Ты попалась, пышка! (СИ)

Глава 1. Настроение «Оранжевая бестия»

Глава 1. Настроение «Оранжевая бестия»

Утро первого апреля по традиции било рекорды паршивости.

Началось всё с того, что в метро на меня начали странно коситься ещё на эскалаторе. Я завертелась, пытаясь осмотреть тылы, насколько это позволяла комплекция и законы физики. Спина белая? Платье разошлось? Последнего боялась больше всего. Моего законного пятьдесят четвёртого размера в магазине не нашлось, а пятьдесят второй обтянул стратегические запасы так плотно, что я чувствовала себя перетянутой докторской колбасой в натуральной оболочке. Но модель была удобной, а цвет «оранжевая бестия» придавал боевого запала. Что было актуально перед встречей с мерзавцем, который мне вчера изменил.

Но народ продолжал странно поглядывать…

Я даже зеркальце из сумочки достала — проверить, не «осчастливила» ли меня какая-нибудь мимо пролетающая птичка на удачу. Нет, макияж на месте, причёска «забодаю изменника» держится на честном слове и лаке сильной фиксации. Так почему бабулька с тяжёлой сумкой испуганно прижала её к себе, когда я просто встала рядом? Я, конечно, женщина эффектная, но не настолько, чтобы вызывать у граждан приступы паранойи.

Хотела ей сказать, что предпочитаю безналичный расчёт и честный труд (особенно в день зарплаты), но вовремя прикусила язык. Юмор хорош в компании друзей, а посторонние мою самоиронию могут принять за чистосердечное признание.

К моменту, когда дотопала до нашей клиники, где работала бухгалтером, уже чувствовала себя как минимум Аль Капоне в платье. Коллеги на ресепшене встретили меня дружным хохотом и бурными аплодисментами. Я элегантно поклонилась, полагая, что все уже знают о том, как я спустила Пашку с лестницы. Но охранник Степаныч, поправляя фуражку, вдруг выдал:

— Наша миллионерша пришла! Яся, ты если что, меня в долю возьми. Я на шухере постою, у меня зрение — единица!

— Степаныч, свою долю ты получишь, как полагается, по зарплатной ведомости, — отбрила я, стряхивая капли весеннего дождя с плеча.

И сразу прошла к лифтам, игнорируя смешки коллег. Я помнила, что сегодня день дураков, поэтому была в полной боевой готовности. В кабину в последний момент вбежала Полина — моя подруга и лучший физиотерапевт в радиусе трёх районов. Она недавно выскочила замуж и светилась, как новогодняя лампочка.

— Пашку видела? — поинтересовалась я.

— Добить хочешь? — понимающе хмыкнула Поля. — Он ко мне с утра приходил, просил вправить позвонки после того, как ты вчера его шваброй отходила.

— Ты бы ему мозги вправила, — тихо рассмеялась я, но потом вздохнула: — А лучше мне. Как я могла быть настолько слепой?

— Зато теперь прозрела, — утешила она и подмигнула. — Я тоже не сразу настоящую любовь нашла, зато теперь ни о чём не жалею.

Она вышла на своём этаже, и её место заняла моя помощница Леночка.

— Павла не встречала?

— Сбежал при виде тебя! — хихикнула она. — Сказал, что боится твоей «агрессии при задержании». А зачем он тебе? Говорят, вы расстались.

— Мой бывший «сожитель по расчёту» забыл забрать свои парадные выходные трусы, когда бежал от моей швабры. Вместе со своей новой шваброй — ну, той самой стройной ланью, которая, видимо, питается исключительно солнечным светом и моими нервами. Вот решила вернуть имущество, вдруг они у него последние. А то парень так страдал, живя с «толстухой» ради экономии на жилье и моих борщах, что я просто обязана проявить гуманизм.

Двери лифта разошлись, и мы вышли на нашем этаже.

— Яся, видео — просто огонь! — наперебой закричали коллеги. — Ты теперь официальная звезда интернета!

— Какое ещё видео? — я насторожилась. Внутри шевельнулось нехорошее предчувствие (обычно оно просыпается одновременно с аппетитом, но сейчас было как-то не до эклеров).

Проигнорировав коллективное улюлюканье, решительно направилась к своему столу. Бухгалтерия — это мой бастион, мой островок стабильности, где цифры никогда не врут (в отличие от мужчин). Включила компьютер, открыла рабочий чат и увидела ЭТО.

В закрепе висела ссылка от нашего травматолога Лёши. Текст гласил: «Яся, мать, ты ли это? Прощай, мы будем носить тебе передачи!»

Перехожу по ссылке. Паблик «Подслушано в нашем районе». Заголовок капслоком, от которого у меня задёргался левый глаз: «ВНИМАНИЕ! РОЗЫСК! ОПАСНАЯ МОШЕННИЦА ОБОБРАЛА ПЕНСИОНЕРОВ НА МИЛЛИОНЫ!»

Ниже — видео. Зернистое, как каша в дешёвой столовой, но вполне узнаваемое. Какая-то монументальная женщина в моём любимом изумрудном пальто (оно стоило как крыло самолёта, между прочим, и скрывало всё, кроме моего бурного темперамента) заходит в отделение банка. Дама на видео решительно поправляет сумку и скрывается за дверями.

А под видео — скриншот. Моё лицо. Крупным планом. С той самой фотки, где я в прошлом месяце пыталась изобразить «роковую женщину» на корпоративе в честь женского праздника, но в итоге выгляжу так, будто прикидываю, хватит ли мне одной порции шашлыка или заказать вторую.

«Если вы видели эту женщину, звоните 112! Действует дерзко, входит в доверие, представляясь врачом или соцработником. Особые приметы: яркая внешность, лишний вес, острый язык».

— Лишний вес? — вслух возмутилась я. — Это совесть у вас лишняя! У меня — представительная фактура!

Под ссылкой в чате начался полнейший ад.

«Яся, почём нынче курс обмана пенсионеров?» — это Лёша.

«Ясенька, а миллионы в какой валюте? Если в евро, я готова стать твоим соучастником», — это наша медсестра Светочка.

«Яся, а где мои комиссионные за молчание?» — это наш хирург.

«Ясенька, купи мне новый томограф, тебе всё равно теперь деньги девать некуда!» — это главврач (шутник, блин).

«Девочки, смотрите, как на ней сидит это пальто! Сразу видно — на ворованные взято!» — а это уже наш отдел кадров, ядовитые мои.

Я сидела, глядя на экран, и чувствовала, как внутри закипает праведный гнев бухгалтера, у которого в пятый раз не сошёлся баланс. День дурака. И мои коллеги, кажется, решили, что я — главный кандидат на трон в этом королевстве.

«Ребята, это не смешно, — набрала я, чувствуя, как пальцы едва попадают по буквам. — Видео из банка — это когда я ходила забирать карту. А фотку вы откуда взяли?..»

Мои руки замерли, потому что я вспомнила, кто сделал это фото.

— Паша... — прошипела я. — Ты не просто мелкий альфонс, ты ещё и режиссёр дешёвых драм.

Монтажёр недоделанный. Видимо, бывшего так задело, что я выставила его вместе с кактусом и запасом носков, что он решил устроить мне «весёлую» жизнь.

— Так, — сказала я себе, глубоко вдохнув (ткань моего нового платья при этом угрожающе натянулась на груди). — Спокойно. Пошумят и забудут.

— Что, Ясь, прикидываешь, сколько на адвокатов уйдёт? — в дверях нарисовался сам Пашка, так и светясь от самодовольства. — Ты не злись, сегодня же первое апреля! Зато какой охват, какая популярность! Впрочем, ты всегда была… заметной.

— Паш, — я медленно поднялась из-за стола, чувствуя, как пятьдесят второй размер платья угрожающе трещит. — Ты либо удаляешь этот шедевр, либо я покажу, что такое «агрессия при задержании» в исполнении женщины, у которой в руках тяжёлая папка с годовым отчётом.

Коллеги ржали, Паша кривлялся, Ленка пыталась меня успокоить. Все думали, что это просто забавная шутка. Обычный первоапрельский стёб. Я и сама пыталась выдавить из себя улыбку, мол, оценила юмор. Но через час, когда я увидела, что количество просмотров перевалило за сто тысяч, а под видео начали появляться комментарии вроде «Я видел её! Она живёт в моём доме!», стало не до смеха.

Но я постаралась сосредоточиться на работе. День дурака не давал отсрочку сдачи отчётности.

Вечером, когда я уже выключала компьютер, в бухгалтерию вошёл мужчина. Очень большой и мускулистый мужчина. В чёрном пальто, которое на его плечах сидело так, будто под ним скрыты не просто мышцы, а как минимум два запасных двигателя от танка. У незнакомца было лицо человека, который никогда не слышал о первом апреля.

— Яна Дмитриевна Соколова? — голос у мужчины был такой, что у меня в кабинете сама собой захлопнулась сейфовая дверь.

Я поняла: шутки закончились.

Мужчина не просто вошёл — он заполнил собой всё пространство, вытеснив из бухгалтерии запах дешёвого чая и сплетен. На вид ему было около тридцати пяти, и выглядел он как ожившая фантазия создателей боевиков. Тёмное пальто идеально сидело на широких плечах, а под ним угадывался рельеф, способный заставить покраснеть даже наш анатомический атлас в кабинете хирургии. Лицо — вырубленное из гранита, с тяжёлой челюстью и глазами цвета арктического льда.

Он медленно перевёл взгляд на меня, и я почувствовала, как моё нарядное платье «оранжевая бестия» вдруг стало мало в самых интересных местах. Его взгляд не просто скользнул по мне — он провёл тщательную инвентаризацию. Сверху вниз, с задержкой на декольте, где мой пятый размер отчаянно боролся за свободу. Казалось, незнакомец за секунду вычислил и обхват, и объём, и даже процент содержания хлопка в ткани.

— Яна Дмитриевна Соколова? — повторил мужчина, и его голос отозвался где-то в районе моего копчика приятной, но пугающей вибрацией.

Я сглотнула, поправляя вырез (чисто машинально, честное слово!) и стараясь придать лицу выражение «я здесь только считаю налоги, а не закапываю трупы».

— По какому вопросу? — выдавила с трудом, изо всех сил изображая деловую колбасу. — Если вы из налоговой или аудитор с проверкой, то у нас рабочий день до шести. Приходите завтра… И вообще, мы работаем по упрощёнке, так что ваши грозные брови на меня не подействуют. Хотя... признаю, что брови впечатляющие.

Казалось, мужчина даже не заметил мою попытку пошутить. Он достал удостоверение, мельком показав золотистый герб.

— Глеб Громов, майор полиции. Гражданка Соколова, вы задержаны по подозрению в мошеннической деятельности в особо крупных размерах. Прошу проследовать за мной.

В кабинете стало так тихо, что было слышно, как в коридоре булькает кулер. Моё сердце сделало кульбит и ушло в пятки, решив, что там безопаснее.

— Послушайте, товарищ майор Громов... — я попыталась улыбнуться, но немеющие губы слушались плохо. — Если вы о том идиотском видео из интернета, то это первоапрельская шутка. Мой бывший — редкий подлец и обладатель кривых рук в плане монтажа. Я не грабила пенсионеров! Я сама через двадцать лет буду пенсионеркой, это же конфликт интересов!

Как по мановению волшебной палочки, в дверях материализовался Паша. Вид у него был такой, будто он только что съел лимон, закусив его собственным галстуком.

— Офицер! — заблеял он, выставляя перед собой ладони. — Это правда была шутка! Подтверждаю! Яна, конечно, способна из кого угодно вытрясти душу и выглядит как танк в платье… Но она добрая, честное слово! Даже мухи не обидит, если та не залезет в её тарелку. Подумаешь, украла пару бланков из банка... Но она не преступница, она просто... деньги любит больше, чем мужчин!

Я почувствовала, как мои щёки по цвету сравнялись с платьем. О чём этот придурок? Какие бланки я украла? О, Паша, если нас не посадят в одну камеру, я из тебя… оригами сделаю.

— Замолчи, ради бога, ты делаешь только хуже! — я вскочила из-за стола, и стул с грохотом отлетел к стене. — Никуда я не пойду! Это произвол! Видео сфабриковано, права мои нарушены, и вообще — я буду говорить только в присутствии своего адвоката! И, желательно, при включённых камерах федеральных каналов!

И посмотрела на Громова так дерзко, как только могла, выставив вперёд подбородок. Майор на секунду замер, его губы едва заметно дрогнули в короткой ледяной ухмылке, от которой по телу поползли мурашки.

— Адвоката? — вкрадчиво переспросил он, делая медленный шаг в мою сторону. — Кажется, гражданка Соколова пересмотрела голливудских фильмов. У нас здесь не Лос-Анджелес, Яна Дмитриевна. Это не кино, а суровая реальность.

Он продолжал приближаться. Медленно, неуклонно, как ледокол к застрявшей во льдах шхуне. Коллеги вокруг начали испуганно лепетать: «Офицер, ну правда шутка...», «Яся не такая...», но Громов их не слушал. Он смотрел только на меня.

Я хотела отступить, сбежать через окно (хотя признаю — идея так себе), но вместо этого в защитном жесте выставила перед собой папку с годовым отчётом. Плотный картон, триста листов ценной информации — мой единственный щит.

— Не подходите! — дрожащим голосом предупредила я. — У меня здесь сводный баланс, и я за него жизнь отдам!

Глеб Громов оказался рядом мгновенно. Я почувствовала его жар, запах терпкого парфюма и мужской, первобытной силы. Майор не стал спорить. Он просто сократил дистанцию до минимума, максимально лишая меня кислорода.

— Баланс — это хорошо, — нависнув скалой, негромко сказал прямо мне в лицо. — Но закон важнее.

В следующую секунду мир перевернулся. Я охнуть не успела, как папка с отчётом полетела на стол, а чьи-то стальные руки обхватили меня за бёдра. Глеб легко, будто я весила не сто десять килограммов, а была пушинкой, поднял меня и закинул себе на плечо.

— Эй! Поставьте меня на место! — возмущённо закричала я, барабаня кулаками по его широкой, как взлётная полоса, спине. — Это похищение! Моё платье! Вы хоть знаете, как сложно найти удобную одежду на таких, как я? Оно же помнётся!

— Разберёмся в отделе, — коротко бросил майор.

Под оглушительное молчание коллектива и тихую икоту Павла, Громов развернулся и чеканным шагом вынес «оранжевую бестию» из бухгалтерии. Мои ноги в туфлях-лодочках беспомощно болтались в воздухе, а перед глазами маячила его обтянутая чёрной тканью пятая точка, которая, должна признать, была единственным плюсом в этой катастрофической ситуации.