Тушью по акварели (СИ)

Глава 4 Ярослава

— Как твоя сессия? — раздался бархатистый голос Ярослава Иннокентьевича, — Сложно далась? К стати, дорого сейчас учиться?

Перевела взгляд на босса. Он сидел напротив, вытянув руки вперед и сцепив ладони в замок. С края, у окна, позвякивали об подстаканники железнодорожные стаканы. За окном проносились дорожные пейзажи. Лицо шефа было очень напряженное. Но он старательно пытался его расслабить и выглядеть слегка небрежно и расслабленно. Его взгляд, будто сканировал меня. Я ощущала его кожей. Мне казалось, что он улавливает даже движение моих ресниц. Красивые, надо сказать глаза у начальника. Темно-голубые, а при определенном освещении, они кажутся цвета светлого графита. В такие минуты глаза подчеркивают легкую седину в его волосах.

— В каком смысле дорого? Я сама сдала все экзамены и зачеты, — возмутилась я, даже немного обиделась, — если бы я была такой бездарной, то не работала в вашей компании, не находите? Степан Иванович не стал бы меня держать и недели, а я работаю уже не один год. И за спиной не один десяток проектов, — я сильно преувеличивала.

Такое количество можно было насчитать только в том случае, если засчитывать весь стаж, в том числе и стажера, когда я была самым младшим сотрудником проектов, а проще принеси-подай. Я бегала между командами, работающими над проектами. И обеспечивала комфортную работу сотрудникам. И я могла мотаться одновременно между четырьмя-пятью командами, следовательно, за раз было по четыре-пять проектов перед глазами.

— Что ты, я не умоляю твоих способностей. Просто ты учишься на заочном. А в нашем мире за все надо платить. В том числе за свободу. А именно это дает обучение на такой форме, — примирительно заговорил босс.

И опять эта фраза: «За все надо платить», она, будто триггер из далекого подсознания, цепляла потаенные крючки и запускала махину воспоминаний. Которые с трудом я закопала в далеких подвалах памяти. Но уже второй раз за короткий срок она звучала, и отзывалась болью где-то внутри. Я старалась переключиться на пейзаж за окном. На слова шефа. Но в этот раз не получилось. Начальник притих и больше ничего не говорил. Размеренный стук колес вводил в транс. И способствовал погружению в воспоминания прошлого.

Мне было шестнадцать. Я уже смирилась с тем, что никто не заберет меня домой. И новых родителей я не получу. Кому нужна уже почти девушка. Если и брали в нашем детском доме детей, то маленьких. Чтобы умиляться им, воспитывать, да и влияния прошлых родителей и этого места, где мы росли, было минимальным. А может просто для того, чтобы были более беззащитны. Я уже даже переживать перестала по этому поводу. Я училась, много рисовала. И считала дни, когда у меня начнется новая жизнь без руководства этого заведения, без воспитателей и правил.

Я не старалась как-то себя выпячивать. Была спокойной, рассудительной. Никуда не лезла, в группы «дружеские» не входила. Но надо сказать, и в обиду себя не давала. Это многие уже знали за восемь лет моего там пребывания и больше не испытывали судьбу и мой характер. Я ходила одна, держала себя обособленно. Да, можно сказать, была неприметной, как мне тогда казалось и не хлопотной.

Он не появился внезапно. Нет. Мне кажется, он был изначально. С самого первого дня как я оказалась там. Все шушукались, что это или то было закуплено на деньги спонсора. Дети моего возраста ждали закупок. Радовались им. Еще тогда, в первые месяцы думала о том, что маленькие дети больше радуются подаркам и возможностям, которые приходили в детский дом вместе с «благотворителем». А вот девочки постарше как-то без восторга и ожидания ко всему относились. Мальчишки вообще злились. Я думала, что это мужское достоинство обижают его подачки. А девочки просто выпендриваются, взрослых из себя корчат. Но весь ужас их взрослости я поняла как раз тогда, в шестнадцать. Когда одна из моих соседок упала около меня, и я решила ей помочь подняться.

Передо мной будто не деревья мелькали в окне, а опять на ковре сидела девушка с обожжённой от ворса коленкой, и я опять протягивала ей руку. И в тот самый момент, ощущая чей-то цепкий, леденящий душу взгляд. Вдруг моей ноги кто-то внезапно коснулся. От чего я подпрыгнула на месте, чуть не стукнув коленку о столик. Заглянула под столешницу. Оказалось, Ярослав Иннокентьевич просто вытянул свои длинные ноги вперед, и так как пространство купе маленькое, то сделать это, не задев моей ноги, у него не получилось.

— Ты так ведешь себя, будто тебя змея за ногу укусила, а не я нечаянно коснулся, — с легким налетом обиды в голосе, сказал шеф.

— Я задумалась, просто неожиданно было. Извините, — кинула я и отвернулась.

На самом деле, я была ему очень благодарна, так как вспоминать прошлое было сейчас очень неуместно. Да и бесполезно.

— Так, что с твоей учебой? Это тайна, — вернул разговор в прежнее русло начальник.

— Нет, тайн нет. Я сирота, и имею льготы. Учусь на бюджете. Учусь хорошо, — коротко и сухо ответила на вопрос.

— Почему архитектор? — прозвучал, на мой взгляд, идиотский вопрос.

Так и хотелось ответить: «Потому что гладиолус!», но передо мной сидел самый главный из всех главных начальников, и ехали мы не на вечерний променад. Поэтому постаралась как-то по-человечески, культурно ответить на глупый вопрос.

— Я думаю, что у меня есть способность. И ваши заказчики, последнее время со мной солидарны.

— Я видел твой рисунок с последней планерки. Это неплохо, — как-то очень неумело похвалил меня босс.

— Это был не рисунок, а просто каляка-антистресс. И вы сами ответили на свой вопрос. Рисунок неплох, а проекты мои заказчики открыто хвалят.

— Я не так выразился, — захотел углубить эту тему, которая опять-таки для меня была болезненной и нежеланной.

«Чтоб тебя», — крутилась мысль. Я не была готова к разговорам по душам с боссом. Хотя не так. Я в принципе никого не подпускаю к себе близко, в том числе, чтобы не было вот таких разговоров. А тут ограниченное пространство купе, да еще и человек, которого просто так не пошлешь. Командировка мне не понравилась с самых первых часов.

Ярослав

Я старался разрядить обстановку в купе, но чем больше старался, тем она больше накалялась. Каждое моё слово вызывало целый калейдоскоп эмоций на лице Ярославы. Да, сказать по правде и сам я был собой недоволен. Опыт, на который я так рассчитывал, вселяя уверенность в себя перед дорогой, оказался совершенно бесполезен. Потому что прав был Степка, она какая-то не такая. Да и я, несмотря на года, прожитые трудности и выработанные годами техники самообладания, рушились, ссыпались к ногам Ярославы кучками пепла.

Одно только то, как отреагировала она на моё касание ногой, выбило почву из-под ног. Если бы я не сидел, а стоял, то ноги бы точно подкосились. Так на меня еще ни одна женщина не реагировала. Было безумно обидно. И как я не боролся, выкинуть эту ситуацию из своей головы, переключиться не мог. Да еще и темы разговоров, которые я старался поднять, чтобы отвлечь нас от скомканного начала общения, так же не впечатляли Ярославу. Врут психологи, что все люди любят говорить о себе и про себя. Ярослава была категорически против. И это отчетливо читалось у нее на лице.

— А почему мы не поехали в скоростной электричке? — спросила она, явно не желая продолжать разговоры о ней.

— Там нет купе, — коротко ответил и отвернулся тоже в сторону окна.

Я не мог переносить этот пытливый взгляд, не по годам взрослый, немного больной, и очень цепкий.

— Действительно, почему же в электричке, — выделила она последнее слово, — и нет купе.

Девушка сложила руки на груди, откинулась на мягкую обивку, прибитую к стенке купе, запрокинула голову и закрыла глаза. Было видно, что она тоже старается взять себя в руки. Успокоиться и продуктивно, конструктивно и максимально учтиво общаться со мной.

— Я предлагаю выпить чаю. Или кофе. Я уловил аромат зернового. За вкус не ручаюсь, сомневаюсь, что вкусный, но в любом случае взбодрит. Принести? — встал, и собрался сходить к проводнику я.

Слава открыла глаза, посмотрела на меня снизу вверх. Из-за вынужденной близости, так как купе не предполагало широких маневров, ее взгляд оказался в области паха, как и ее голова, когда она вернулась за столик, чтобы посмотреть мне в лицо. От ее широко распахнутых глаз, близости, расположения головы, расслабленного взгляда с поволокой, мне понадобился душ или что-то вроде этого. Так как тело отреагировало так быстро, так радостно, что я не успел даже сориентироваться. Поэтому пришлось отойти на два шага от стола и упереться в дверь купе. Чтобы увеличить расстояние и привести себя в чувства.

— Так чай или кофе вы мне предлагаете? — уточнила спокойно Слава, которая не заметила моих метаний и реакций.

— Что скажешь, то и принесу. Там еще сладкое продается, можно десерт заказать в вагоне ресторане. Будешь? — спросил все, что только пришло в голову.

— Я сама схожу с вами и куплю. Идти с двумя чашками, и еще и сладостями одному человеку будет неудобно, — встала девушка, поправила широкие брюки, но спохватилась, что сумочка осталась на сидении у окна, и наклонилась, чтобы взять ее.

В этот момент поезд сильно мотнуло, так как мы вошли в поворот, и я от неожиданности подался вперед. И хоть я цеплялся за верхние полки, но соприкосновения наших тел избежать не удалось. Я уперся твердеющим пахом в оттопыренную попу Ярославы. Так как она тоже не удержалась и согнулась пополам, упираясь руками в нижнюю полку.

— Извини! — выдавил из себя я и тут же отпрянул.

Хотя все тело хотело обратного. Я мозгом понимал, и делал все как полагается и предписано приличиями, но вот тело вело себя очень странно. И это начинало злить. Так как усложняло задачу.

— Надо взять карту, — стала оглядываться девушка в поисках магнитной карты.

Взял в руки кусок пластика, а второй оставил на полке. У меня в голове созрел план, и чтобы у нее не было повода не согласиться.

— Раз мы оба выходим, тогда предлагаю не к проводнику, а в вагон ресторан, — браво предложил я, пропуская Славу вперед к двери, намереваясь закрыть ее за нами.

Девушка вышла, я задвинул дверь, коснулся картой считывающего устройства и потянул ее за руку в сторону нужного мне вагона. Я решил, что там будет больше людей и пространство шире. Там она будет чувствовать себя спокойнее. И нам, возможно, удастся успокоиться. Руку я не отпускал, руководствуясь тем, что веду ее к ресторану, через переходы между вагонами, в том числе. Я бы отпустил, если бы она попыталась освободиться, но она не убирала свою руку из моей, а покорно шла следом. И я наслаждался таким малым, что сам удивлялся. От простого прикосновения наших рук у меня внутри разливалось такое тепло, такое счастье, можно сказать ликование. Такие сильные, настоящие чувства я не помню, когда последний раз испытывал. Даже после бурного занятия сексом, испытав оргазм, я не парил от переполняющих эмоций так, как в тот самый момент. И конечно, я не собирался его разрывать. Сам отпускать руку Ярославы я не собирался.

В самом вагоне ресторане девушка, и правда, стала более свободно себя вести. Будто выдохнула. Мы сели за столик. К нам не спешили подойти. А я не торопился никуда. Мы спокойно сидели рядом и опять смотрели в окно. Только уже не в такой гнетущей обстановке.