Тушью по акварели (СИ)

Глава 11 Ярослава

Утро было спокойным, несмотря на то, что ночь была ужасной. Я точно знала, что снилось мне, хотя сам сон не могла вспомнить. Этот ад, который я пережила лишь потому, что была еще маленькой и до конца не понимала всей глубины трагедии, я могла пересказать и без сна. И всё-таки, именно это утро отличалось тем, что наступило не с первыми лучами солнца, и я была не заплаканная. И даже голос от стонов и криков не осип.

— Странно, — оглядела себя в зеркало в ванной, — будто и не снился этот сон.

В теле даже усталости не было. Сердце билось ровно. Глаза смыкались и размыкались, а не были опухшими щёлочками от ночных слез.

— Может мне приснилось то, что приснился сон? — сама себя спросила, и сама же ответила, — Бред.

Времени на долгие сборы не было. Все-таки командировка, а не отпуск. Но вместе с этой мыслью пришло понимание, что, несмотря на то, что работаю здесь, и возродившиеся сны и воспоминания опять стали терзать, что-то внутри отпускается, или шевелится, зарождается. В общем, что-то происходит такое, что немного меня расслабляет, и командировка не ощущается как что-то напрягающее, наоборот.

— Ясь, — тихий мужской голос начальника за дверью не напрягал, а наоборот вызвал приятное ощущение в грудной клетке, — нам надо на объект. Завтра отдохнешь. Выходные будут.

— Сейчас, Ярослав Иннокентьевич, я уже почти одета, — крикнула в ответ и поторопилась, чтобы слова были правдой.

Выбежала в общую комнату, где уже, как всегда, при параде стоял начальник, глядя в сторону балконной двери.

— Я готова! — окликнула его.

Босс медленно повернулся в мою сторону, поправил пиджак, оттянув его за полы, и осмотрел моё тело таким взглядом, что кожа вспыхнула огнем, к горлу подошел ком паники, руки стали трястись в мелкой дрожи.

— Я такой страшный, Ясь, — устало с болью, отозвался шеф.

Помотала головой, склоняя ее к груди.

— Не в вас дело, Ярослав Иннокентьевич, это просто так совпали обстоятельства, — постаралась объяснить то, что было страшно даже вспоминать, а уж говорить об этом и подавно не хотелось.

— И что мне делать с ними? — все с той же болью и тоской продолжал разговор мужчина.

— Найти хорошую женщину, — вскинула голову, чтобы заглянуть в глаза мужчине и потерялась, потому, что столько эмоций накатило.

— А ты нехорошая? Ясь? — мужчина протер руками лицо, и закинул голову вверх.

— Нет, — еле слышно, почти хриплым шепотом произнесла я, утопая в воспоминаниях и непонятных новых ощущениях.

Захотелось спрятаться, сбежать. Как это было не один раз. И даже доводы разума, что это не поможет, не спасет, не были весомы.

— Поехали, быстрее все сделаем, быстрее для нас наступят выходные, — указал рукой на выход шеф.

Последовала в указанном направлении. Всю дорогу в такси была гнетущая тишина. Даже меня она напрягала и рвала на части душу. Работа была завершена достаточно быстро. Заказчика сегодня не было. Как и его секретаря. И уже вечером мы прогуливались пешком по городу, чтобы немного развеяться после трудового дня.

— Ясь, я не враг тебе, — тихо начал разговор начальник, — Не знаю, правда, не знаю, как к тебе подступиться.

— Ярослав Иннокентьевич, — обратилась к мужчине, но не рискнула повернуться к нему и посмотреть в глаза. Странный трепет не давал дышать ровно, — Я не просто плохая или хорошая, — продолжила тихо я, и мужчина слушал, не перебивал, — я сложная, очень сложная. А еще, поймите, просто поймите, что ваш возраст… — сама же споткнулась в своих рассуждениях.

Как сказать человеку, который ничего плохого тебе не сделал, никак не обидел, что он скоро умрет, просто потому, что сильно старше. А я больше не хочу оставаться одна.

— Ясь, совсем противно? — хрипя произнес он, видимо что-то для себя не так подумав.

— Нет, — тут же повернулась к нему, и зачем-то, чисто инстинктивно, положила руки на его грудь. В его глазах застыла боль. И почему-то она была для меня нестерпимой, — вы невероятный мужчина, — произнесла шепотом, глядя в его глаза, — красивый, мужественный. Но…

— Но…? — как эхо отозвался он, — Ты хочешь молодое подтянутое тело в кровати?

— Что? — удивилась его словам и, за одно, своей реакции, что меня штормит и возмущает не сам факт постели, а именно его слова о гипотетическом молодом жеребце, — Причем тут это? Вы не понимаете! Не вы, — отпрянула от него, он хотел удержать в том же положении наши тела, но не успел, — а я! — стукнула себя в грудь. — Я нехорошая, я не подхожу! Это во мне дело!

— Ясь, я достаточно взрослый человек, чтобы отличать плохих от хороших и понимать, кто мой человек, а кто нет, — стал закипать шеф.

— Нет, не можете, потому что даже представить не можете, что бывает в жизни, и не представляете, как это все можно пережить, — тихо отозвалась я.

— Ты серийный убийца? Киллер? — с насмешкой поинтересовался Ярослав Иннокентьевич.

Помотала в ответ головой.

— Тогда что? — развел руками в разные стороны он.

— Я больше не умею быть хорошей, не умею любить, доверять. Не умею, — прохрипела я, — у меня нет родных, нет друзей, парня тоже нет. Никого, — странные слезы подкатили вместе с комом.

Я долгое время ничего не чувствовала после того, как пережила и смирилась с тем, что произошло в детском доме. Видимо просто поставила блок. А сейчас он по кирпичикам сыпался, и я стала испытывать боль от того, что у меня никого нет.

— Ясь, — обнял меня начальник, и впервые в жизни после тех событий, я не отстранилась от мужчины. Наоборот вцепилась в его руку, как будто это соломинка, — пойдем, — мягко подтолкнул меня мужчина в направлении лавочки.

Мы сели. Я откинулась на спинку, запрокинула голову, чтобы предательские слезы не текли по щекам. Закрыла глаза и стала говорить.

— Я родилась в счастливой семье. Я любила их, — прошептала, видимо, очень тихо, потому что в этот момент Ярослав пододвинулся ко мне вплотную, голову подпер рукой рядом со мной.

Дальше говорить мне было сложно, потому что подступала истерика. Которая, как всегда, душила и не давала произнести ни слова. Собрала волю в кулак и подавила ее.

— Моя мама была очень красивой женщиной, — продолжила все-таки, — Красивой, но глупой и слабой, — силясь не зарыдать в голос, цедила из себя по слову, — А вот папа! Папа был сильным, мудрым, но старым, — все-таки вырвался всхлип из груди. В этот момент я осознала, как соскучилась, как безумно хочу к папе на ручки, как мне нестерпимо, просто жизненно необходимо мудрое, сильное плечо, а еще лучше спина, за которую я встану и переведу дух, — он любил нас, — прошептала я, — Любил, баловал, — вспомнила подарки, которые он дарил маме и мне, — И я думала, что так будет всегда. И мама думала. Но…

Картинка с похорон просто всплыла перед глазами, окончательно унося меня из реальности в прошлое. Я рыдала уже не сдерживаясь. В этот момент сильные руки пересадили меня к себе на колени, моё лицо уткнулось в крепкое плечо. Стало так тепло, так хорошо. Обвила руками шею, которая пахла чем-то терпким, и в то же время сладким. Будто окутывая меня теплом. И я отпустила себя. Рыдала так, как, наверное, еще никогда не рыдала. Было выбрано не то место и не то время, но это уже вышло из-под контроля.

Сколько времени прошло с начала разговора, не знаю. Но когда утихли слезы. И я смогла отлепиться от плеча своего начальника, вокруг стало смеркаться.

— Вот, молодежь пошла! На лавочках уже зажимаются! — раздался недовольный голос откуда-то из-за спины.

— Прекрати. Просто сидят люди! — еще один женский голос пытался успокоить собеседницу.

Подскочила с колен начальника. Но не потому, что мне было стыдно. Нет. Голос второй женщины мне показался невероятно знакомым. Будто из детства. Только я не могла вспомнить, чей он. Но то, что он был очень родной — совершенно точно.

Ярослав

Разговор с Ярославой с одной стороны был тяжелым, с другой принес облегчение. Значит дело не в том, что я для нее дряблый старик без возможности завоевать ее сердце, а просто помирающий человек, к которому она не хочет привязываться. Потому что терять больно. В голове кружилось тысяча вопросов, которые натерпелось задать, но я молчал и ждал. И тут, совсем некстати, две бабушки, чтоб их. Ярослава тут же выскользнула из моих объятий и заметалась раненной ланью.

— Ясь, плюнь, иди сюда, — постарался успокоить, и без этих двух моралисток, обеспокоенную девушку.

Но Слава меня не слушала, она крутила головой и пыталась найти взглядом этих двух ворчливых женщин.

— Вон они, уже прошли! — указал направление, чтобы она успокоилась.

Но вместо того, чтобы сесть рядом и продолжить разговор, она побежала их догонять. Что для меня было очень странно. Ничего не оставалось делать, как идти вслед за ней.

— Вы меня точно не помните? — смотрела в глаза одной из них Яся, когда я подошел к ним.

— Детка, — отвечала ей женщина, — если бы я знала кто ты!

— Иванова Ярослава Яковлевна! — наспех протараторила девушка.

— Ох! — всплеснула руками незнакомка и схватилась за сердце.

Мы с Ясей инстинктивно кинулись к женщине. Которая уже к тому моменту заплакала и тоже кинулась к нам, а точнее к Ярославе, сжав ее в тесном кольце своих рук.

— Что за день сегодня? — задал риторический вопрос.

— Пятница, милок, — отозвалась вторая старушка, — от любви совсем потерялся?

— Если бы, — буркнул в ответ.

Вместе с моей не очень доброй собеседницей стали ждать, когда Яся и незнакомка наплачутся и наобнимаются.

— Вы меня вспомнили? — с надеждой в голосе обратилась опять к старушке девушка.

— Конечно, как забыть! Ведь у меня перед тобой должок! — подняла она палец вверх.

Яся непонимающе смотрела на женщину, потом на меня. Я совершенно был растерян.

— Твой отец, царствие ему небесное, оставил тебе наследство. Должна я была его отдать в восемнадцать лет. Если вдруг, — женщина перекрестилась, — он не сможет. А вышло вот как! — женщина опять заплакала.

— Вы… — протянула Яся, у которой на лице был виден мыслительный процесс, — Марья Степановна, — с новой силой зарыдала моя ненаглядная, — а я все вспомнить не могу. Голос такой знакомый, родной. Аж, мурашки, а вспомнить не могу, — провела по рукам Яся.

— Не мудрено! Времени-то сколько прошло! Я и сама тебя не узнала бы, если бы сама не подошла. Ты уезжала девочкой маленькой, а вон, — указала на меня кивком, — уже невеста.

Ярослава посмотрела на меня каким-то странным взглядом. И обратно повернулась к женщине.

— Ты какими судьбами, милая тут? — стала сыпать вопросами Мария Степановна.

— Я по работе, — смущенно ответила Яся.

— Ох, ты уже работаешь? Я думала, только учишься еще.

— Она и учится, и работает! — вклинился в разговор, чтобы забрать Ясю, — И надо отдохнут, а то устала. Вечер уже. Рабочая неделя подошла к концу, так что всем отдыхать!

Яся оглянулась на меня, причем очень недобро.

— А что ж ты? Не можешь девочку содержать, чтобы только училась? Вроде мужик с двумя руками и головой! Вот ее отец, царствие ему небесное, вот он свою жену разве что в зубах не таскал, — вклинилась в разговор вторая старушка.

— Ой, Серафима! — окоротила ее Мария Степановна, — не наше дело, люди устали. Вы завтра приходите в гости. Завтра выходной. Я буду вас ждать! Познакомимся, — подмигнула она мне, — да и долг отдам. А то тянет он мою душу грешную, и вам полегче будет. Записывайте!

Женщина продиктовала адрес, который я быстро записал, чтобы знать, где искать Ясю завтра. Женщины пошагали в своем направлении, а мы остались стоять, как два дурака, в растерянности. Первым опомнился я.

— Пойдем ужинать и спать! — взял за руку девушку. Сплел наши пальцы и поцеловал.

И как не странно, Ярослава не одернула руку, не возмутилась моим ласкам, а как послушный теленок поплелась рядом со мной туда, куда я ее вел.