Тушью по акварели (СИ)

Глава 16 Ярослава

— С того момента мужчина больше не приезжал. Девочки, кто очень хотел его внимания к своей персоне успокоились. Видимо не находя больше в моем лице угрозы. И стало жить легче. Даже рисовать стало приятнее. Несмотря на то, что пыл учителя по рисованию умерился, видимо не было больше ожиданий на мой счет. Рисовать я не перестала, а так как больше никто не давил, ничего не требовал и не гнал меня по срокам, пытаясь успеть подать заявку на тот или иной конкурс, рисунки получались вдумчивыми, красивыми, — в памяти всплыло то спокойное, счастливое время. Руки сами зачесались, чтобы что-то нарисовать.

И я себя остановила в розовых мечтах, продолжила повествование:

— Время неслось неумолимо. Девочки бегали и суетились каждый раз, как появлялся благодетель. Причем в разные стороны бегали. Кто-то к нему, а кто-то старательно от него. Я росла. Стася готовилась выпускаться из детского дома. Она собиралась поступать в университет. И я никак не понимала, почему она больше не поет. Ведь было столько разговоров о ее волшебном голосе. А как-то раз, я даже услышала запись с одного концерта и обомлела от того, какой талант Святослава зарывает в землю. Но на все мои вопросы она отвечала молчанием.

Память так сильно была взбудоражена, что мне казалось, я снова переживаю моменты из прошлого, опять слышу чудный голос своей единственной подруги, которая, возможно, меня таковой не считает. Но после того, что она сделала для меня, я не могу не считать ее близким для себя человеком.

— Милая моя, господи, — видимо баба Маша начала догадываться о чем пойдет дальше речь.

Возможно, надо было замолчать, ведь все обо всем всё поняли. Но внутри все кипело, горело и жгло, и я не могла молчать. Долго время психологи пытались по крупицам вытащить из меня травмирующие воспоминания, просили рассказать, и я не могла. Ком затыкал мне горло. И я только молчала и плакала. А сейчас не могла замолчать. Будто лавина начала сходить, поддевая всю грязь, и остановить ее было уже невозможно.

— После моего четырнадцатилетия, я стала думать о том, кем бы я хотела стать. К этим мыслям меня привела Святослава. Она часто задавала вопрос, что я буду делать потом, когда закончится детский дом. И я не могла представить. Чем я буду заниматься? А она уговаривала меня пойти учиться после девятого класса. Мне было страшно. Но она говорила, что это намного лучше, чем жить здесь. И вот, мы сидели и общались о будущем. Смотрели сайты различных колледжей. И я поняла, что хочу стать художником. Мы нашли колледж в интернете, изучили требования к абитуриентам. Какие экзамены надо сдавать. Достали мои работы, чтобы оценить их художественную ценность. И среди них, была работа, выполненная карандашом. Это было обнаженное тело девушки со спины в пол-оборота. Святослава узнала себя. Я боялась, что она рассердится. Но девушка разглядывала себя с интересом, а потом обняла меня крепко и поблагодарила. В этот момент в комнату вошла соседка. Увидела работу, схватила ее и понеслась с ней куда-то. Видимо что бы высмеять. Я очень напряглась. Мне было неудобно перед Святославой. Но она не переживала по этому поводу. А продолжала перебирать работы. Мы решили не бежать за воровкой. Чтобы не доставлять ей удовольствие и не поддерживать ее дурную игру. И были правы. Через короткий промежуток времени пришла воспитатель с моим рисунком. Отдала его и полистала остальные. Кивнула каким-то своим мыслям и ушла.

— Детка, может не надо вспоминать? — запричитала хозяйка квартиры тихим голосом.

— Надо, я устала все держать в себе, улыбаться и делать вид, что все хорошо! Ничего не хорошо! Я до сих пор вздрагиваю, когда мне это снится, плачу, кричу. Потому что это было ужасно. Мерзко, страшно. А самое страшное, что это не закончилось в тот день, это теперь на всю мою жизнь со мной, — прижала руки к горящим и мокрым щекам, — Я пришла к нему домой, сама пришла, потому что мне обещали большие перспективы, потому что говорили, что он может помочь с выставками и поступлением куда захочу. Святославы в тот день не было. А вокруг был такой ажиотаж. И я пошла. Я думала будем рисунки мои смотреть, все взяла с собой. А он с порога начал приставать, — голос сорвался и осип. В голове стали мелькать картинки того времени.

— Выпей! — перед лицом появился стакан с водой, а на плече, согревая теплом, появилась мужская рука, — Это в прошлом, Ясь, — тихо просипел Ярослав.

— Давай ей что покрепче! — тут же засуетилась баба Маша.

— Не надо покрепче, — отмахнулась от рюмки с чем-то сильно спиртным.

Отвернулась от окна и продолжила рассказ.

— Как я от туда выбралась, не знаю. Все работы остались у него. А я была настолько раздавлена, что не могла встать с кровати. Я плюхнулась на складе, потому что хотела побыть одна. Но тот день не прошел бесследно, было кровотечение. И если бы не Святослава, которая меня нашла, и заставила отправить в больницу, то меня бы уже не было. Потом были годы реабилитации. Психологи, и прочее. Меня перевели в другой детский дом. А через короткое время меня забрала под опеку Святослава. Она забрала к себе, как только ей квартиру выделили. А потом заставила поступать в колледж, так я переехала в общежитие. Она же меня заставила поступать в ВУЗ. И хлопотала насчет квартиры для меня. Она мой ангел хранитель. Моя вторая мама, хотя и разница маленькая. Я очень хорошо понимаю, почему она не поет. Так как сама больше не рисую. Чертить-то и то начинала с трудом. Вот такая счастливая жизнь была у меня, баба Маша.

— Главное, что это в прошлом! — тихо ответила старушка, — и раз ты тут, то ты очень сильная, Ясь. Не в мать пошла. В отца. Прорвешься. Завтра встретимся с тобой у банка, я тебе адрес, вот на этом листочке написала, — в руках появился лист бумаги, который я сунула тут же в карман, — встретимся, я тебе деньги отдам. Ты их пристроишь куда-нибудь. А парень твой, — замялась хозяйка квартиры, видимо заметив седину на висках «парня», — поможет, поддержит!

Я не хотела смотреть в этот момент на Ярослава, потому что было страшно увидеть его реакцию. Хотя чего именно я боялась и чего ждала, сама до конца не понимала.

Ярослав

Ярослава продолжала стоять лицом к окну. В помещении висела звенящая тишина. Хозяйка квартиры не находила себе места, ерзая на стуле. Она жамкала салфетку, поглядывала на стройную фигурку плачущей девушки. А меня обуяла растерянность. Это было так странно. Ведь не мальчик уже. Бизнес. Да и определенный житейский опыт за это время успел скопиться. Но с таким я еще не сталкивался. Как помочь пережить то, что пережить невозможно. Да еще и тому, кто отчаянно отталкивает тебя, как раз из-за того, что пережить не может.

В своей жизни мне приходилось утешать женщин. И не один раз. Но все беды сводились в тот момент к тому, что можно было купить, изменить или ускорить за деньги. И это было просто. Достаточно было обнять, и сказать в макушку, что я все решу. Достать карту, приложить к терминалу, и слезы мгновенно исчезали, улыбка появлялась на лице девушки. А тут…

— Ярослава! — окликнул девушку, что сказать я еще не придумал, но тишину очень хотелось разорвать.

Яся не откликалась. Она продолжала стоять, обнимая себя тонкими ручками. Вернулся в коридор, взял там наши вещи. Подошел с ними к девушке и положил на плечи ее ветровку, обнял.

— Мы пойдем. Всем надо прийти в себя. Завтра воскресенье. Банк не работает. В понедельник я отпущу Ярославу, чтобы она с вами сходила, — завершил этот день откровений я.

— А не надо нам банк. Банкоматы работают. Мы просто переведем деньги с счета на счет и все, — встрепенулась баба Маша, — чтобы Яся не срывала рабочие задачи.

— Хорошо. Я привезу Ярославу завтра туда, куда вы написали. До завтра, — выговорил я, перенимая дрожь девушки от ее плечика, что дрожало в моей ладони.

Направил свою сотрудницу к выходу. Помог обуться. Попрощался с хозяйкой квартиры, и вывел Ясю на свежи воздух.

— Я предлагаю пройтись. Погода неплохая. Тебе надо проветриться, — не предлагал, а просто озвучивал то, что собирался сделать, доставая телефон и открывая карту города.

— Мария Степановна, — спохватилась девушка, — ей на нервной почве может быть плохо! Нельзя оставлять старушку.

— Ничего, выпьет валерьянки! — развернул обратно в сторону двора девушку, не давая ей вернуться в подъезд, — пойдем! — взял ее руку и потянул в сторону выхода из двора.

Яся не сразу сжала в ответ мою ладонь. Пальчики подрагивали. Девушка безвольной куклой шла за мной. Но по мере того, как мы удалялись от дома старушки, рука Яси согревалась, и наконец, она сжала мою руку в ответ. Скорость шага стала выше. Я больше не чувствовал себя тягачом, который тянет за собой сломанный корабль. Через какое-то время девушка сровнялась со мной, встав плечом к плечу. И мы уже продолжили прогулку, держась за руки, как среднестатистическая пара.

— Это хорошо, что мы сейчас погуляем. Я посмотрю город. Основные архитектурные ансамбли, чтобы вписать новый проект в городскую среду, — перешла на деловой тон моя сотрудница.

— Ясь, давай просто погуляем, оставь в покое работу, никуда она не убежит. Наслаждайся весной. Оглянись, мы в городе впервые. Жизнь кипит, все меняется, обстоятельства, города. Ты теперь не одна. Погрузись в то, что есть сейчас, хоть немного выйди из прошлого, — рассердился я.

— На нас смотрят с недоумением. Встречные прохожие, — тихо проговорила девушка, оперившись лбом в моё плечо.

— Это не потому, что я старый, а ты юная и прекрасная. А потому, что ты зареванная и опухшая. Давай в кафе зайдем. Перекусим. Ты же не ела ничего у Марии Степановны. Ты умоешься. И продолжим прогулку, — предложил я.

Яся отпрянула от меня, еле успел сжать пальцы покрепче, чтобы рука не выскользнула из моей. Почему-то мне не хотелось, чтобы наши касания прервались. Она осмотрела себя в витрине магазина. Чуть приблизилась, чтобы рассмотреть лицо.

— Это ужасно! — воскликнула она и повернулась ко мне.

Я вглядывался в такое родное, да слегка опухшее, покрасневшее, лицо. Но теперь более живое что ли, и более знакомое, и не видел ничего ужасного.

— Просто заплаканная, — поспешил успокоить девушку.

— Пойдем скорее! — потянула меня Яся к входу в ближайшее кафе.

Теперь я шел за ней, как взятый на буксир танкер. И ловил себя на мысли, что пойду за ней куда угодно. И не отпущу. От этой мысли становилось спокойнее. Понятнее. В мою жизнь возвращалась стабильность и перспективы на будущее. В голове стали намечаться тут же планы. Я сам себе улыбнулся. Решение было принято. Непростое. Но такое важное решение, которое теперь разложило все по полочкам и стало легче. Появлялись новые проблемы, но уходила из жизни неопределённость, а вместе с ней нервозность.

Как только мы вошли внутрь, Яська убежала в туалет. А я сел за столик, и разглядывая меню, стал осознавать и вживаться в роль нового для себя состояния несвободного мужчины. Её мужчины.

— Моя Яся, — повторил вслух тихонько я, для закрепления, и это мне очень понравилось.

Страх и неуверенность тоже отступали. Приходила уверенность. Теперь я просто не мог сомневаться или боятся. У меня в руках Яся. Я просто не мог ее подвести.