Сводные. Расплата за ошибки

27. Дмитрий

Сам не знаю, что я надеялся услышать в ответ.

Я не спал почти всю ночь. Во-первых, сраный гипс мешал. Я не знал, куда ногу засунуть, чтобы было удобно. Весь извертелся, испсиховался! А под утро нога под гипсом начала нестерпимо чесаться — это было самое ужасное. Ад, как он есть. И ведь не почешешь!

Вру. Самым ужасным были мои угрызения совести — это во-вторых. Вася убежала, а я ещё долго не мог прийти в себя после секса с ней. Меня настолько размотало, что выть хотелось. Если бы я знал… Если бы я только знал…

Мои низменные мотивы были понятны. Я повёл себя, как капризный мальчишка, пытаясь всеми способами заполучить игрушку, пошёл на поводу у своего члена. Поступок далёкий от мужского. Папа учил меня всегда поступать честно, по совести, а я что сделал?

Для Васи это была совсем не игра. Для неё всё было по-настоящему. То, что произошло между нами, не было для неё развлечением, случайным перепихоном, вот что больше всего меня поразило. Неужели она так сильно испугалась моих угроз и их последствий, что решилась отделаться малой кровью?

В данном контексте крови было слишком много. Я видел её своими глазами на своём члене. Эти алые разводы до конца дней мне не забыть.

Вместо радости от своей победы я испытал всё, что только было можно: стыд, муки совести, отчаяние, сожаление о содеянном, панику, злость, но нет, не радость.

Было маленькое смягчающее обстоятельство, которым я себя пытался успокоить. Василина хотела меня не меньше, чем я её, мне это не показалось, а ещё она кончила от куни. Хоть что-то приятное было в том, что она принесла свою девственность в жертву на алтарь искупления своей вины передо мной.

Стыд, стыд и ещё раз стыд!

Обманул её с гипсом и контрактом, сломал целку. Дальше что?

Даже думать не хочу о том, что будет, если мой обман раскроется. Я умру, наверное, от этого грёбаного, беспощадного стыда. Он выжигает изнутри, от него некуда деться, и нечем прикрыть.

Пойти к Васе? Успокоить её? Поговорить с ней о том, что случилось? Извиниться как-то, что ли? Попытаться хотя бы. Это было бы по-мужски.

В какой-то момент у меня даже мелькнула мысль о том, чтобы признаться Василине в любви и рассказать под эту песенку о том, что я её обманул, чтобы облегчить свои страдания и её тоже.

Херня! Вася не простит меня. Она слишком гордая, а моему поступку нет оправдания. Только сильнее опозорюсь. Да и в чувствах я своих сомневался. Я не был уверен в том, что люблю её. Нельзя влюбиться за неделю. Бред какой-то.

Так и не придумав, что теперь делать со всем этим дерьмом, я ненадолго отрубился. Едва взошло солнце, я почувствовал острую необходимость увидеть Василину, как будто бы жить без неё не мог.

Надо поговорить. Прямо сейчас, пока я полон решимости, пока моя трусость не завладела мной снова. И плевать, что Вася ещё спит. Нужно покончить с моим адом немедленно!

Я встал с кровати и решительно направился в её спальню. Зря я вчера её выгнал. Спала бы она у меня, переться бы никуда не пришлось, достаточно было бы повернуться, чтобы уткнуться в её сладкую киску членом. Сладкая, я точно знаю.

У меня слюни потекли, как у бульдога, стоило мне вспомнить вкус Васиной смазки. С какими глазами я сейчас появлюсь у неё? Что скажу? Я старался не думать об этом, просто завалился к ней в койку, как тут и был.

Вася так крепко спала, что не почувствовала моего появления. Я смотрел на неё спящую, чувствуя, как меня топит нежностью и счастьем. Вот бы каждое утро видеть её рядом, вот был бы кайф!

Стоило мне прилечь рядом и обнять Васю, как меня окутал её сладкий, головокружительный запах. Я нюхал её кучерявые волосы и думал о том, что никого, кроме меня она к себе не подпускала, что она пока только моя, и меня вштырило от этого факта похлеще, чем от порнухи.

Хочу её снова. Много. Долго. До изнеможения.

Моя девочка. Моя.

Я забыл, зачем пришёл. Влечение к Василине было сильнее меня. Я умру, если снова не испытаю её сладость и неопытность, если не войду в её влажную, тесную щёлочку.

Пошло всё к чёрту!

Она мне должна ещё два дня и две ночи. Может, и утро ещё потом зацепим? Как пойдёт.

Я включил режим «мудак» и принялся бессовестно лапать девчонку, как будто так и надо, как будто она мне разрешила всё на свете.

Не зря я её разбудил. Малышка быстро учится и круто кончает. Мне нереально понравился её стеснительный отсос. Отвал башки!

Если бы не её истерзанное мною влагалище, я бы сейчас долбил её, поставив раком. Я нежился, держа Василину в объятиях, чувствуя, что член истерично просится в неё. Совесть пришла так не вовремя, сука, поэтому ещё один минет я постеснялся попросить. Пардон, потребовать!

— Дима, я не знаю, что тебе ответить, — тихо ответила Василина. — Я вообще не знаю, что думать, что делать.

Её голос дрогнул, и моё сердце тоже. Если она сейчас снова разревётся, я с ума сойду. Я не хотел, чтобы она плакала. Не хотел.

— Ну, тебе понравилось со мной? Хорошо же? — повторил я вопрос в ответе на который я был более или менее уверен.

— Да, — выдохнула Вася, и я с облегчением выдохнул. Хорошо, что она лежит ко мне спиной и не видит моей самодовольной улыбки. — Мне очень хорошо с тобой. Стыдно только…

— Это от неопытности, Васёна. Я тебя всему научу, и ты перестанешь краснеть. Времени полно. Главное, доверься мне, малыш.

— Мне не из-за этого стыдно. Я боюсь, что родители узнают, что ты и я… Что мы…

Чёрт! Она думает, я не боюсь? Они конечно, нас не убьют, но и по головке не погладят. Если это всё, что волнует Василину, я должен как-то успокоить её, чтобы получить беспрепятственный, безлимитный пропуск к её телу.

— Если правда всплывёт, я обещаю, что сам объяснюсь с предками, как мужчина! — пафосно заявил я. — Договорились?

Васю обрадовал такой расклад. Она повернулась и заглянула мне в глаза.

— Правда? Ты правда сделаешь это? — в её голосе было столько радостной надежды, что я уже не мог дать взад пятки.

— Конечно, Васёна, — вложив в свои слова максимум уверенности, сказал я. — Как мужчина я должен взять ответственность за наши с тобой отношения!

Надеюсь, родители никогда не узнают о проделках своих детишек, потому что я в душе не ведал, как от такого можно отбрехаться. Нет, я, конечно, знал. Если бы я собирался жениться на Василине — была бы совсем другая песня, но я не собирался жениться в принципе, поэтому очко неприятно сжималось от мысли, что наш грешок всплывёт на семейное обозрение. Нахрена мне жена, если меня ждёт Америка и славные победы?

Да как родители узнают? Я им ничего рассказывать не собирался. А вот насчёт Васи я бы не был так уверен.

— А какие у нас с тобой отношения, Дима? — спросила наивная Вася, загоняя меня в угол одним вопросом.

Вот он, сука, контрольный в голову!