Сводные. Расплата за ошибки

23. Василина

Господи, что же я наделала?

Выписывая круги по больничному коридору, я не знала, куда себя деть. Уже ноги болели от каблуков, но сидеть на диванчике я просто не могла.

Я чуть не убила брата! Как можно быть такой жестокой? Он ко мне со всей душой! Каждый день уделял мне внимание, приглашая куда-нибудь, даже посуду мыть помогал, и чем я ему отплатила?

Почему его так долго не отпускают? Там, наверное, что-то серьёзное? Господи, молю, хоть бы просто ушиб какой-то! Я так больше не буду! Я вообще больше не буду спорить с Димой никогда, только сжалься надо мной!

Когда я увидела, что Дима вышел в коридор на костылях с загипсованной ногой, то уже не могла сдерживать слёз. Какой ужас! Как же он теперь будет в хоккей играть?

Мама меня убьёт! Мне конец!

Нельзя спрятать гипс, как и утаить мой поступок.

— Вызови тачку, — грубо рявкнул Дима, и я поняла, что он очень зол.

На что я рассчитывала? Конечно, он расстроен. И больно ему, наверное?

Экран расплывался перед глазами от слёз, но мне удалось вызвать машину. Домой мы ехали в полнейшем молчании. Я боялась, что если скажу хоть слово, то у меня начнётся настоящая истерика.

Когда мы зашли домой, я уже перестала сдерживаться. Упала на диване в гостиной и разрыдалась, закрыв лицо руками. Меня всю трясло, как в лихорадке, от нервного потрясения. Никогда прежде я не была в такой стрёмной ситуации. Главное — ничего нельзя вернуть или изменить.

— Вася, не реви! — опустился рядом со мной Дима. Он отложил костыли в сторону и вытянул сломанную ногу перед собой. Я даже смотреть на неё не могла. — Я уже придумал, как ты можешь искупить свою вину.

— Что? — повернулась я.

— Да, милая, я всё придумал. Тебе понравится моё предложение. Оно очень приятное.

Мне стало не по себе. Что бы ни задумал Дима, это звучало подозрительно. Нехорошее предчувствие окутало меня, и стало ещё страшнее.

— Что тебе нужно?

— Смотри, Вася, — неторопливо протянул парень. — Во-первых, наши родители охренеют оттого, что ты со мной сотворила. Представь, как будет стыдно твоей маме, когда она узнает о том, что её дочка идиотка? Во-вторых, я автоматом просираю контракт с американцами, потому что только одному богу известно, когда я снова смогу встать на лёд. Ты мне всю жизнь испортила, сука! Ты это понимаешь?

В голосе Димы было столько боли и отчаяния, что я готова была умереть от горя! Я заскулила ещё жалобнее, понимая, что так и есть, что я просто чудовище.

Дима подождал, пока я прорыдаюсь и продолжил:

— Если ты согласишься на моё предложение, мы уладим всё мирным путём, я не стану подавать на тебя в суд, а родителям скажу, что сам свалился с лестницы. Или, милая моя сестрёнка, я сдеру с тебя три шкуры. Ты же любишь людям судами угрожать? Я тоже могу. Посмотрим, какой из тебя юрист на самом деле?

— Что ты хочешь? Говори! Я всё сделаю!

Дима самодовольно улыбнулся и придвинулся ближе.

— Через три дня возвращаются родители, — напомнил он. — Будешь три дня моей рабыней, Васенька. Три долгих, чудесных дня!

— И что входит в это понятие? Я не понимаю. Чай тебе подносить? Что?

— О, нет! Чай мне нужен меньше всего, глупенькая Вася! Хотя после минета, можно и чаю попить, я как бы не против!

— Что? Я не буду с тобой трахаться! — закричала я, вскакивая с дивана.

Дима схватил меня за руку, дёрнул на себя, бросив меня обратно на диван. Он навалился сверху, задирая на мне и без того короткое платье.

— Конечно же, будешь! — выдохнул он мне в лицо, бесстыже шаря руками по моим бёдрам. — И чай принесёшь, и отсосёшь!

— Пусти, урод! — отбрыкивалась я. — Я тебя убью сейчас! И трахаться не придётся!

— Даю тебе время до ночи! — рассмеялся парень, отпуская меня. Я вскочила, как ошпаренная, и отошла на безопасное расстояние, сжимая кулаки. — Я тебя насиловать или уговаривать не собираюсь. Если согласна, приходи, я не стану запирать дверь. А если нет, утром я вызову полицию. У нас видеокамеры по всему дому натыканы, чтоб ты знала!

— Пошёл в жопу!

Как же я ненавидела этого урода сейчас! Я была готова вцепиться ногтями в его красивое лицо и расцарапать его до крови! За это мне ещё срок накинут?

Мамочки!

— В жопу я тоже люблю! — оскалился парень. — И бельё красивое надень, Васенька. Обещаю быть нежным и подарить тебе неземное наслаждение, если перестанешь, наконец, выделываться.

Я убежала в свою комнату, заперлась и упала ничком на кровать. Долго рыдала, жалея себя и одновременно коря за глупость.

Дима просто чудовище! Как я могла влюбиться в него? Как?

Все эти дни я мучилась, пытаясь сосредоточиться на конкурсе, изводила себя танцами, только чтобы не думать о нём! У меня почти получилось. И что теперь?

То, что он от меня потребовал, не укладывалось у меня в голове. Может быть, компенсация за его потери была справедливой, по его мнению, но я не представляла, как приду к нему в спальню в красивом белье и отдамся. Это было так неромантично, так цинично!

Не так я себе представляла свой первый раз, даже если бы это был именно Дима, то всё должно было быть не так. Не так стрёмно и бесчувственно!

Дима ещё меня не трахнул, а я уже чувствовала себя грязной, использованной, чувствовала себя вещью или игрушкой в его постели. Даже представить страшно, что он собрался делать со мной. Фантазия у него так и плещет.

Через какое-то время я устала от своих рыданий. Начало темнеть, а это означало, что мне пора что-то решить. Настало время отвечать за свои поступки.

Поставив себя на место Димы, я испытала невероятную жалость к парню. Чувство вины захлестнуло меня с новой силой. Он же, действительно, потерял контракт. Из-за меня. Я знала, как это важно для него. Хоккей — это смысл его жизни. Неудивительно, что Дима так сильно расстроился. Для него это полный пипец.

Реви не реви, слезами горю не поможешь. Может быть, если я сделаю, как он хочет, Дима простит меня? Если он в суд на меня подаст, мне условку впаяют. Моя карьера тоже пойдёт по кривой. В полицию я уже не устроюсь. Да и вообще никуда не устроюсь, разве что в закусочную официанткой? Мама столько денег за мою учёбу отвалила, чтобы я потом грязные тарелки собирала и своей условкой семью позорила? А дядя Петя пожалеет, что так быстро женился на моей маме, ведь я одним движением загубила карьеру его единственного сына!

Да чёрт с ней, с этой девственностью! Лучше пусть Дима меня оттрахает, как ему хочется, чем такой позор!

Подтерев сопли, я отправилась в ванную. Смыла размазанную по щекам косметику, придирчиво оглядела своё тело на предмет растительности. Помылась ещё раз, на всякий случай, нанесла на тело ванильное молочко, сбрызнулась духами.

Бельё я выбирала особенно тщательно. Надо же понравиться Диме? Мой выбор остановился на белоснежном комплекте. Пусть этот цвет будет символизировать мою невинность, несмотря на то, что красный и чёрный выглядели более эротично. Надев бельё, я набросила сверху ещё и халат.

Дима же не наврал мне про видео камеры? Не хватало ещё, чтобы меня засекли разгуливающей в непристойном виде по дому. А как тогда Дима голый по кухне ходил? Его ничего не смущало? Или у них так в семье заведено?

Может быть, мне напиться для храбрости? Боже, так трясёт, что зубы стучат!

Нет. Пойду трезвая. Неизвестно, что мне в голову взбредёт по пьяни. Всё может усугубиться в любой момент. Хотя, куда ещё-то?

В комнату брата я шла, как на казнь. Всё тряслось от страха и стыда. Может быть, Дима передумает спать со мной? Далась я ему? У меня же жопа толстая? Хоть бы он уже уснул. Впрочем, что это мне даст? Один день отсрочки?

Руки ходили ходуном, поэтому дверь у меня получилось открыть не сразу. Дима не спал. Он лежал на кровати, закинув руку за голову. Во второй руке у него был телефон, которым он задумчиво постукивал по матрасу.

— Я уже заждался! — капризно сказал парень.

Он отбросил телефон на тумбочку и поманил меня рукой к себе. Я тихонько прикрыла дверь и медленно подошла, кутаясь в халат.

— Вась-Вась-Вась, — рассмеялся он, и его глаза загорелись от азарта. — Ну, что ты, как маленькая? Раздевайся! — Я всё медлила, будто бы не до конца понимая, зачем я здесь. — Я хочу тебе напомнить, малыш, что я тебя ни к чему не принуждаю. Если хочешь, уходи. Не нужно смотреть на меня, как на серого волка. Я не собираюсь обижать тебя или делать что-то ужасное. Обещаю, Вася, тебе будет хорошо. Иди ко мне, детка!

Я присела на краешек кровати, чувствуя, как бухает сердце где-то в висках. Господи, как же страшно! Дима пружинисто сел и дотронулся до моего плеча. Я задрожала и вцепилась в полы халата ещё сильнее, так что ногти впились в ладони.

— Воу! Ты чего, маленькая? — удивился Дима, заметив, как меня колбасит. — Не надо бояться, Вася. Сейчас я тебя поцелую, и ты вспомнишь, насколько сильно желаешь меня, — Как заклинание, произнёс Дима, отодвигая мои волосы с плеча. — Ты загоришься, как тогда, станешь мокренькой и будешь умолять меня о том, чтобы я поскорее вогнал в тебя свой член.

По такому сценарию мы будем действовать? Что-то мне слабо в это верится. Я продолжала сидеть, как каменная статуя, а Дима продолжал говорить, завораживая меня своим севшим до хрипотцы голосом, будто удав, заколдовывавший кролика.

— Я так ждал этого, Вася… Признайся, что и ты ждала. Признайся, что я тебе нравлюсь?

— Да, — каким-то не своим голосом, еле слышно сказала я. Он же это хочет услышать?

— Забудь обо всём, — он повёл носом возле моей шеи, вызвав у меня судорожный вздох. — Забудь все несчастья, забудь, что я твой брат. Сейчас мы просто предадимся сладкому греху, как мужчина и женщина, и это будет прекрасно!

Его слова меня немного успокоили, дыхание опаляло шею, вызывая у меня мурашки. Поскорее бы уже всё случилось. Страшно только в первый раз, а потом уже будет всё равно.