Сводные. Расплата за ошибки

38. Василина

— Вась, ты здесь? — раздался снаружи кабинки туалета голос Насти.

Я сидела на корточках возле унитаза. Меня только что вывернуло остатками пива вперемежку с апельсиновым соком. Тошнота отпустила, но я продолжила так сидеть, боясь нового приступа рвоты.

— Да, Настя! Сейчас выйду! — крикнула я ей и нажала на смыв.

— Ты как вообще? — участливо спросила подруга, с жалостью глядя на меня.

— Да вроде прошло…

— Смешно получилось, конечно. Братец твой до сих пор оттирается, — звонко рассмеялась Настя. — Да ладно, не расстраивайся, Вась, — приободрила она меня. — Помнишь, как меня на втором курсе с бодунища прям на паре вырвало? Я потом с горя универ бросить хотела? И ничё, не умерла. А тут все свои. Не на чужого дядю тебя стошнило, а на брата. Блин, как вспомню… — Настя снова залилась смехом, сгибаясь в три погибели, и я тоже не смогла сдержать улыбки. — Если бы ты не была аленьким цветочком, я бы подумала, что ты залетела.

Вот теперь стало не смешно. Вообще не смешно.

— Да не… Я это… Креветками вчера траванулась. Со вчерашнего дня мутит.

Я открыла кран, чтобы вымыть руки, а Настя заскочила в кабинку. Руки задрожали так, что я еле попала рукой по крану, чтобы закрыть воду.

Господи, а если я и впрямь беременна? Липкий ужас проступил испариной на спине, заставив платье прилипнуть к коже. Надо поехать домой и сделать тест.

А если он положительный? Нужно сказать Диме, пока он не уехал. Чёрт, я уже наврала ему, что не беременна.

Надо взять себя в руки. Может, и не беременна.

Выйдя с Настей из туалета, мы наткнулись в коридоре на Диму. Он, похоже, вышел только что из мужского. Футболка была, хоть выжимай, и джинсы выглядели так, будто бы он обоссался.

— Ты в порядке? — обеспокоенно спросил он у меня. — Поехали, я тебя отвезу домой, — приказным тоном сказал он.

Я хотела возмутиться, сказать что-то наперекор, но не до выёживаний сейчас было. Нужно в самом деле уезжать, и как можно скорее.

— Скажешь Алисе, что я заболела? — попросила я Настю. — Я потом ей позвоню.

— Конечно, без проблем.

— Извини, что так вышло…

— Да брось, Вася. С кем не бывает?

Настя подмигнула мне, а потом мы с ней обнялись на прощание.

— Береги себя, Вась. Меня тоже держи в курсе, что там у тебя.

— Хорошо…

До парковки мы с Димой шли молча. Извиниться бы перед ним за то, что от него рвотой несёт за километр, но отчего-то мне совсем не было совестно. Это меня по его вине вырвало. Если я залетела, то так ему и надо. Это он ещё какашки детские не нюхал. А если нет, потом извинюсь, конечно.

Возле машины Дима снял футболку и закинул её в багажник. Потом, немного подумав, снял ещё и джинсы. Они полетели туда же. Оставшись в одних боксерах, он прошагал к пассажирской двери и с невозмутимым видом открыл мне дверь.

Парковка, к счастью, была пустынной в такой поздний час, поэтому до Димы некому было докапываться. Я покатилась от смеха, глядя на него, и он тоже не смог сдержаться, раскатисто расхохотавшись.

— Вась, ты как? Сейчас не тошнит? — выехав на дорогу, спросил он. Я смотрела на его загипсованный мизинец, на руке, которой он крутил руль, и вспоминала, с чего всё началось, и чем закончилось. — Водички хочешь? — он протянул мне бутылку с минералкой, и я с благодарностью приложилась к горлышку. — Ты беременна?

От неожиданности я прыснула водой прямо на панель. Да что ж такое-то? Слава богу, это была всего лишь вода, а не пиво и не сок.

— Нет, — вытерев лицо рукой, уверенно ответила я. — Я. Не. Беременна.

— Ладно, не нервничай, — бросил мне Дима. — Я даже рад, что мы уехали и можем теперь поговорить.

— Господи, что ты ко мне прицепился, а? — распалялась я всё сильнее. — Таскаешься за мной, как больной, что-то пытаешься мне втереть! Задрал уже, блин!

Дима съехал с дороги в какой-то двор и заглушил двигатель.

— Это ты меня задрала, сука! — заорал он на меня. — Ты тупо поговорить со мной можешь?

— Да о чём? — тоже повысила я голос, гневно глядя на него.

Мне даже смотреть на него было больно, какие, к чёрту, разговоры?

— Я люблю тебя, Васёна! Слышишь? Люблю!

В ярости он стукнул кулаком по рулю, как будто его бесят его чувства, а потом обхватил моё лицо ладонями и начал целовать, как одержимый. В губы, в лицо, в шею…

Я так охренела от его признания, что мозги отбило напрочь. Дима был почти голым и таким горячим, таким желанным. Я скучала по нему. Как же я скучала!

Была бы я пьяной, свалила бы свою слабость на алкоголь, но мы оба были трезвы. Нас просто накрыло безудержным желанием.

Моё сердце вопило о том, что оно тоже любит, что надо произнести это вслух, но голова стала ватная, и я уже ничего не соображала.

Через минуту я уже сидела на Диме верхом, нетерпеливо ёрзая промежностью по его набухшему члену.

— Васёна, любимая… — шептал мне он, задыхаясь от страсти. — Я не смогу без тебя…

Хоть парень и разделся, от него всё равно немного попахивало пивом, мне уже было плевать. Я сама его целовала, жадно трогая бугристые плечи и грудь. Было так сладко, так головокружительно.

Когда его пальцы забрались ко мне в трусики, там было уже мокро. Дима заскользил по моим складочкам, вызывая у меня судорожные вздохи удовольствия. Просто нестерпимо захотелось ощутить его член глубоко в себе.

Сгорая от возбуждения, я освободила его достоинство из боксеров и начала поглаживать в такт движениям пальцев Димы в моей киске.

— Погоди, Васён.

Послышалась какая-то возня, и Дима достал из бардачка презерватив. Я приподняла задницу, чтобы ему было удобнее раскатывать по стволу латекс, а затем он опустил меня на торчащий кол, сдвинув мои трусики в сторону.

Я едва не заорала от долгожданного удовольствия, когда меня туго растянуло его размером. С презервативом были не те ощущения, что раньше, но я была рада и этому.

— А-а-а, господи! — стонала я в голос, яростно насаживаясь хлюпающей киской на член.

Дима спустил лямки моего платья, освободив грудь, и теперь посасывал и покусывал мои ноющие соски, доводя меня до исступления.

В салоне стало душно, пахло нашим возбуждением и смазкой презерватива. Мы оба вспотели, сплетаясь телами в этом безумии.

Я совсем чокнулась, я себе этого не прощу, — мысленно корила я себя, но продолжала, как заведённая, скакать на члене обманщика, ловя одну волну удовольствия за другой.

Мне это было нужно. Я думала, что смогу без него, но я не могу. Необходимость чувствовать себя любимой и желанной, быть нужной Диме никуда не делись, и прямо сейчас я ловила эту близость каждой клеточкой себя, как утопающий жадно глотает воздух, перед тем, как пойти на дно.

Всё закончилось быстро. Я кончила, прикусывая влажную от пота шею Димы, туго сокращаясь на его члене, царапая его плечи ногтями. Потом обессиленно упала ему на грудь и затихла.

Он дал мне минутную передышку, а затем приподнял мою попу и грубо толкнувшись снизу несколько раз, тоже взорвался, натягивая меня по самые яйца.

— Фак! — выдохнул он, вытирая запястьем мокрый лоб.

Реальность медленно начала оседать на меня, и я неуклюже сползла с парня, выпуская его из себя. Пересев обратно на пассажирское сиденье, я отвернулась к запотевшему окну.

Только слезла с него, а мне уже стыдно и совестно за свою слабость. Тряпка, а не девушка. Озабоченная шлюха, которая трахнулась с парнем, который вытер об меня ноги!

Чёрт!

Дима открыл окна, чтобы проветрить салон, и стало немного легче дышать. Вот бы исчезнуть сейчас отсюда и сразу телепортироваться в свою комнату, но придётся терпеть общество Димы до самого дома.

Пока мы ехали, Дима улыбался сам себе, а мне хотелось его стукнуть, чтобы стереть эту самодовольную ухмылку с его красивой рожи. Рад-радёшенек, что снова меня поимел? Ещё бы, он так старался, так бегал за мной, даже о любви мне наплёл с три короба.

Не верю ни единому слову!

Когда мы заехали во двор нашего дома, свет в окнах не горел. Хорошо, что родители уже давно спят. Вопросики, почему Дима приехал в одних трусах из клуба, были вообще сейчас ни к чему.

— Вась, мы так и не поговорили, — опомнился Дима, когда мы шли к дому.

Он прав. Надо было сейчас, вместе с ним сделать тест, чтобы мне одной не было так страшно. В конце концов, он отец моего ребёнка, пусть очкует вместе со мной.

Вдруг на меня накатила такая волна паники, что меня затрясло, как в лихорадке, а быть может, просто холодно, а я вспотела?

— Дим, не уезжай! — в отчаяние вцепилась я в его голые плечи. — Пожалуйста, просто останься… — я хотела сказать «со мной», но вместо этого произнесла: — Дома.

— Васён, но я не могу остаться. Я контракт уже подписал. Это же такие деньги…

— Деньги? Тебя только деньги волнуют? А как же я? Ты сказал, что любишь меня!

Сглатывая подступившие слёзы, я ждала ответ, заранее зная, что он мне не понравится. В свете уличного фонаря мне было хорошо видно лицо Димы, и на нём отразилось только сожаление, больше ничего.

— Давай лучше ты ко мне приедешь? — быстро нашёлся он. — Я мужчина, я должен хорошо зарабатывать!

А как же мой контракт? Почему я должна бросать свою мечту, только потому, что у него член, а у меня вагина? Я же тоже долго мечтала о карьере танцовщицы, и приложила огромные усилия, чтобы заполучить это место в «Грации»?

— Да пошёл ты! — бросила я ему в лицо и быстро зашагала к дому. — Продался американцам за их зелень! Почему нельзя было за Россию играть? Фу, предатель!

— Вася! — побежал за мной Дима, пытаясь остановить. — При чём тут это?

— Да при всём. Вали в свою Америку!

Во мне всколыхнулось столько обиды, что я уже не соображала, что несу.

— Вася, я не хочу с тобой разлучаться.

— Тогда оставайся. В чём проблема?

— Проблема в том, что ты думаешь только о себе, а я о нас обоих!

— Да? И в каком месте ты думаешь о нас? Нет никаких нас! Приятно было потрахаться!

С этими словами я забежала в дом, а потом и в свою комнату. Если бы Дима думал о нас, но не вёл бы себя, как дебил. Всё! Знать его не желаю!

На меня навалилась такая усталость, что я, едва скинув туфли, упала на кровать. Хотела поплакать ещё на сон грядущий, да сил не было. Даже раздеваться и умываться было лень.

Обняв подушку, я моментально отрубилась.