Снегурочка для босса

Глава 5

Танец захватывает нас, как вихрь страсти, и его руки, сильные и настойчивые, ведут меня в ритме, который эхом отдается в каждом ударе сердца. Наши тела сливаются в этом медленном танце, как специально выбрал именно его. Его грудь прижимается к моей, бедра трутся, разжигая жар, что ползет вверх по спине, заставляя кожу гореть под его взглядом. Эти глаза, темные и пронизывающие, ласкают меня, как пальцы, обещая то, что я боюсь и жажду одновременно. Воздух вокруг тяжелый от запаха его одеколона, смешанного с новогодним ароматом ели и шампанского, а коллеги вокруг — лишь размытые тени, их смех и разговоры тонут в пульсе музыки.

Но он не дает мне забыть о реальности, его губы кривятся в усмешке, и он шепчет, голос низкий, полный сарказма:

— Ты все же пришла, Сезова. Неужели так боишься увольнения? — Его слова бьют, как удар, добавляя неловкости к этому жару — я краснею, чувствуя, как щеки пылают, а внутренний конфликт разрывает меня: страх потерять работу, или то, что он видит сквозь меня, как сквозь стекло.

— Вы... вы невыносимы! — шиплю я, пытаясь отстраниться, но его хватка крепче, пальцы впиваются в талию, вызывая мурашки. Он усмехается, наклоняясь ближе, губы почти касаются уха:

— Невыносимый? Правда? — Его дыхание обжигает, и я чувствую, как сопротивление тает, уступая жару, что разливается по венам.

Я чувствую, как его руки скользят ниже, пальцы касаются изгиба бедер, и этот жест слишком интимный для танца на корпоративе. Сердце колотится, как бешеное, а щеки горят еще ярче — коллеги вокруг, Марк с Леной, Анна у бара, все они смотрят, шепчутся, и я представляю, какие сплетни разлетятся завтра по офису.

— Что вы делаете? — шепчу я, голос дрожит от смеси гнева и возбуждения, пытаясь отстраниться, но его хватка неумолима, как цепи.

Он лишь усмехается, эта его фирменная, самодовольная улыбка, которая всегда выводит меня из себя, и плотнее прижимает меня к себе, так что наши тела сливаются полностью — его тепло проникает сквозь ткань платья, разжигая огонь внизу живота.

— Ничего такого, Сезова, — бормочет он низко, губы щекочут ухо, дыхание горячее и соблазнительное. — Просто танцую с моей лучшей сотрудницей. А ты что подумала?

— Ни о чем таком я не думала! — вырывается у меня, голос хриплый от смеси смущения и нарастающего желания, которое он разжигает в каждом прикосновении. Его усмешка лишь шире, глаза сверкают, как у хищника, поймавшего добычу, и я чувствую, как тело предательски тянется к нему, несмотря на внутренний конфликт.

Вдруг музыка стихает, танец заканчивается, и он отпускает меня, но не сразу — его пальцы задерживаются на талии, скользят вниз, вызывая последний всплеск мурашек.

— Надеюсь, это будет не единственный наш танец, Сезова, — шепчет он, голос низкий, полный обещаний, и я отскакиваю, сердце колотится, щеки пылают, и я уже даже открываю рот для ответа.

Как в этот момент к нему подходит женщина — элегантная, в облегающем платье, с недовольным взглядом, брошенным на меня, как на соперницу.

Она берет его под руку, уводит прочь, шепча что-то на ухо, а я остаюсь стоять, дрожа, от непонятных чувств, которые так и продолжают бурлить во мне.

Сердце все еще стучало в груди, как барабан, когда я пробиралась сквозь толпу коллег, чьи взгляды жгли спину — любопытные, завистливые, осуждающие. Воздух в зале был тяжелым от смеха, шампанского и аромата новогодних елок, смешанного с запахом дорогих духов и пота. Я чувствовала себя обнаженной, несмотря на костюм Снегурочки, который теперь казался слишком тесным, слишком откровенным. Руки все еще дрожали от его прикосновений, а в голове крутились его слова:

"Надеюсь, это будет не единственный наш танец". Даже в такой день, он продолжает выводить меня из себя. Но я больше не поддамся на уговоры своих чувств.

Анна ждала меня у бара, ее глаза — два ярких огонька — следили за каждым моим шагом. В руке она сжимала бокал, полный искрящегося вина.

— Лизка! — воскликнула она, когда я подошла, ее голос был полон восторга и любопытства. — Ну ты и даешь! Что это было? Вы с боссом танцевали, как в каком-то романе. Все смотрели!

Я попыталась улыбнуться, но улыбка вышла кривой, нервной. Щеки горели, а в животе все еще бурлило то странное тепло, которое он разжег.

— Ничего особенного, — пробормотала я, хватая свой бокал с барной стойки, чтобы спрятать дрожь в руках. — Просто танец. Корпоратив, праздник... Он же босс. Ничего такого.

Она приподняла бровь, ее взгляд стал проницательным, как у следователя. Она наклонилась ближе, ее дыхание пахло мятой и алкоголем.

— А что ты чувствуешь к своему боссу, Сезова? Только честно. Я же видела, как ты смотрела на него — не как на начальника. Там что-то большее, да?

Вопрос ударил, как молния. Я замерла, слова застряли в горле. Что я чувствую? Власть, которую он имеет надо мной — не только в офисе, но и в этом танце, где его руки скользили так уверенно, разжигая огонь, который я пыталась потушить годами. Страх увольнения, если все выйдет из-под контроля. Но и это притяжение — темное, запретное, пульсирующее в венах, как кровь. Его усмешка, его голос, шепчущий обещания... Я терялась в этом водовороте, не зная, где кончается работа и начинается страсть.

— Я... я не знаю, — наконец выдохнула я, но голос предал меня, сорвался. — Это сложно. Он мой босс, Ань. Ничего не может быть.

Чтобы избежать дальнейших расспросов, я быстро сменила тему, чувствуя, как облегчение смешивается с виной.

— А ты? — спросила я, стараясь звучать непринужденно, хотя сердце все еще колотилось. — Нашла ты кого-то себе на этот вечер? Вон тот парень у окна, кажется, не сводит с тебя глаз. Или Марк? Он же твой тип — веселый, без обязательств.

Подруга рассмеялась, но ее глаза сказали, что она не забыла мой уклончивый ответ.

— Ладно. Не хочет говорить, не говори, я все понимаю. А как тебе тогда предложение попробовать здесь самые дорогие коктейли? Платить же все равно не нам.