Только (не) ты

Глава 19

Первым вдруг становится желание Марку уступить право начать. Страшно делать это самой — оправдывать его, глядя ему в лицо и, возможно, ошибиться, невольно выдав ему свои желания. Ведь мне хотелось бы, чтобы я для него так много значила, как теперь кажется, но на самом деле ли это?..

Распрямляю плечи и вздыхаю. Марк тут. Это ли не показатель? Да и чего я вообще боюсь? Даже если ошибусь? Я же не свои чувства выдам, а всего лишь об его пофантазирую слегка. Ничего такого…

Марк с любопытством подаётся вперёд, давая понять, что ждёт. И я вдруг решаю начать именно с событий пятилетней давности. Понимаю, что если прояснять, так всё.

— Пять лет назад ты лишил девственности мою подругу, не спросив её имени и не собираясь развивать знакомство не потому, что тебе плевать на чувства других, — начинаю, вот только не получается сказать это ровно. Каждое слово всё более ожесточенно звучит, да и сомнений в том, что тут что-то другое, чем эгоизм, хватает. Может, Марк и не считает, что то событие в оправдании нуждается? — А потому что… Потому…

Осекаюсь, вдруг осознав две вещи — во-первых, я не могу ничем объяснить тот поступок Марка, кроме как его прихотью, а во-вторых, несмотря на это, я всё равно не злюсь.

Ну ничего себе выводы. Это ведь противоречит всем моим принципам, как пятилетней давности, так и, наверное, нынешним.

Сглатываю, ощутив свою беспомощность и мельком бросив на него взгляд. Совсем уж не по себе становится. Желание прогнать этого человека на какой-то момент чуть не перебивает всё, ведь чувствую, что действительно слаба перед ним. Если так дальше пойдёт, то я буду закрывать глаза на попирание и других моих понятий о правильном?..

— Ты говоришь о том, как я поступил с твоей подругой, или с тобой? — почти мягко спрашивает Марк, а его взгляд неожиданно успокаивает спокойствием и уверенностью.

Я усмехаюсь, отводя взгляд на вид из балкона. Опять в точку вопрос. Я на Полину фокус перевела, потому что мне было неловко признать, что тот его поступок вызвал море эмоций в первую очередь у меня. Ещё вопрос, кто из нас с подругой больше был выбит тем, как легко Марк отказался от нас после того, как довёл до безумно ярких ощущений.

Вздыхаю. Не буду трусить сейчас — скажу, как есть, что мне терять?..

Снова смотрю на Марка, чувствуя себя той самой Ритой пятилетней давности — неопытной, робкой, слегка напуганной и при этом заинтригованной. А так ли сильно я поменялась?

— С обеими, — всё-таки решаюсь я. — Ты наверняка понял, что мы обе были в этом клубе впервые, да и вообще не особо имеем опыт общения с противоположным полом. Ты мог и предположить, что для нас секс — не просто приключение на одну ночь, и я давала это понять…

— Ага, и за себя, и за подругу, — хмыкает Марк. — Я помню. Только по условиям игры ты не обвиняешь, а оправдываешь, помнишь? Попробуй понять, о чём думал тогда я, а потом услышишь правду.

Я поджимаю губы, поняв, что он уж точно не считает себя виноватым в той ситуации. Снова смотрю на парк, почти полностью видный издали с моего балкона, вздыхаю. А затем оборачиваюсь к Марку и медленно киваю.

Я ведь в ту ночь, когда узнала, что Дима его с похоронами обманул, обдумывала эту ситуацию. И пришла к выводам, что не в обиде, а за Полину, может, и вправду не стоило додумывать?..

— Ты сделал это потому, что считаешь, что каждый сам ответственен за свои чувства. Ты не принуждал нас ни к чему и прямо излагал свои намерения. Мы обе сделали свой выбор и получили удовольствие, а за обманутые ожидания отвечаем сами, ведь не ты их нам внушил.

Марк одобрительно улыбается моим словам, вот только его взгляд довольно серьёзен. Слегка скользит по моему лицу, смотрит внимательно.

Я неожиданно смущаюсь, хотя вроде бы точно попала в суть. Вряд ли там что-то другое было.

— Обманутые ожидания? — неожиданно переспрашивает Марк, вкрадчиво так, довольно при этом. — А у тебя были какие-то ожидания?

Я прикусываю губу, понимая, что невольно выдала себя, сама того не заметив. А ведь в тот вечер пыталась держаться невозмутимо, типа ничего от него и не ждала и мне не надо было.

Хотя с другой стороны… Можно подумать, Марк не догадывался, какой эффект произвёл. Я ведь позволила ему столько, сколько никому и никогда в жизни. Причём не только пять лет назад, но и сейчас.

Облизываю пересохшие губы, но заставляю себя не отводить взгляд от Марка. Я скажу ему это в лицо… Что тут сложного?

— Мне было обидно от того, что для тебя это обыденный вечер, а для меня — самый незабываемый и яркий. Наверное, подсознательно я хотела, чтобы тебе не было так легко меня оставить, — хрипловато выдаю.

Медленно моргаю, поразившись собственной откровенности и тому, как вопреки волнению, легко она мне далась. Я прежде и не такие вещи парням говорила, одному даже в любви признавалась, но никогда раньше не испытывала такой фейерверк эмоций. Никогда раньше не чувствовала себя сначала чуть ли не обезоруженной, а потом — почти победительницей даже.

Ведь именно так я себя ощущаю, когда вижу, как Марк чуть ли не потрясённо качает головой, глядя на меня на удивление ласково и почти даже с восхищением. Так, словно я не в своей слабости призналась, а скорее силу обрела у него на глазах. Гордость там тоже есть, в его взгляде, и от этого внутри тепло совсем.

У меня дыхание перехватывает от того, насколько сокровенным мне кажется этот момент между нами. Атмосфера вокруг какой-то особенной становится, теперь в ней не только сексуальное напряжение, но и что-то ещё, с трудом различимое, но уловимое всей кожей… Словно мы близки по-настоящему, пусть и сидим на расстоянии и никак не касаемся друг друга.

— Ну что, засчитываешь мне этот раунд? — не знаю, почему я не выдерживаю этого состояния и решаю напомнить обоим об игре.

Только вот успокоиться не особо получается. Дышу по-прежнему неровно, взгляд от Марка отвести не могу.

Зато он перестраивается быстро.

— Да, но с кое-какими моими пояснениями. О них трудно догадаться, так что расскажу сам. Ты права, каждый сам несёт ответственность за свои чувства, но это не повод пользоваться чужой слабостью, даже если не ты её спровоцировал, — пространно начинает Марк, и от этого я тоже включаюсь в диалог, окунаюсь мыслями в прошлое. — Полина не врала тебе, она правда не была девственницей. Ты проецировала на неё своё отношение к сексу, вот и думала, что надо выручать подругу из беды. А между тем, она сама ко мне подошла и недвусмысленно заявила о своём желании.

Я хмурюсь. Его начало, про то, что чужая ответственность за чужие чувства не позволяет ими пользоваться, нравилось мне больше, чем продолжение. Да, Полина буквально плыла от него, я и сама помню, но неужели он не понимал, что для неопытной девочки такое желание — не то же самое, что для искушённого мужчины?

Я, может, и поверила бы, что проецировала своё отношение на подругино, но ведь помню, как Полина была разбита тем, что их с Марком знакомство не получило продолжения. Да и то, что не была девственницей… Когда только успела бы?

— Тогда почему она потом так злилась от твоего ухода, что даже на меня взъелась? — выпаливаю без лишних колебаний.

По правилам игры Марк должен пояснить мне всё, чтобы подтвердить моё ему оправдание, так что я имею право на эти вопросы. И эта мысль неожиданно позволяет отбросить любые сомнения. Я вдруг понимаю, что могу чуть ли не что угодно ему в лицо сказать, обсуждая его поступки.

Он вздыхает и потирает пальцами висок. Вроде бы обычный жест, но так и чувствую, что Марк настраивается на, судя по всему, долгий разговор. Ну да, противоречий в том нашем прошлом много. И ведь он сам их вывел, уточнив мои слова — мне до этого момента и их хватало. Но теперь нет.

— Догадываюсь, что потому, что видела больше, чем ты. Поняла, что я на самом деле весь вечер от тебя не мог отвести взгляда. Полина думала, что сможет перебить мой интерес к тебе своими способностями в постели, а мне после нашего с тобой уединения был необходим секс. Поэтому мы и уехали вместе. Твоя подруга не была в меня влюблена, её разозлило только то, что я обратил внимание не на неё и даже после нашей с ней ночи это не поменялось.

Теперь, кажется, моя очередь поражаться его признаниям. Нет, Марк мне, конечно, ещё в тот вечер говорил, что заметил меня сразу и что я ему интересна, но после нашего уединения в той комнате таким отстранённым казался… Я была уверена, что и не вспоминал обо мне, уехав с Полиной, а тут получается, что и секс с ней ему понадобился, чтобы желание ко мне перебить.

А ведь ни за что бы так не сказала… Я вообще сомневалась, что он меня узнает, но ведь узнал. Если бы сразу потерял ко мне интерес тогда, разве смог бы пять лет спустя понять, что это я?..

Не знаю, как реагировать. Но верю… Неожиданно верю во всё, даже в то, что Полина и вправду к сексу относилась совсем иначе, чем я думала. Это в целом и сходится с тем, что было — просто её родители пытались сдерживать, но, учитывая бизнес её отца, не факт, что на самом деле. Возможно, больше отыгрывали роль строгих, ведь пустили нас двоих в тот клуб.

А Марк тем временем не ждёт моей реакции. Продолжает рассказывать, и я узнаю много нового.

Оказывается, он вовсе не был завсегдатаем того клуба. Просто отец Полины — давний знакомый Марка, о чём он, кстати, намекал, когда нашу с Димой легенду разбивал. Так вот, хозяин клуба искал новых инвесторов, поскольку хотел расшириться и нужны были деньги. Вот и вспомнил про своего богатого и влиятельного знакомого. Ну а Марк никогда не против вложиться чуть ли не во что угодно, только должен сперва это изучить. Потому и клуб ему показали от и до, рассказали всё, и дали право любых действий на удобное ему время. Вот Марк и был там в тот вечер, уже много чего зная и теперь на практике изучая. А так ему, конечно, интересен секс, но в таких клубах его не ищет.

О том, что им так заинтересовалась именно дочка хозяина клуба, Марк не знал. В тот вечер ему и без того хватало знакомств, а с Полиной он завязал диалог, оказывается, именно потому, что со мной её видел. Понял, что подойду.

Я его действительно заинтересовала тем, что выбивалась ото всех, кто был в этом клубе. По мне сразу было видно, что опыта никакого в сексе нет, и в то же время я выглядела так соблазнительно, что искушение развратить меня и посмотреть, какая бываю в порыве страсти, взяло своё. Вот Марк и решил сделать свой вечер максимально приятным. А ещё ему вдруг захотелось, чтобы я его запомнила. Мимолётное желание стать для меня самым ярким впечатлением в жизни толкнуло его на действие — Марк привык осуществлять задуманное, не беспокоясь об ограничениях.

Вот только он тогда не думал, что сам же попадёт в свою ловушку. Нереализованное желание не только меня с ума сводило — я то в итоге получила разрядку, но вот он… Полина не смогла утолить тот жар, что возник у него в приватной комнате во время моего оргазма. И даже раньше…

И теперь, глядя мне в лицо, Марк уверенно говорит, что это был чуть ли не самый дурацкий поступок в его жизни — обрывать всё так. И этих его слов хватает, чтобы я почти всё прошлое отпустила. Оказалось, меня в том вечере больше всего задело именно его равнодушие — но оно было напускным. Марк действительно собирался превратить нас в одно из самых будоражащих приключений друг друга, но понимал, что не сможет сдержаться, если выразит своё влечение в полной мере, вот и всё.

Оглядываясь назад, я уверена, что если бы он тогда и девственности лишил меня в том самом клубе в той комнате, я бы не сильно сожалела об этом событии. Но Марк тогда как раз ясно уловил разницу между мной и Полиной, поэтому именно я стала тем самым незабываемым воспоминанием, а подруга — сексом на одну ночь. Обе получили то, к чему подсознательно стремились.

И ведь я помню, что мы с Полиной перестали общаться как раз потому, что она решила, будто это по моей вине у неё с Марком не вышло. Я тогда не задумывалась об этом — сделала вывод, что подруге просто хотелось на кого-то переложить свою ошибку, тогда как с самого начала было понятно, что её ожидания не совпадали с реальностью. Но теперь вижу эту ситуацию совсем иначе…

Сейчас я понимаю, что действительно зацепила его. И ведь это взаимно… Между нами с самого начала было просто магнетическое притяжение, вот только теперь оно словно не только на физическом уровне.

Марк загадочно усмехается, глядя, как я перевариваю новую информацию.

— Я засчитал тебе раунд, — неспешно приговаривает он, давая понять, что сейчас я имею право на любое действие по отношению к нему.

В любое другое время я бы, наверное, сотни раз обдумывала каждый свой шаг. Но сейчас я не хочу утопать в мыслях. Их почти и не остаётся, когда я медленно поднимаюсь с места и шагаю, приближаясь к Марку и при этом глядя в его лицо. Почти заворожённо замечаю, как темнеет его взгляд…

— Моё действие довольно банальное, но я хочу именно этого сейчас, — чуть ли не шепчу я, чувствуя, как мурашит кожу при виде такого непривычного Марка совсем рядом.

А ведь он действительно по-новому смотрит. Я никогда не видела его таким… Таким серьёзным, сосредоточенным и в то же время довольным. Необычное сочетание, но на нём смотрится просто обезоруживающее. Особенно сейчас, когда я приближаюсь ещё ближе и чувствую, как его более громкое, чем обычно, дыхание вибрирует мне в губы.

А потом я целую. Удивительно нежно, осторожно даже, хотя знаю, что на этот раз Марк не отстранится и не перебьёт это несдержанной страстью. По условиям не может, но мне хочется, чтобы не только из-за них, чтобы прочувствовал, позволил мне проявить то, что изнутри почему-то рвётся. И неважно даже, почему, и куда оно нас приведёт.

Целую неспешно, чуть ли не смакуя его губы и аккуратно прикасаясь к лицу. Улавливаю, как Марк чуть заметно улыбается, насколько это возможно сейчас. Уголки его губ слегка дёргаются вверх, и такой вроде бы простой реакции достаточно, чтобы моё сердце зашкаливать начало гулкими ударами.

А ведь ночью, когда я вкладывала в свои действия какие-либо чувства, кроме злости, Марк реагировал недовольно, обрывал. Не каждый раз, конечно… Иногда почти замирал, будто внимал невольно.

Боже… Да ведь он изначально не столько и за сексом ко мне пришёл. Мы едва знаем друг друга, но это я понимаю наверняка. Наша связь гораздо глубже, и ответные касания его губ странным образом утверждают меня в этом осознании.

Прижимаюсь к Марку, вжимаюсь в него даже и не отпускаю. Пусть и только во время одного, этого поцелуя, но сейчас это необходимо. Меня обнимают в ответ, поглаживая волосы, позволяя губам задержаться. И в этот момент я понимаю, что ведь действительно хочу быть с ним. С этим сильным, загадочным, непредсказуемым и в то же время надёжным мужчиной.

Слегка дрожу, когда приходит время всё-таки отстраниться друг от друга.

— Ты согласилась на сговор с моим братом потому, что тебе зачем-то были очень нужны деньги. Больше, чем зарплата, — неожиданно и чуть хрипловато утверждает Марк, пока мы ещё обнимаем друг друга, а я у него чуть ли не на коленях сижу.

Но самое острое — что наши взгляды держат друг друга. И от этого особенно волнительно становится.

Марк ведь это так сказал… С уверенностью, даже не с предположением. Будто в поцелуе это понял.

Я сглатываю ком. Вот и она, та самая тема, которую я вообще не хотела касаться. Проще было даже вызов Марку бросать, чем признать, что у меня проблемы есть.

Да и разве они оправдывают то, как легко я согласилась на условия Димы? Как даже не подумала проверять информацию, которую он мне давал, как убеждала себя, что всё правильно? Как верила лишь в то, во что удобно было верить?..

Вряд ли в этом мире у меня одной кредиты. Насколько я представляю, так очень многие живут — и сомневаюсь я, что от этого бросаются в непонятно какие авантюры.

Марк хмурится — молчание затянулось. А я при этом до сих пор совсем рядом, и смотрим мы друг на друга.

— Я не подумала… — только и мямлю, опустив взгляд. Не решаюсь подтвердить его догадку, а потому лишь свой поступок комментирую. — Это было глупо.

— Рита… — предупреждающе проговаривает Марк. — Я прав?

Он с таким нажимом задаёт этот вопрос, а его взгляд в это время чуть ли не кожу мне прожигает, что слова сами собой из меня выходят:

— Кредиты. Мама болела, и… — осекаюсь, неловко пятясь назад. Теперь, когда правда озвучена, кожа чуть ли не горит и наверняка заливается краской. Тема не из лёгких, никогда не любила чувствовать себя жалующейся. А сейчас это всё ещё и усугубляется тем, что я будто оправдываю непростыми обстоятельствами свой выбор, что тоже постыдно. — Я не знала про то, что он обманул тебя насчёт похорон. Думала, что ты не был на них, потому что тебе плевать на своего отца и нужны только деньги, так сказал Дима, а я узнавала тебя от разговоров с ним. Но я так просто оправдывала себя, было проще так думать, не знаю, почему у меня отключились мозги, да и вообще… — поспешно тараторю я, не желая, чтобы Марк думал, будто для меня норма так себя вести.

И тут вдруг замолкаю, потому что он неожиданно одной рукой берёт меня за подбородок, приподнимая лицо к себе, а другой удерживает за талию, не позволяя отдалиться.

— Мне достаточно того, что я узнал. К тому же, подозреваю, что Дима сделал тебе предложение, от которого невозможно отказаться. Узнал про твою ситуацию и надавил, как он умеет, — мягко, но в то же время непоколебимо заявляет Марк, глядя мне в глаза. И от этого его уверенного заверения меня теплом обволакивает, да таким, что даже неловкость отступает.

Я только и могу, что кивнуть, потому что ком в горле мешает хоть что-то сказать. Да и сердце щемит от такого внезапного понимания всей ситуации Марком, от этого его участия и безмолвной поддержки… И от того, что он искренне считает, что я заслуживаю оправдания и прощения, хотя сама так не считала, думала, что как дура себя вела. А теперь, от такой его реакции, будто и отпускаю ситуацию, смотрю на всё проще, не виню себя ни в чём. По сути ведь и вправду, когда босс мне свой план излагал, я так и подумала сразу, что это выбор без выбора. Просто забыла об этом, когда вскрылись неприятные подробности, — они затмили собой всё остальное. Вот и гнобила себя в последние дни, вспоминая осуждающий взгляд матери братьев, осознание грязной игры Димы и то, как наш с ним обман неприглядно раскрылся.

Я настолько растворяюсь в чувствах облегчения и странного надрыва одновременно, что не сразу ощущаю, что руки Марка забираются мне под свитер.

Растерянно смотрю на него, сталкиваюсь с лукавым взглядом и вспоминаю — он ведь всё угадал, даже про давление на меня, — а значит, действие за ним. И… неужели оно в том, чтобы лапать мою грудь?

Хотя даже не знаю, а чего я ждала. Трудно угадать, какую задумку осуществит Марк в тот или иной момент, поэтому не стоит ничему удивляться. И… Ведь мне это нравится. Действительно нравится, до дрожи и сладкого томления внизу живота.

Я превращаюсь в почти безвольную куклу, когда его ладони, обжигая мою кожу, требовательно тянут свитер наверх, вынуждая меня поднять руки… И отбрасывая его в сторону. Слегка ёжусь от неожиданной наготы, ведь теперь Марк расправляется и с джинсами, заставляя меня чувствовать себя полностью обезоруженной. Абсолютно раздетой — ведь под ними ничего нет. Бельё у меня в ванной так и не появилось, с собой туда не взяла, торопилась… Неужели Марк это знал? Ведь под такой одеждой этого не видно, а он будто и не удивлён.

И я могла бы придраться, что действие должно быть одно, но как будто дара речи решаюсь. Да и Марк может ответить, что оно и было одно — раздеть меня. И неважно, что полностью, это уже нюансы, пусть и волнующие до трепета…

При этом он меня отпускает ведь, давая понять, что на этом всё. Пока… Я это «пока» ясно читаю в его глазах, прежде чем развернуться и неловко вернуться к своему креслу. Ноги заметно подкашиваются, а вслед себе чувствую взгляд Марка.

Конечно, это не в первый раз, когда я полностью раздета перед мужчиной. Но обычно такие случаи сопровождались совсем другими действиями, чем разговоры.

Моё положение кажется настолько обезоруживающим, беззащитным и в то же время пикантно волнующим, что я, наверное, и не дышу под загадочно блуждающим по моему телу взглядом Марка.

Нас влечёт друг к другу. Слишком ощутимо, слишком остро — я даже мелко дрожу. И он это видит… Уверена, что и причину понимает.

— Ещё есть какая-то необходимость в продолжении игры? — нарушаю молчание, делающее притяжение просто невыносимым. — Мы даже не подкрепляем факты доказательствами друг другу.

Только сейчас понимаю, что ведь и правда — хоть Марк проговаривал это условием, но мы по умолчанию стали принимать на веру каждое слово друг друга. Считываем по реакциям? Вряд ли — я, конечно, полагаюсь на чутьё, но обычно предпочитаю убеждаться чем-то более обоснованным.

— Мы доверяем. И учимся открываться, — интимно бархатно проговаривает Марк. Уровень жара по моей коже мгновенно поднимается, причём даже не знаю, больше от его тона или смысла слов. — А ещё мы не прояснили моё поведение со всей этой ситуацией со свадьбой. Или ты не считаешь, что ему нужно оправдание?

Он серьёзно ждёт, что я сейчас вспомню, что там вообще было?..

Похоже, да. Смотрит без тени улыбки, в глаза мне, хотя такой деловитый его вид возбуждает не меньше…

Заставляю себя настроиться. Вроде бы не была никогда такой зависимой от секса, чтобы мозги терять.

— Ты опоил меня и записал на диктофон, как я… — осекаюсь, невольно облизнув пересохшие губы, потому что сразу вспоминается, что там было тогда, на кухне. И поцелуй в памяти воссоздаётся, тем более что Марк смотрит на мои губы ласкающим взглядом. Вот как раз сейчас не выглядит таким серьёзным, будто издевается. Или дразнится? — Как я… Хммм, пристаю к тебе… — с трудом заставляю себя отвести взгляд от нагло искушающего меня Марка и обдумать сказанное уже более основательно. Хотя что там думать, когда и так суть понятна? — Потому что понял, что мы с Димой обманываем тебя и хотел вывести нас на чистую воду. Это вполне оправдано, хоть и жёстко.

Занятно, но мне и вправду уже настолько нет дела до той унизительной ситуации, что даже сейчас, вместо того, чтобы окунуться в те эмоции или испытать обиду; я больше думаю о настрое сидящего напротив меня Марка. Он так себя ведёт, потому что окончательно закрыл для себя все вопросы и теперь просто наслаждается моим смущением, или умудряется одновременно и прояснять, и соблазнять?..

Можно подумать, для второго ему надо прилагать хоть какие-то усилия.

— Не угадала. Я собирался действовать гораздо более жёстко. Собирался соблазнить тебя и попасться на глаза прессе. Я не спаивал тебя, чтобы что-то записать, с диктофоном была импровизация, когда я понял, что не смогу действовать по первоначальному плану. Просто вдруг подумал, что не хочу, чтобы ты сильно пострадала.

Его неожиданные заявления настолько сбивают с толку, что я даже подвисаю слегка. Как будто даже не ожидала, что Марк разовьёт тему, да ещё так невозмутимо и обстоятельно. Не сочеталось это с его ласкающим, чувственным и потемневшим взглядом…

А потом я подвисаю и над смыслом сказанного. Даже головой как-то машинально качаю..

Нет, я, конечно, и сама считаю, что мы с Димой заслуженно огребли, но то, что Марк изначально собирался жёстче действовать, нехило дезориентирует. Ведь до этого он говорил, как я зацепила, как запомнилась, как выделялась из всех, с кем он был до и после…

И тем не менее, он был готов так со мной поступить. Нарвалась, конечно, но ведь такой удар мне бы жизнь испортил.

— Как мило, — бурчу, потому что Марк не сводит с меня внимательного взгляда, требующего ответа.

— Можешь злиться, но действие за мной.

Спокойный ответ совсем уж выбивает меня, ведь я не получаю никаких пояснений. Всё ещё дуюсь, и от этого только острее воспринимается каждый шаг Марка по направлению ко мне. Уверенный, непоколебимый — ведь он вправе по условиям этой игры.

От этого неожиданно не только обидно, но и волнующе горячо.

Тем более что Марк только увеличивает мне эту смесь ощущений, когда раздвигает мне ноги и привязывает их к ножкам кресла, фиксируя одну джинсами, а вторую — свитером. Ещё так умело это делает, оставляя меня не только полностью обнажённой, но и бесстыдно раскрытой перед ним. Я, конечно, могу прикрыться руками, но сейчас и такой жест мне кажется провокационно порочным, а не стыдливым. Ведь мне и вправду хочется себя коснуться совсем не ради того, чтобы спрятаться…

А Марк тем временем отходит назад, причём спиной, глядя на меня. Вернее, мне между ног. Откровенно любуется, заставляя меня краснеть. Уверена, что видит, насколько я возбуждена. Сама чувствую, что влажно там всё и набухло.

— Твоя очередь, — говорю, мгновенно втягиваясь в игру и забывая обиды.

Хочу не только сама тут изнывать от желания, но и видеть, как теряет терпение и Марк. Вижу, что у него уже встал, с его размерами это заметно и в этих джинсах.

Он аж хмурится от того, насколько задумывается. То ли мыслительный процесс всё-таки притупляется и у него, то ли больше никаких ко мне вопросов нет.

— Ты открыла мне дверь в том блядском халатике, — всё-таки начинает он, но тут же качает головой. — Нет, тут у меня нет оправданий. Ты бы так открыла непонятно кому ещё, — в его голосе сталь, во взгляде тоже строгость, а у меня между ног чуть ли не пульсирует от этого.

Ещё и свести их, как назло, нельзя. Неосознанно пробую — но связаны крепко.

— Раз у тебя нет оправданий, то раунд мой. У нас ничья. Предлагаю закончить игру, она ведь уже давно не игра, — всё-таки не выдерживаю первой, недвусмысленно давая понять, что у нас есть дела и поважнее, чем продолжать разговоры в какой бы то ни было форме.

Но Марк неумолимо требовательно смотрит, давая понять, что ждёт объяснений. Хотя при этом не отходит, и не всегда мне вот именно что в глаза смотрит. Чаще совсем в другие места…

Мои щёки снова начинают гореть. Серьёзно, он считает, что я сейчас способна на мыслительные процессы? А сам на них способен?..

Я ведь даже не сразу вспоминаю, что речь о том самом блядском халатике. Неужели Марку это действительно важно, или ждёт оправданий больше ради игры, которая уже превратилась в прелюдию?

Судорожно собираю мысли во что-то более-менее связное. Но Марк усложняет мне задачу, когда подходит совсем близко, наклоняется, убирает волосы с шеи и проводит носом от ушка до выступающей ключицы.

Меня мурашит мгновенно. А ведь его действие совсем не по правилам долбанной игры. Но я позволяю. Даю понять, что жажду его прикосновений. Что ему можно трогать меня везде и делать всё, что хочется. Сама протягиваю к нему руки…

Но Марк отстраняется, продолжая буравить меня требовательным взглядом. На мгновение закрываю глаза, подавляя желание выгнуться от того, как сильно тело требует разрядки.

— Я открыла, потому что была слишком сбита с толку последними событиями, чтобы следить за тем, что делаю, — наконец, умудряюсь вспомнить, о чём вообще речь и постараться придать этому серьёзности. — Прежде я так никому не открывала и не буду.

Марк ещё некоторое время буравит меня тяжёлым взглядом, но всё-таки кивает.

— Твоё действие, — негромким хриплым голосом обозначает он.

О, я знаю, чего хочу. Мне сейчас уж точно не до церемоний и не до желания распаляться ещё сильнее, и так уже горю. А вот Марка помучить можно. Первой разрядку получу именно я, заодно отыграюсь на нём за всё, что со мной вытворял и сегодня, и не только.

Требовательно тяну его на себя. Вообще, хотела направить его голову себе между ног, но на это всё-таки не решаюсь… Кажется слишком смелым и дерзким даже, хоть и хочется почувствовать, как Марк это сделает со мной. Но вместо этого тяну его руку к своему клитору, давая понять, чего хочу. Шевелюсь навстречу, управляю его пальцами…

— Игра окончена, — тихо, почти шёпотом проговаривает Марк, очерчивая большим пальцем мои набухшие складочки.

А потом делает именно то, что я и хотела. Убирает мою застывшую на месте от его слов руку, свою тоже, и заменяет языком.

Хорошо. Потрясающе. И когда Марк слегка посасывает клитор, и когда вылизывает вокруг, и когда ласкает губами, тихонько пощипывая пальцами, и когда щекочет дыханием, и когда свободной рукой успокаивающе проводит по моему дрожащему телу, гладя выступающие тазовые косточки…

Закушенная губа, горячие ласки, тихие всхлипы… Марк вылизывает меня, утробно рыча от удовольствия и красноречиво давая понять, что ему такое занятие слишком приятно. Что зря я стеснялась направить его именно на это… Контроль ведь всё равно за ним, а я только и могу, что рассыпаться на части, не имея возможности чуть сильнее сдвинуть ноги, как обычно делаю во время оргазма. Впрочем, это не сбивает с ощущений.

Спустя совсем немного времени я напрягаюсь, вставая на лопатки и хрипло выдыхая, трясусь в конвульсиях и бурно кончаю.

Марк ухмыляется, поднимаясь. А меня вслед за оргазмом накрывает и другим чувством. Нежностью по отношению к нему. Пониманием, что у нас не только физически взаимно всё. Каждой клеточкой ощущаю, что он нужен мне. И отчаянно хочу дать это прочувствовать ему.

Вот только мои ноги всё ещё привязаны к ножкам кресла, а потому я могу только руками тянуться. Не пора ли это исправить?

— Любишь играть, да? — мурлычу, дотягиваясь до футболки Марка и притягивая его к себе за неё. — В той комнате пять лет назад… В мамином доме… Сейчас…

Игр у нас и вправду много было, если подумать. Чуть ли не каждое столкновение. И каждая эта игра была настолько чувственной, что я их уже тоже начинаю любить. Результат того стоит. Этот оргазм был не менее мощный, чем предыдущие.

— Так проще справляться с тем, что кажется слишком серьёзным.

Неожиданный ответ. И ведь без тени улыбки. Я поддразнивала, а Марк сказал серьёзно, и меня вдруг прошибает.

Осознания накрывают одно за другим. Мне вдруг становится понятно даже то, что не было высказанным.

На Марка с детства было взвалено слишком много ответственности. В какой-то момент чувство долго перекрыло любые другие — тем более, когда стало понятно, что и брат рядом не был надёжным, и окружение тоже наверняка ждало от него чего-то постоянно, привыкло получать. Он не позволял себе привязанностей. И раз я выделялась для него изначально, то понятно, почему не позволял — вращался в кругах, где искренность была скорее исключением, привык и самому закрываться, взаимодействовать больше для взаимовыгоды, чем души. Потому и со мной предпочёл стать друг для друга незабываемым приключением — чтобы не сближаться. Потому и искать меня не стал потом.

Я вдруг сознаю даже тот момент, что он изначально жестоким со мной быть собирался — он же думал, что я про Димину задумку с похоронами знала, а значит, тоже поступила отвратительно. Око за око, как говорится. И тот факт, что Марк был готов на радикальные методы, лишь подчёркивает глубину его разочарования… Но ведь даже при этом он передумал и не стал меня топить. Не знал правды, но не стал. Да ещё и пришёл ко мне…

— Развяжи мне ноги, — севшим голосом прошу я.

— Они уже развязаны, — хмыкнув, Марк утыкается носом мне в шею. — Я сделал это в процессе, а ты даже не заметила.

Я озадаченно шевелю ногами — и вправду, свободны. Ухмыляюсь, но недолго раздумываю, как это умудрилась упустить — и так понятно, там даже если бы за окном взрыв произошёл, не заметила бы. Слишком уж сильным был свой, здесь, под ласками Марка.

Только и киваю и встаю, держась за него. Тут же тянусь для поцелуя. Марк с готовностью отвечает, скользя руками по моей талии и чуть выше, гладя кожу и разгоняя по ней новый жар.

Целую всё горячее, кусая его губы, исследуя рот, тихо постанывая, сминая футболку одной рукой и ероша волосы на затылке другой.

— Давай теперь в кровать, — выдыхаю между поцелуями, и на этот раз тянусь к ширинке на его джинсах.

— До неё слишком далеко, — хрипло говорит Марк, прихватывая поочерёдно то верхнюю, то нижнюю мою губу.

И, пожалуй, я согласна. Можно и здесь. На кресле неудобно, конечно, но пол чистый. Хотя наплевать, даже если грязный. И даже если холодный… Это сейчас может быть даже кстати.

Марк мгновенно улавливает ход моих мыслей, хотя, возможно, у него самого сейчас такой. Аккуратно опускает меня вниз, а я попутно спускаю его джинсы.

Стону, стоит только почувствовать его член в себе. Так приятно, что аж чуть ли не до новой пульсации. С трудом напоминаю себе, что я уже получила разрядку, а Марк ещё нет, и с трудом уже держится, так что пусть сосредоточится на себе, а не на моём очередном подступающем оргазме.

Не знаю, куда девать руки, хочется касаться везде. Пальцы одной зарываются в волосы Марка, а второй я притягиваю его к себе ещё ближе. Толкаюсь навстречу, заставляя его издать сдавленный стон мне в губы. Но двигается не спеша, то ли желая продлить удовольствие, то ли смакуя ощущения. Они сейчас кажутся особенно чувственными, ведь в таком темпе мы чувствуем друг друга максимально, каждый миллиметр.

Марк отрывается от моего рта, примыкая губами к шее, засасывая и тут же слизывая красную отметину. Его губы движутся ниже, пока не останавливаются у соска. Горячо дышит над ним, а потом скользит по нему языком, втягивая в рот, посасывая. Моя голова падает вниз, потому что вау! И даже не больно слегка ударится. Другие ощущения куда ярче.

Марк переходит на другой сосок, отдавая тому должное внимание, заставляя меня раскрыть губы в громком стоне. И движения внутри становятся максимально глубокими, чуть более долгими, томящими. Рот Марка направляется выше, целуя шею. Щекотно… Щетина одновременно и колет, делая ощущения по-особенному разнообразными, и усиливает чувствительность, хотя куда уж ещё.

Обхватываю ногами бёдра Марка, притягивая его для поцелуя, врываясь языком в горячий рот, вцепляясь пальцами в сильные плечи, покусывая губы. Так хорошо, так сладко отдаваться полностью, раскрываться как никогда в жизни и получать столько же. Слышать срывающееся хриплое дыхание. Да… Да… И снова взрыв!

Причём у меня, кажется, секундой позже его — потому что затуманенным взглядом вижу, что Марк предусмотрительно вышел из меня, кончив куда-то мне на живот. Улыбаюсь, бездумно растирая тёплую сперму по своей коже, и всё ещё не спешу вставать.

Оказывается, и на полу может быть комфортно.