Только (не) ты

Глава 13

От лица Марка

Я говорю уверенно, по фактам, чуть ли не вбивая в неё эти слова, но при этом смотрю так внимательно, как ещё, наверное, ни на кого не смотрел. Пытаюсь понять, вот как можно так играть… Даже не дрогнула, искреннее недоумение на лице.

А ведь пять лет назад я мог легко прочесть в её взгляде всё, что пыталась от меня скрыть. Рита тогда производила впечатление девушки, которая просто не умела лгать и притворяться. Пылала эмоциями, даже когда подавляла их. Они окружали меня настолько, что безошибочно распознавал, чувствовал наверняка, если не видел.

И вот как Рита умудрилась настолько измениться? Это я на неё так повлиял? И сказал бы, что приятно, да вот нихрена.

Да хватит на меня уже так растерянно смотреть, хлопая глазами. Ещё и губы слегка трепещут под моими пальцами… Вообще не понимаю, какого чёрта их ещё не убрал. Причём даже сейчас.

— Ну так что? — на этот раз мой голос звучит хрипловато, что сам не узнаю. — Поговорим о фиктивности вашей с Димой помолвки? Ведь моя очередь предъявлять претензии.

Я без понятия, что на меня находит. Вообще-то собирался только соблазнить Риту, добиться того, чтобы нас застукали, а не в самом деле отношения выяснять. Можно подумать, тут вообще есть что обсуждать.

Она решительно и резко убирает мою руку от себя, но я успеваю уловить, как взволнованно дрожат её пальцы, да и дыхание сбивается.

— Как я, по-твоему, могла говорить, когда ты в буквальном смысле заткнул мне рот? — Рита пробует съязвить, но получается плохо.

Хотя ещё вопрос, кто из нас сейчас ведёт себя более глупо — она с этим нелепым переводом стрелок, или я, поплывший тупо от её слов про заткнутый рот. В голове машинально мелькает вчерашний поцелуй, как гораздо более приятный способ заставить её замолчать… Но есть и другой, и моё воображение услужливо напоминает о нём.

Очень, блять, вовремя. Ну, конечно, почему бы именно сейчас не пофантазировать о Рите, стоящей передо мной на коленях с членом во рту. А ещё самое время для стояка, ага.

Потрясающее открытие — она заводит меня не меньше, даже когда бесит. А ведь это не того рода злость, которая могла бы будоражить. Я ведь до отвращения не терплю ложь.

— …А по поводу того, что ты там себе напридумал, так это лишнее подтверждение твоего цинизма и эгоистического мышления. Судишь по себе. А у нас с Димой всё серьёзно и уже давно, кого хочешь в офисе спроси, тебе скажут, что мы уже почти четыре месяца по углам обжимаемся, — разбивает мои фантазии звенящий голос реальной Риты. — И вообще, какой смысл в фиктивном браке, зачем?

Переигрывает. И судя по тому, как поджимает свои соблазнительные губы, и сама это понимает. Зря спросила про смысл, типа не знает о завещании. Настолько абсурдно это звучит, что сразу выдаёт ложь — а если она даже на поверхности, то в глуби уж тем более.

И вот вроде ничего нового я не узнал. Изначально же сделал вывод, что они там вместе действует. Так откуда тогда желание грубо прижать её к стенке, сжимая пальцы на тонкой шее, обозначить, что не стоит против меня играть и… жёстко взять её прямо здесь, вколачиваясь до изнеможения, выбивая стоны и дезориентируя, стирая этот неприятный холод и превращая его в жар. Тот самый, который мгновенно воспламенит и сделает из неё сговорчивую мягкую девочку. Я ведь помню, что она могла быть такой.

— Голос тебя выдаёт, — хмуро заявляю, хотя, конечно, не только он, и Рита это понимает. Старательно отводит взгляд, злится, хоть и не показывает. — Сколько тебе обещал мой братец? Проценты от завещания?

Да какого хрена я творю. С каждым словом закапываю свои шансы соблазнить эту девчонку за два дня. У меня их и так, будем честны, не особо было — Рита совсем неприступной стала. Тут хоть источай бесконечное обаяние, всё равно с сопротивлением столкнёшься. А уж теперь, когда я про фиктивность и завещание заговорил, она в лучшем случае сторониться меня будет. А любые подкаты как раз правильно воспримет — поймёт, чего я на самом деле добиваюсь.

Но даже понимая это, всё равно продолжаю напирать. И словесно, и взглядом буравлю, и расстояние агрессивно сокращаю. Жизненно необходимо становится не только увидеть в её глазах подтверждение худших догадок, но услышать это.

Услышать, чтобы окончательно отогнать от себя все сомнения. И уж точно даже не думать о том, почему Рита с таким искренним негодованием и непониманием предъявляла мне, что на похоронах не был. Словно у неё и вправду какие-то ценности есть, а не беспринципное желание содрать побольше денег.

— Не понимаю, о чём ты, — холодно отрезает она.

Перестроилась опять, чёртова ведьма. Смотрит чуть ли не надменно, будто я на самом деле херню несу, и вообще, отвратительный тип сам по себе.

— А если я заплачу в два раза больше? — криво ухмыляюсь, подавляя желание стереть это высокомерное выражение на её лице как можно более грубым, терзающим поцелуем.

Стоит всё-таки успокоиться. Если Рита и проколется, то только так — когда поверит, что сможет получить большее, чем там мой братец ей обещал.

— У меня пропало желание играть, — даже не дрогнув от щедрости моего «предложения», холодно отрезает Рита. — Какой в этом смысл, когда из нас двоих только я говорю о реальных фактах? Можешь выдумывать, что хочешь, но как-нибудь без меня.

Непробивная! Просто стерва ледяная какая-то теперь. Я разве что не рычу от досады, сознавая, что не найду сейчас никакие слова, чтобы заставить её расколоться.

Она, чёрт возьми, настолько правдоподобно играет, что я бы даже купился, если бы не ряд факторов, красноречиво указывающих на её причастность.

— Удобная позиция — без объяснений клеймить факты ложными, — мрачно и размеренно проговариваю. — Но по правилам ты мне должна эти чёртовы объяснения. Хочешь, чтобы доказал? Я могу.

Рита слегка вздрагивает, но я улавливаю. Наверное, от меня сейчас не укроется ни один её долбанный жест. Даже смотреть на неё необязательно, на подкорке уловлю.

Рита берёт в руки очередной фрукт. Вообще не вникаю, что это, и не думаю, что она тоже. Пытается перебить нервное напряжение, но куда там. Уже слишком многое сказано. А прочувствованно ещё больше.

— Никаких правил больше нет, — глухо объявляет, ещё не до конца прожевав ту вкусняшку. Упорно не смотрю на её губы, меня и без того ведёт от всей херни разом. — Потому что и игры нет. Меня бесит в тебе всё.

Она так яростно делает это своё последнее заявление, что напряжение между нами мгновенно принимает новый оборот. Более острый и электризованный.

Я подхватываю волны её ненависти и усиливающегося пыла и сам вхожу в не меньший раж.

— Принимается, — резко заявляю. — Пей весь бокал.

Рита внимательно смеряет меня нечитаемым взглядом, от которого где-то внутри странно свербит. А потом резко берёт бутылку, в которой значительно больше половины шампанского осталось. И эта чокнутая яростно прямо из горла её осушает внушительными глотками.

Рита реально думает, что так успокоится? Что сбежит от того накала, который в секунды между нами образовался и теперь прочно стоит?..

Бутылка ещё не осушена полностью, но я уже вижу, что Рита успевает остыть и осознать, что творит херню непонятно зачем. Я бы мог вырвать у неё шампанское, но не буду. Пусть сама поймёт, что стоит прекратить это ребячество. Так себе способ показать, что я настолько ненавистен, что одного бокала не хватит.

Но Рита из какого-то упрямства продолжает. Пьёт уже медленнее, но до конца.

Подавляю в себе неожиданное волнение за эту дурочку. Это ведь шампанское, довольно лёгкое и безобидное, ничего с ней не случится. Ну понятно, что если любой напиток, хоть немного алкогольный, вот так херачить чуть ли не залпом, то уж точно опьянеешь, но это не так критично. Ей, может, и на пользу будет. Сама не заметит, как выложит мне всё.

А это, кстати, идея… Почему я решил идти именно по плану соблазнения её? Можно же просто включить диктофон и поговорить напрямую.

Придя к этому выводу, вдруг ловлю себя на мысли, что ведь больше не злюсь. Скорее какое-то сожаление испытываю, что всё именно так, что мы на враждебных позициях.

— Доволен? — пошатываясь назад, враждебно спрашивает меня Рита, глядя ошалелыми глазами.

Пьяненькая уже совсем. Едва слово проговорила, при этом пытаясь звучать резко и недовольно. Всё никак не отпустит гнев.

А я вот уже отпустил свой. И, ведомый странной нежностью к ней такой уязвимой и злобной, но бесконечно милой, слегка подаюсь к ней. Сожаление о том, что всё именно так вместе с пониманием, что может быть иначе, становятся на передний план, вытесняя остатки злости. Я всё равно переиграю эту девочку, какой бы настырной ни была.

Но это потом. Сейчас я в моменте, и пусть она тоже будет.

— Нет, — чуть ли не ласково заявляю, взяв её лицо в свои ладони. — Ты не оставила мне. Придётся забрать у тебя.

Мой бокал ещё полон, но какое нахрен это имеет значение сейчас. Уверен, Рита этого даже не замечает.

Она замирает. Её губы слегка приоткрыты и влажно поблёскивают, напрашиваясь на поцелуй. И я снова позволяю это себе. Не с целью соблазнить — от этого плана я уже отказался. А потому, что хочу. И чувствую, что не один я.

На этот раз поцелуй на редкость нежный, но всё такой же настойчивый. Мои губы осторожно прихватывают сначала верхнюю губу, потом нижнюю, чуть оттягивая. Язык нежно проходится по кромке зубов и скользит в тёплый рот, лаская. Мне нужен ответ, и я не напираю, терпеливо распаляя обоих.