Слишком близко

Глава восьмая

Уэстон

— Видишь? Вот самая безопасная линия спуска, — я указал на трассу, что проходила мимо деревьев и уходила вниз по склону. — Ты бы заметила её раньше, если бы мы поднялись на лыжах.

— Мне нравится вертолёт, — с улыбкой ответила Саттон.

— Да-да, только он тебя балует. И я позволяю тебе этим пользоваться только потому, что уже сам вымотался за сегодняшний день. — Я взъерошил помпон на её неоново-розовой шапке.

— Ты вообще собираешься спускаться сегодня? — раздался голос Тео из долины, его слова пробились через рацию, пристёгнутую к моему поясу.

Я отстегнул устройство и нажал кнопку.

— Будем внизу через десять минут.

— Только не потеряйте свет, — ответил он.

— У нас его ещё часов на пять.

— Максимум два, — уточнил Тео.

— А мне нужно всего десять минут. Увидимся внизу. — Я снова закрепил рацию. — Я уже катался здесь сегодня, так что знаю, что линия безопасная. И это самое простое, что я нашёл. Итак, что мы обсуждали?

— Не ехать туда, где не знаешь, — она опустила очки на глаза.

— Верно. — Я сделал то же самое.

— Смягчать удар коленями. — Она подпрыгнула пару раз, будто настраивалась на спуск.

— Отлично. И что ещё?

— Всегда держать друг друга в поле зрения. — Она сжала рукоятки палок в рукавицах.

— Да. И едешь первой, — напомнил я. — Просто следуй по уже проложенным следам.

— Но смысл же идти по новой линии. — Она подняла брови в точности как Кэлли. Позаимствовала этот жест у неё, не иначе.

Кэлли. Нет. Я оттолкнул эту мысль. Я не думал о ней. И уж точно не о том поцелуе. Не здесь, не сейчас, когда учу Саттон.

— Смысл сегодня — увидеть, как ты справляешься в условиях бэккантри, — я посмотрел ей в глаза. — Без трюков, ясно? Если я тебя угроблю, твоя мать меня убьёт.

— Ничего не обещаю, — хихикнула она.

— Саттон.

— Ладно-ладно. — Она вздохнула. — Лёгкая трасса, поняла. Но ты же видел, как я прыгала на трамплинах у склона.

— Это игрушки, — фыркнул я. — Даже близко не то.

Вчера я наблюдал, как она ходит по буграм, между деревьями и на маленьких трамплинах, что любят сноубордисты. Я знал, что она справится с этим спуском — главное, чтобы не испугалась. Страх в таких местах опаснее горы.

— Ты спускаешься первой, чтобы я не волновался, что останешься здесь одна, если вдруг… — Как бы это сказать без обиды?

— Струшу — подсказала она.

— Именно. — Я кивнул на склон. — Давай, поехали. И помни — там примерно восьмифутовый дроп⁹. Колени, Саттон. Колени.

— Поняла! — Она показала большой палец и рванула вниз.

Первый дроп она взяла идеально. Пусть высота была всего футов пять — техника у неё была на уровне. Прирожденная лыжница. Она восторженно вскрикнула.

— Сосредоточься! — крикнул я ей вслед.

Крю бы её обожал… если бы вообще вернулся домой.

Я затаил дыхание, когда она подъехала к развилке. Левый путь вел к более серьёзным дропам, по которым я утром водил группу. Правый — по линии, что я специально проложил час назад для неё. К счастью, она выбрала правый.

Она исчезла из виду, и я толкнулся, поехал за ней.

— Я здесь! — крикнула она, когда снова появилась. — Ого, ты быстрый!

Я рассмеялся. — Это Рид гонщик. Я просто быстрее тебя.

— Не знаю. Этот маршрут довольно спокойный. — Она указала на более сложные дропы. — Ты привёл меня сюда, потому что сам туда не можешь?

Я поднял брови. — Ты что, пытаешься меня поддеть?

— А это работает? — парировала она.

— Да уж, твоя мама с тобой не скучает, — проворчал я.

Саттон пожала плечами.

— Вон вертолёт видно. Если хочешь сделать что-то ещё, а не просто нянчиться со мной. — Она расплылась в хитрой улыбке. — Если, конечно, ты не боишься.

— Я не ведусь, мелкая. И не оставлю тебя тут одну. Я уже проходил по той линии, помнишь? — Ну хотя бы за попытку можно её уважать.

— А если сделка? — предложила она. — Я спускаюсь до Тео, включая последний дроп, и если не упаду — ты обязан пройти по той линии.

Я уже открыл рот, чтобы отказать.

Но она продолжила: — Ты будешь видеть меня всё время. Вот, смотри. Так что решай!

И она рванула вниз, легко ведя тело по склону, плавно входя в повороты.

Слава богу, я выбрал самый мягкий маршрут. Иначе она бы уже прыгнула в самую жесть, даже не моргнув.

Моё сердце остановилось, когда она взяла последний дроп, зависнув в воздухе на крошечную вечность… и возобновило работу, когда она приземлилась и спокойно покатилась дальше — к Тео внизу.

— У девчонки талант, — раздался голос Тео по рации.

— Она доведёт меня до инфаркта, — пробормотал я.

— Девчонка хочет увидеть, как ты прыгаешь по дропам! — ответила Саттон. — Потому что девчонка ни разу не упала!

— Да-да. — Я рассмеялся и зацепил рацию обратно. Затем я толкнулся и пошёл по линии трудных дропов.

Все мысли исчезли, уступая место только снегу и адреналину. Ни Рида. Ни бизнеса. Ни отца.

Только скорость, ветер и чистый полёт.

Я набрал скорость и вышел на последний двадцатифутовый дроп — оттолкнулся, перевернулся назад, мои лыжи заслонили небо… и нашли землю подо мной. Колени приняли удар — уже второй раз за сегодня.

Покой. Только здесь, только так — я чувствовал покой.

— Ты бы видела его! — восторженно рассказывала Саттон Кэлли, когда я спустился вниз пару часов спустя. Потребовалось время, чтобы загнать вертолёт в ангар, но завтра у нас не было туров, так что я не спешил.

Это был мой первый выходной с открытия сезона.

— Он был невероятным! — продолжила Саттон, пока Кэлли раскладывала ужин по тарелкам.

От запаха у меня заурчало в животе.

— Правда? — спросила Кэлли, не оборачиваясь.

— Он сделал сальто назад с финального дропа. Это было потрясающе!

— Он что сделал? — Кэлли резко обернулась, по-прежнему держа ложку. Наши взгляды встретились. — Привет.

— Привет.

Впервые мы виделись после того, как я едва не съел её на том диване. И да, я сознательно её избегал: уходил до того, как она спускалась, и возвращался, когда думал, что она уже легла.

— Я… э-э… Я приготовила ужин. Там. На столе. Ничего особенного, просто стир-фрай¹⁰, но я знала, что ты брал с собой Саттон, и не хотела, чтобы тебе пришлось готовить. И я знаю, это у тебя в списке. Уметь готовить. Но я просто… сделала. — Она повернулась обратно, случайно метнув рис через кухню.

— Пахнет отлично. Спасибо.

И вот оно — широкая, неуправляемая улыбка. Только сейчас я понял, как сильно соскучился по ней, пока прятался, как идиот.

— Почему вы такие странные? — Саттон прошла мимо Кэлли, взяла две тарелки и унесла на стол. — Хватит быть странными.

— Устами младенца… — пробормотал я и пошёл на помощь.

Стоило моей руке задеть Кэлли, как все благие намерения полетели к чёрту. Одного прикосновения хватило, чтобы меня обдало жаром воспоминаний — её тело подо мной, мягкое и горячее, её вкус, её стоны…

— И Тео довёз нас обратно, — закончила Саттон, а я моргнул, обнаружив себя всё ещё стоящим у стойки с вилками в руках.

Мне крышка. Я даже не мог влиться в разговор, не представляя Кэлли под собой.

— Он так же хорошо пилотирует, как Уэстон? — спросила Кэлли, когда мы сели за стол.

— Думаю, Уэстон лучше, но мы же не умерли, — пожала плечами Саттон.

Кэлли посмотрела на меня поверх головы Саттон.

— Он лучше, — честно сказал я. — У него больше часов налёта.

— Спасибо, что взял её с собой.

— Никаких проблем.

У меня внутри всё растаяло. Чёрт. Я бы сделал почти что угодно, лишь бы она смотрела на меня так.

Саттон болтала без остановки, рассказывая о нашем дне.

Я делал вид, что сосредоточен на ужине. Но стоило Кэлли задать вопрос — и я вспоминал её дыхание у своего уха. Она заправляла волосы за ухо — и мои пальцы сжались от воспоминаний о том, как эти пряди скользили между ними.

Это было так чертовски плохо.

Это была не просто какая-то абстрактная, легкоутолимая потребность, которую я мог бы удовлетворить случайной ночной связью с туристкой. Я хотел Кэлли. Всё было одновременно таким простым и таким запутанным. Она была не девушкой, не просто подругой. Она была моей соседкой по квартире, и если бы мы перешли ту грань, всё бы изменилось.

Если бы она вообще хотела её переходить. Я ведь даже не остался, чтобы обсудить наши чувства, когда нас прервали. И спасибо Богу за то вмешательство, потому что ещё пару минут — и я оказался бы внутри неё, доводя нас обоих до оргазма, и последствия были бы непредсказуемыми.

Мы поужинали и прибрались вместе, Саттон ушла доделывать домашку, и я остался с Кэлли на кухне.

— Закончила правки на сегодня? — спросил я, цепляясь за любую безопасную тему.

— Это прямое нарушение правила номер тринадцать, — сказала она, улыбнувшись.

— Правило номер тринадцать — глупость, и я придумал его до того, как узнал тебя.

До того, как мне стало небезразлично, как проходит твой день.

Она закрыла холодильник, куда убирала остатки еды, развернулась и облокотилась на дверь, пока я домывал столешницы.

— Я закончила ещё несколько часов назад.

— Даже в воскресенье? — Я поднял брови. День был бешеным, и, не звоня Риду, я всё равно мог бы поклясться, что сегодня народу было больше, чем на прошлой неделе в день открытия.

— У меня теперь есть ассистент. — Она подняла бровь. — Ты бы знал, если бы проводил со мной больше пяти минут за последнюю неделю.

Я выбросил салфетку и прислонился к другой стороне кухни, сохраняя безопасную дистанцию.

— Но ты этого не делал, потому что избегал меня. — Она засунула руки в карман худи.

— Виновен.

Она фыркнула.

— Почему? Потому что я тебя поцеловала?

Я вцепился в край столешницы, чтобы остаться на месте.

— Думаю, я тоже внёс свой вклад в этот поцелуй.

— Это я залезла на тебя сверху.

— А я больше чем отблагодарил за это. — Даже сейчас я чувствовал в ладонях её кожу, изгиб её груди.

Её губы приоткрылись, она едва заметно кивнула.

— Это опасно, — предупредил я.

— Мы можем просто забыть, что это произошло.

Вряд ли. Ни за что. Никакого, блять, шанса.

Я сцепил руки за шеей, глубоко вдохнул и медленно отвернулся, пытаясь взять себя в руки. На столе лежали три рекламных буклета недвижимости.

— Ты сегодня смотрела варианты?

Безопасный разговор.

— Ага. Но они были либо слишком далеко от города, либо требовали слишком много ремонта. Этот был красивый. — Она указала на верхний листок.

Я глянул на адрес.

— Слишком далеко от Пенни-Ридж.

— Саттон пришлось бы менять школу. — Она вздохнула. — Каждый раз, когда кажется, что я наконец накопила достаточно, рынок снова взлетает. Как будто цель всё время уезжает вперёд.

— Ты думала о доме под ремонт?

Она фыркнула.

— Я разве что знаю, какой стороной держать молоток, и всё.

Я почти предложил помощь, но прикусил язык. Может, это было бы лишним. Летом, до маминой смерти, я работал на стройке, ремонтировал домики на базе, помогал на бригаде, даже пару домов строил перед тем, как она серьёзно заболела. Навыки у меня были — но не было разрешения влезать в её жизнь глубже, чем положено.

— А ты? — спросила она, вытащив буклеты из моих пальцев и закинув их в переработку. — Ты собираешься покупать?

— Пока нет.

Она ждала объяснений.

Любому другому я бы отмахнулся, но не ей.

— Это когнитивный диссонанс, — произнёс я медленно.

Она молча ждала продолжения.

— Я знаю, что я здесь. Я же не брежу. Но покупка дома… это признание. Признание того, что я остаюсь.

— Я думала, ты уже решил остаться, — прошептала она. Её выражение изменилось, в глазах появилась тревога.

— Одно дело развернуть работу, — сказал я, делая пару шагов назад, чтобы снова увеличить расстояние.

Я не всегда был хорошим парнем; было достаточно женщин, которым я не перезвонил. Но здесь я должен быть больше, чем хорошим, я должен быть безупречным.

— Перевезти Тео и его семью, Марию и её мужа, рискнуть всем — это был серьёзный шаг. Я это сделал, и мне повезло, что они согласились. Но купить дом, владеть частью Пенни-Ридж или Мэдиган — значит признать на всех уровнях, что я никуда не уезжаю. Что это навсегда. Что в какой-то момент мне придётся примириться с Ридом, а я едва выдерживаю разговоры с ним.

Она сглотнула.

— Дом всегда можно продать. Это не пожизненное обязательство.

— Это я тоже знаю. Как я и сказал, диссонанс. — Мне нужно было сменить тему. Срочно. — А если бы ты могла выбрать дом мечты, каким бы он был? Огромный особняк за пару миллионов на холмах над Пенни-Ридж?

— Нет, — она засияла улыбкой. — Я обожаю классическую архитектуру в старом центре. Знаешь тот викторианский дом на углу Хадсон и Вайн?

Я перебрал память. — Дом Рупертов.

Она кивнула.

— Там около трёхсот квадратных метров и четыре спальни — намного больше, чем нам нужно. Но ты спросил о мечте, а не о рациональном. Саттон могла бы ходить в школу пешком, а до лыжной базы всего минут десять, так что дорога не проблема.

— Дай угадаю, Руперты не продают?

— Если бы я вообще смогла это себе позволить. — Она сморщила нос, обдумывая. — А ещё… я бы никогда на самом деле не жила там, но без ума от стиля дома твоих родителей. Этот шале с открытой планировкой — просто мечта.

— Дом и правда отличный, — согласился я, резко пресекнув чувства, поднявшиеся вместе с воспоминаниями, которых я не хотел касаться. Он выбросил на лужайку всё, что принадлежало ей, вычистил из дома почти каждый след её присутствия, оставив пустую оболочку от того, каким она его сделала.

— Чёрт, — пробормотала она, потирая переносицу. — Я собиралась спросить ещё на прошлой неделе, но мы были слишком заняты тем, чтобы избегать друг друга, чтобы разговаривать…

— Значит, ты тоже меня избегала? — Я приподнял брови. Мои причины были исключительно ради неё… но какие были у неё?

— Ну… да. — Она подняла взгляд к потолку. — В каком-то смысле. То, как ты исчез, словно фокусник — не особо укрепило уверенность. Я решила, если ты держишься подальше, значит, не хочешь, чтобы это повторилось. И если честно… это такой неловкий, унизительный разговор… не самый желанный.

Я сократил расстояние между нами и аккуратно обхватил её голову ладонями.

Она шумно втянула воздух, но глаза оставались закрытыми.

— Кэлли, посмотри на меня.

Она приоткрыла один глаз.

— Оба глаза.

Второй глаз открылся медленнее.

— Я едва не потерял контроль на том диване, — честно сказал я, без обаяния или красивых слов, которых у меня всё равно не было. — Я избегал тебя только ради того, чтобы не сорваться снова. Потому что мне понравилось целовать тебя слишком сильно. А причина, по которой мы соседи, в том, что нам обоим негде больше жить на этой горе. Ошибаться нам тут особо негде.

— О. — Её взгляд скатился к моим губам, и напряжение ушло, словно её мышцы наконец нашли покой. Мне пришлось собрать всю силу воли, чтобы не притянуть её ближе.

Медленно разжав ладони, я отпустил её и сделал шаг назад. Саттон была наверху. Кэлли — моя соседка. И заниматься с ней сексом на кухонном столе, пока дочь наверху не вариант. Я повторял это в голове, пока не оказался в шести шагах от неё.

— Так что ты хотела обсудить?

Когда сомневаешься — меняй тему.

Она поморщилась.

— Так… Рид вроде как пригласил меня на День благодарения.

Я моргнул, пытаясь заставить мозг осознать услышанное, пока перед глазами вспыхнул глухой красный.

— Мой брат пригласил тебя на День благодарения?

— Нас, — уточнила она, указав рукой между нами. — Ава и я дружим вечность, и он просто боялся, что если попросит напрямую, ты откажешь, раз уж ужин у них дома.

У меня напряглась челюсть.

— У тебя дома, — продолжила она, словно существовал ещё какой-то другой.

Я едва не закипел — злость вспыхнула, растекаясь по венам горячей кислотой. Он использовал Кэлли, чтобы добраться до меня. Как всегда выбирал самый простой путь, не думая, кого ставит в неудобное положение.

— В том самом доме, куда ты отказываешься приезжать, — добавила она с тяжёлым вздохом. — Честно говоря, думаю, он просто хочет, чтобы ты был там, а мы с Саттон получили приглашение по остаточному принципу — будто надеялся, что я смогу переубедить тебя. Если от этого станет легче.

— Не станет, — процедил я, вытащив телефон из заднего кармана. Подняв палец, чтобы Кэлли молчала, я нажал на контакт Рида.

— Уэстон? — Он явно поднялся, слышно было движение. — Всё в порядке?

— Нет, — рявкнул я. — Ничего не в порядке.

— Что случилось?

— Ты серьёзно попросил Кэлли передать приглашение на День благодарения, вместо того чтобы сказать это мне?

На линии повисла пауза.

— Да. Это показалось наиболее эффективным способом передать информацию.

— Ты не используешь её. Понял? — Я сжал телефон сильнее. — Она не инструмент. Не посредник. Она…

— Гораздо проще в разговоре, чем ты, — перебил он.

Кэлли прикусила губу.

— Не моя задача всю жизнь облегчать твою, Рид. Эти времена прошли.

— И что это должно значить?

— Хочешь, чтобы я что-то сделал — не загоняй мою…

Слова застряли. Она не была моей девушкой. Но и просто другом после того поцелуя тоже не была.

— Мою соседку в угол, только чтобы достучаться до меня. Ты можешь позвонить. Написать. Отправить письмо. Или лично прийти в ангар…

— Ты едва даёшь мне вставить слово, прежде чем куда-то исчезаешь! — огрызнулся он.

— Но не смей втягивать Кэлли в наши разборки. Это несправедливо по отношению к ней, и ты это знаешь. — Я уставился на столешницу, чтобы она не подумала, что мой гнев направлен на неё. — Особенно учитывая разницу в положении между вами.

— Чёрт… — пробормотал он. — Я попросил её не как сотрудницу, Уэстон. А как женщину, с которой ты живёшь.

— Так не лучше. — Я задыхался от ярости, которая копилась годами, и это была лишь искра. Где-то внутри я знал: рано или поздно я сорвусь.

— Понимаю, — мягко сказал он. — Скажи честно, брат: был ли хоть какой-то способ спросить так, чтобы ты не взорвался?

Моя челюсть дёрнулась, я посмотрел на Кэлли. В её глазах было только сочувствие. Ни обвинения. Ни осуждения.

— Наверное, нет, — признал я.

— Нам нужно поговорить по-настоящему.

— Вряд ли. Мне нечего сказать. — Но это разговор для следующей жизни. Сейчас был вопрос, который я мог решить. — Ты хочешь пойти на День благодарения? — спросил я Кэлли.

Она прикусила губу.

— Неправильного ответа нет, — смягчил я голос. Только для неё.

— Думаю, было бы здорово провести праздник с Авой. Мы ведь раньше всегда праздновали вместе… до возвращения Рида.

Грудная клетка болезненно сжалась. Она тоже потеряла что-то, когда он вернулся в Мэдиган. Это я мог исправить.

— Мы будем, — сказал я в трубку.

— Хорошо. Было бы здорово, если бы ты…

Я отключил, прежде чем он успел сказать «вернулся домой», и бросил телефон на стол.

— Прости, что спросила, — тихо сказала она. — Я знала, что вы с Ридом… ну… не очень. И не подумала.

— Не нужно извиняться. Он должен был спросить меня. — Я провёл рукой по волосам. — Прости, что тебе пришлось это видеть. Я каждый раз еле сдерживаюсь, чтобы не наорать на Рида.

— Я бы никогда тебя за это не осудила, — сказала она, подходя ближе. — В основном потому, что не хочу, чтобы ты осуждал меня за то, как я справляюсь со своей семьёй.

— Никогда, — покачал я головой.

— Ты согласился ради меня. — Она подошла, встала на носки и поцеловала меня в щёку. — Спасибо.

— Посмотрим, переживу ли я ужин, не спалив дом к чёртовой матери, — пробормотал я. — Тогда и благодари. Ты заслуживаешь провести праздник с подругой.

Я убрал её прядь за ухо, лишь бы коснуться. Я уступил не ради себя, а ради неё, и это было так же тревожно, как и то, как быстро я воспламенился на том диване.

— Мы можем просто забыть, что это произошло.

— Что? — нахмурилась она.

— Ты сама так сказала, о поцелуе. Мы можем просто забыть, что это произошло.

— Ах. Да. — Она качнула головой и попыталась отойти, но я поймал её за талию, провёл ладонью к пояснице и притянул ближе.

Она резко вдохнула, ладони легли мне на грудь — не отталкивая, а удерживаясь.

— Тебе понравилось?

Я уже сказал всё, что мог, и не собирался один стоять на краю пропасти. Она посмотрела прямо в глаза и кивнула.

Но облегчения не пришло, наоборот, всё тело напряглось.

— Есть несколько вариантов, что нам делать с этим поцелуем.

— Например?

— Например, игнорировать. — И это, пожалуй, самое разумное, учитывая, что мы живём вместе.

— Верно.

— Можно поговорить. Можно разобраться. Можно даже повторить… хотя это, вероятно, худшая идея для стабильности в доме. — Мне нужно было отступить, но тело отказывалось слушаться. Она была в моих руках, прижатая ко мне, словно ей было место только здесь.

— Это было бы логично, — согласилась она, проведя языком по губе.

Я застонал.

— Но я не могу забыть. — Предупреждение сорвалось хрипло. — Я мог бы прожить всю жизнь и помнить каждую деталь. Через неделю. Через год. Неважно.

Она едва не качнулась, и я ухватил её за талию крепче, удерживая, а потом заставил себя отступить — просто чтобы доказать себе, что способен.

— И именно поэтому я собираюсь сделать всё, чтобы этого больше не повторилось.

Я ушёл, и одному дьяволу известно, хватит ли мне сил и дальше уходить.