгу и глянул на друга. Петер тоже лежал неподвижно, как и герой рассказа. Его тело казалось совершенно безжизненным, и только тихие сигналы приборов указывали, что храброе сердце пилота всё ещё бьётся.

– Не прикидывайся, я знаю, ты меня слышишь, – сказал Ник. Петер не ответил. – Не дрейф, старина, у тебя будут отличные протезы. Лучшие во всём Союзе. Ты вернёшься в небо, вот увидишь! – Ник помолчал и добавил: – Только очнись.

В палату вошла санитарка. Та самая, которая давеча не хотела его впускать. Никлас устало посмотрел на неё и поправил чуть съехавший с плеча белый халат. Если начнёт выгонять, придётся скандалить… А не хочется.

Санитарка угрожающе приблизилась, нависла над Ником и… протянула термос.

– Вот. Здесь чай с ромашкой.

– Благодарю вас, – сказал удивлённый Никлас.

– Вам надо поспать, мастер Холф, – заявила санитарка. – Уже почти четыре. Я принесу плед.

– Не утруждайтесь, – остановил Ник. – Мне скоро на аэродром.

Санитарка понимающе кивнула.

– Вы хороший друг, мастер Холф. Мастеру Данну очень повезло.

Ник оставил комплимент без комментариев, сунул руку за пазуху и извлёк конверт.

– Мне предстоит длительная командировка, – сказал он. – Потрудитесь передать мастеру Данну моё письмо… как только он придёт в себя. Я буду весьма признателен.

К письму Никлас добавил две ассигнации. Санитарка заартачилась.

– Не спорьте! – Ник таки всучил ей деньги. – Возьмите. Это приказ. Позаботьтесь о Петере.

– Позабочусь, мастер Холф, – пообещала санитарка.

– И цветы… – Ник кивнул на роскошный букет, который сдуру притащил в госпиталь. – Заберите себе.

– Но…

– Петер засмеёт, если узнает, что я таскал ему букеты. – Ник улыбнулся. Он знал, как его улыбка действует на женщин. Не ошибся и в этот раз.

– О!.. Раз так… – Санитарка смутилась. – Заберу, конечно.

– Вот и славно.

Когда добрая женщина удалилась, прихватив охапку белых хризантем, Никлас раскрыл книгу и продолжил читать с места, где остановился. Петеру всегда нравился Лондон…

***

– У тебя помятый вид, – сообщил полковник Хей, едва глянув на него. – Ночь удалась на славу?

– О, да. – Никлас подхватил кувшин и сделал несколько жадных глотков. – После бала две горячие брюнетки затащили в номера. Я осчастливил каждую, но сломал кровать.

– Ты был в госпитале, – уныло резюмировал Хей.

– Да. – Ник рухнул в кресло, обтёр лицо пятернёй и зевнул. – Был. Где девица? Опаздывает?

Хей усмехнулся в усы.

– Уже час, как в ангаре, – сказал он. – Это ты опоздал.

Никлас проморгался, вскинул руку и глянул на офицерские часы. Стрелка неумолимо приближалась к без четверти шесть. Проклятье!

– Опоздание в три минуты допустимо даже для стыковки самолётов, – заявил он, поднимаясь. – К тому же, я начальство. А начальство, как известно, не опаздывает, а задерживается.

Ник напялил фуражку, выровнял козырёк по ребру ладони и поспешил в ангар.

Пигалица, облаченная в песочный комбез, лежала под «Единицей» и сосредоточенно орудовала гаечным ключом.

Ник скрестил руки на груди и фыркнул.

– Крутить гайки – работа механика, – сказал он.

Девчонка резко поднялась и гулко врезалась макушкой в фюзеляж.

– Вы опоздали, мастер Холф, – заявила, потирая ушибленное место. На лбу, щеках и подбородке чернели разводы мазута.

– Ничуть, – парировал Ник. – Я уже с полчаса наблюдаю за вашими потугами закрепить форсунки и сильно сомневаюсь в успехе данного предприятия. Вы прошли медкомиссию?

– А вы? – ехидно прищурилась пигалица.

– Отвечать по уставу! – рявкнул Никлас, да так, что девчонка рефлекторно вытянулась по струнке. – Не на пикник собираемся, а на задание! Ясно?

– Так точно!

– Где результаты комиссии?

– У полковника.

Ник грозно сдвинул брови.

– Почему в обход меня?

– Но… – пигалица заметно растерялась. – Хей начальник группы, и я подумала…

– Задача сопровождения не думать, а выполнять, – грубо одёрнул Ник и с удовлетворением отметил, как девчонка вздрогнула и побледнела.

Никлас мысленно усмехнулся. Так-то! Хотела лёгкой славы? Получай!

Он прошествовал к своему аппарату. Его одноместный штурмовик был выкрашен в тёмно-серый цвет. На носу красовались намалёванные зубы, а на брюхе – жабры.

«Акула». Так Никлас звал свою машину. По сути, такой же моноплан, как у пигалицы, только тяжелее, мощнее, быстрее, манёвренней и с большим запасом топлива и боеприпасов.

– Отцепишься – уволю, – сказал, демонстративно игнорируя парашют. – Чего обмерла? Показатели!

Пигалица шомором запрыгнула в кабину, нацепила шлемофон, пристегнулась и врубила датчики.

– Конденсат, – бросил Ник.

– Уровень в норме, – отозвалась пигалица.

– Давление.

– Давление в норме.

– Приборы.

– Приборы исправны. Сбоев не обнаружено. Разрешите взлёт.

– Разрешаю. – Никлас запустил двигатели. – От винта.

– От винта!

Крис

В небе Павлин был великолепен. Крис не могла не признать этого факта. Он вёл за собой уверенно, крепко держал горизонт и заходил на виражи так лихо, что Крис вновь ощутила себя неопытной первокурсницей, впервые севшей за штурвал.

Холф дал крен влево и нырнул в облако. Крис нырнула следом. Холф потянул машину вертикально, и Крис рванула штурвал на себя. Она следовала за ним, как привязанная, и только в штопоре всерьёз запаниковала: обезумевшая машина камнем летела вниз, к скалам, и удержать её не представлялось возможным. Стало страшно. Готовая к едким насмешкам, Кристиана всерьёз напряглась, но голос в шлемофоне звучал без малейшего намёка на колкости. Спокойно, размеренно и чётко Холф давал указания:

– Газ отпусти. Отпусти газ. Вот так, – велел он. – Теперь выравнивай. Плавнее. А сейчас прибавляй. Прибавляй. Ещё. Ещё немного. Смелее. Отлично. Держись меня. Заходим на посадку.

Когда Крис выбралась из кабины, Холф стоял, привалившись плечом к своему штурмовику и скрестив руки.

«Сейчас начнутся нотации», – уныло подумала Кристиана, но ошиблась.

– Живая? – ухмыльнувшись, вопросил Холф. Она кивнула. – Часа на сборы хватит?

– Я уже собрана, – ответила Крис.

– Похвальное рвение, – фыркнул Павлин. – Тогда десять минут передышки и выдвигаемся. Конденсат для дозаправки предоставят механики, а ты запасись питьевой водой.

– Хорошо.

– Хорошо? – тёмные брови грозно сошлись над переносицей.

– Есть, – поправилась Крис, но Павлин явно ждал чего-то ещё. И догадаться, чего именно, труда не составляло.

Вот же сноб!

Кристиана отточенным движением отдала честь.

– Выполняйте, – сухо бросил Холф.

***

Кристиана волновалась. И было от чего! Учебные полёты, заученные наизусть квадраты, знакомые рельефы – всё осталось позади. Впереди ждала неизвестность: долгий перелёт до западной заставы, а оттуда – почти месяц спустя – в глубины Мрака.

Мрак…

Он был виден из каждого парящего города, из любой точки Воздушного Союза – исполинская стена пепельно-чёрных туч, внутри которых день и ночь бесновались, завывая, лютые смерчи, а красные, синие и белые молнии полыхали, точно обезумевшие фонарики в новогодней гирлянде. Красиво. Смертоносно. Жутко. Необъяснимо и неописуемо. Аномальная зона появилась на рубеже эпох, когда земные государства пустили в ход самое страшное своё оружие. В итоге земля была отравлена, а часть неба навсегда затянута Мраком. Что сокрыто за бушующим непроглядным маревом – изобильные плодородные почвы, густые леса и прозрачные реки с чистой водой или выжженная, лишённая даже намёка на жизнь, пустошь, – не знал никто: пересечь Мрак полностью ещё никому не удавалось. Туда отправлялись отчаянные смельчаки и научные экспедиции, матёрые исследователи и жаждущие славы авантюристы, но освоить удалось всего лишь два первых слоя. Именно там пропал без вести отец, когда Крис едва сравнялось двенадцать. А полгода назад в пучину Мрака канул «Бесстрашный» – могучий крейсер с запасами топлива и провизии, которых хватило бы на пять лет. Несокрушимый летающий титан должен был пройти сквозь аномальную зону и достичь загадочной обетованной земли, о существовании которой упорно твердили учёные-теоретики. Земли, куда человечество могло бы вернуться после долгих скитаний…

«Бесстрашный» пропал внезапно. Перестал выходить на связь. Совсем. Весь Воздушный Союз в едином порыве скорбел по героям: после череды безрезультатных спасательных экспедиций объявили траур, приспустили флаги, отменили балы и парады. Надежда растаяла, но буквально пару недель назад сверхмощные локаторы Астры уловили слабый сигнал «SOS». Он шёл из Мрака. Из квадрата, далеко за пределами первых слоёв. И посылал его «Бесстрашный» – в этом сомнений не было.

Отыскать следы «Бесстрашного» – суть операции «Лиственница», но помимо задания у Кристианы Шторм имелись свои особые резоны. Увы, о них она не могла рассказать никому, даже верной подруге Татиане.

– Барс Грозе, – раздалось в шлемофоне. – Уровень конденсата.

– Гроза Барсу, – отозвалась Крис. – Уровень конденсата сорок шесть процентов.

– Набираем высоту.

– Есть.

Тёмно-серый хвост «Акулы» исчез, мелькнув среди глухой ваты облаков. Кристиана двинула вперёд рычаг управления двигателем и добавила газа. «Единица», загудев, последовала за ведущим.

Кучевые облака оказались под брюхом, а сверху расплескалось небо. Синее-синее, яркое до рези в глазах. И они неслись сквозь эту синеву – две стальные птицы, блестящие в лучах солнца, точно начищенные бляхи на офицерском ремне.

– Барс Грозе. Проверить давление, – потребовал Холф через пятьдесят минут.

Кристиана мазнула взглядом по приборной панели.

– Давление выше нормы на три сотых.

– Снижение.

– Есть снижение.

Кристиана плавно сбавила обороты. Машина снова нырнула в пух облаков, а когда вынырнула, дух захватило от открывшихся видов.

Бескрайние просторы обугленной, изъеденной ядом земли, острые пики скал, далёкие силуэты авианосцев и дирижаблей, а за ними… гигантская клубящаяся преграда на горизонте. Мрак. Конец мира. Живая, хищная, пульсирующая мгла, навек сожравшая закаты.

Так близко… Так пугающе близко! Кристиана сглотнула, стиснув штурвал. Поздно бояться!

– Переход на предельно низкую, – приказал Холф. – Курс на «Четыреста четвёртый».

– Есть.

«Акула» зашла на круг, продолжая снижаться, а на громадном парящем авианосце зажглись сигнальные огни. Ловцы – с высоты они казались совсем крохотными – высыпали на разлинованную посадочную полосу и замахали флажками. Из высоченных труб повалил дым. Корабль протяжно загудел, приветствуя долгожданных гостей.

– Садимся, – сказал Холф, отбив светом готовность к посадке, и Кристиана, измотанная долгим перелётом, с облегчением потянула рычаг выпуска шасси.