Снегурочка для босса

Глава 8

Я лежала на спине, простыни холодили кожу сквозь тонкую ткань костюма, а его тело — горячее, массивное — нависло надо мной, как тень, блокируя свет свечей. Его дыхание, тяжелое и горячее, обдавало мое лицо, смешиваясь с ароматом его одеколона и того дикого желания, что витало в воздухе. Сердце колотилось, как барабан праздничного оркестра, эхом отражаясь в ушах, а разум кричал: "Беги!" Но тело предательски замерло, ноги слегка раздвинулись под его весом, и та дрожь, что началась от его прикосновений, теперь пульсировала внизу живота, горячая и настойчивая.

— Александр Викторович... — прошептала я, голос сломался, полный смеси ужаса и той запретной тяги, что всегда жила во мне, скрытая за офисными отчетами и профессионализмом. Мои руки инстинктивно поднялись, ладони уперлись в его плечи, пытаясь оттолкнуть, но пальцы лишь скользнули по ткани рубашки, чувствуя твердые мускулы под ней. — Пожалуйста... мы не можем...

Он рассмеялся — низкий, вибрирующий звук, полный триумфа, — и его рука, большая и властная, легла на мою щеку, большой палец провел по губам, заставляя их задрожать. Его глаза, темные как ночь за окном, где падал снег, впились в мои, и в них я увидела не только голод, но и ту ревность, что вспыхнула вечером, когда меня приглашали на танец коллеги.

— Ты моя, Лиза. С того момента, как я увидел тебя в своем офисе, ты стала моей.

Прежде чем я успела возразить, его губы обрушились на мои — жесткие, требовательные, с вкусом виски и страсти, что взорвалась во рту, как фейерверк. Я ахнула, тело выгнулось, сопротивление таяло под напором: его язык вторгся, исследуя, доминируя, а руки скользнули вниз, расстегивая крючки на костюме, открывая кожу — прохладную от воздуха, но мгновенно нагревающуюся от его ладоней. Пальцы его гладили бедра, поднимая подол, разжигая искры, что бежали по нервам, заставляя бедра непроизвольно прижаться к нему.

"Это неправильно... но так хорошо, так живо, как никогда в жизни."

Он оторвался от поцелуя, губы его опустились на шею, зубы слегка прикусили кожу, оставляя следы, что обещали синяки.

— Ты дрожишь, — прошептал он, голос хриплый, как шорох снега под ногами. — Но не от холода. Скажи, что хочешь этого, Лиза. Скажи, что ты моя.

Я закрыла глаза, мир сузился до его прикосновений, до пульса между нами, до праздничного безумия, где власть и желание слились в вихрь.

"Я... я не знаю," — подумала я, но тело ответило за меня, руки обвили его шею, притягивая ближе. Страх увольнения, коллеги — все растворилось в тумане страсти, и я сдалась, позволяя ему вести этот танец, где он был хозяином, а я — пленницей своего собственного огня.

Его руки стянули костюм ниже, обнажая грудь, и губы нашли сосок — горячий, влажный поцелуй, заставивший меня застонать, пальцы вцепиться в его волосы.

Его губы, горячие и настойчивые, скользнули ниже, оставляя следы влаги на моей коже, которая горела от каждого прикосновения. Я выгнулась, пальцы вцепились в его волосы, сердце билось в унисон с пульсом желания, что разливалось по венам, как шампанское на банкете.

— Александр... о боже, — выдохнула я, голос дрожал, смешанный с стоном, когда его зубы слегка прикусили сосок, посылая волну электричества прямо в низ живота. Тело предательски отвечало, бедра прижимались к нему, чувствуя его твердость через ткань брюк.

Он поднял голову, глаза его пылали, и одним движением сдернул с меня остатки костюма Снегурочки, обнажая меня полностью. Холод воздуха коснулся кожи, но его руки — сильные, уверенные — тут же согрели, лаская бедра, поднимая их, раздвигая.

— Ты прекрасна, Лиза, — прошептал он, голос низкий, вибрирующий, полный власти. — И ты моя. Забудь о всем остальном.

Я хотела возразить, вспомнить о коллегах, о работе, но его пальцы нашли мою самую чувствительную точку, и мир взорвался искрами. Стон вырвался из груди, тело изогнулось, сопротивление сломалось под волной удовольствия.

Он улыбнулся, хищно, и начал спускаться ниже, губы и язык исследовали каждый сантиметр, заставляя меня извиваться, хвататься за простыни.

Когда он наконец поднялся, расстегивая рубашку, обнажая мускулистую грудь, я потянулась к нему. Мои руки, дрожащие от адреналина, скользнули по его груди, пальцы прошлись по твердым мышцам, чувствуя, как они напрягаются под моим касанием. Аромат его кожи — мускусный, с ноткой виски — кружил голову, усиливая мое желание.

— Позволь мне... — прошептала я, голос хриплый, полный смеси покорности и дерзости. Я села, толкая его на спину, и он позволил — с удивленной улыбкой, что мелькнула на губах, но без сопротивления. Мои пальцы ловко расстегнули пуговицы на брюках, стягивая их вниз вместе с бельем, обнажая его член полностью. Он был твердым, пульсирующим, и вид его — такого сильного мужчины, теперь открытого передо мной — вызвал прилив власти в моей груди.

Я опустилась ниже, губы коснулись его живота, оставляя влажные следы поцелуев, спускаясь к бедрам. Его рука легла на мою голову, пальцы запутались в волосах, но не давили — это был знак доверия, смешанный с ожиданием. Мой язык скользнул по его длине, медленно, дразняще, чувствуя, как он вздрагивает, как дыхание его учащается. Вкус соленый, интимный, смешанный с моим собственным ароматом, и это только усилило возбуждение. Я взяла его в рот, губы сомкнулись плотно, двигаясь в ритме, что я сама задавала — то нежно, то настойчиво, язык кружил, лаская чувствительную кожу.

Он застонал — низкий, первобытный звук, что разнесся по комнате, заставив мое сердце подпрыгнуть.

— Лиза... черт, да... — прошептал он, тело выгнулось, бедра прижались ближе. Я чувствовала его напряжение, пульс под языком, и это доставляло мне удовольствие не меньше, чем ему: власть перевернулась, на миг я стала той, кто ведет. Руки мои гладили его бедра, ногти слегка царапали кожу, усиливая ощущения, пока его стоны не стали громче, эхом отражаясь от стен, пропитанных праздничным безумием.

Я ускорила темп, чувствуя, как он приближается к краю. Его тело задрожало, и он кончил с рыком, заполняя меня теплом, а я продолжала, до последней капли, пока он не обмяк, притягивая меня к себе для нового поцелуя, который явно давал понять, что все только начинается.