Ты попалась, пышка! (СИ)

Глава 9. Реальность без фильтров

Глава 9. Реальность без фильтров

Утро в клинике началось не с кофе, а с перекрёстного допроса. Стоило мне переступить порог и занять своё рабочее место, как бухгалтерский отдел превратился в филиал программы «Пусть говорят». Коллеги заглядывали в кабинет под любым предлогом: кто-то резко забыл, как оформлять авансовый отчёт, кому-то срочно понадобилась справка, которую обычно просят раз в пятилетку.

— Яся, ну как ты? Что это было? — шептала Лидочка из регистратуры, испуганно хлопая наращенными ресницами. — Говорят, тебя сам спецназ брал! Будет суд? Тебя отстранят?

Я выпрямила спину, чувствуя, как под тонкой блузкой всё ещё горит кожа там, где её вчера касались руки Громова. Каждое слово давалось с трудом, словно я жевала сухой песок.

— Успокойтесь, коллеги. Произошла досадная ошибка, — ответила максимально ровным, «бухгалтерским» голосом. — Следствие во всём разобралось. Никакого дела нет, обвинения сняты. Обычное недоразумение в системе ИТ. Работаем в штатном режиме.

Я держалась. Улыбалась дежурно, проверяла счета, даже сделала замечание Павлу (который при виде меня вжался в стул и не отсвечивал). Внутренняя броня звенела, но не трескалась. Ровно до того момента, пока я не оказалась в кабинете физиотерапии у Полины.

Полька только глянула на моё лицо — бледное, с тщательно замазанными консилером тенями под глазами — и всё поняла без слов. Она молча подошла к двери, вывесила табличку «Технический перерыв» и повернула ключ.

— Рассказывай, — усаживая меня на кушетку, коротко бросила она.

И плотину прорвало. Я рыдала так, как не плакала, наверное, с того самого выпускного. Всхлипывая и размазывая тушь, вывалила на подругу всё: и ночёвку, и «тёмное пламя», и ту злосчастную эсэмэску от Серёги-айтшника, которая превратила мою карету в тыкву, а майора — в крысу.

Полина слушала молча, задумчиво перебирая провода аппарата магнитотерапии. Когда я замолчала, икая и вытирая нос одноразовой салфеткой, она вздохнула.

— Знаешь, Ясь... если отбросить все эти ваши искры и гормоны, то всё изначально выглядело подозрительно. Я ещё вчера подумала: странно, что тебя пришёл арестовывать майор. Один… А если бы настоящий следователь всерьёз подозревал Анжелу, её бы уже давно «приняли» под белы рученьки прямо в рекламном агентстве. И этот твой Громов... он ведь подозрительно легко поддакивал всем твоим версиям. Слишком охотно шёл у тебя на поводу, позволяя тебе «расследовать» собственное дело.

— Да какая я дура! — я снова зашлась в рыданиях. — Уши развесила, губы раскатала... Поверила, что Глеб правда увидел во мне женщину, а не подозреваемую. А ему просто нужно было потешить своё эго. Посмотреть, как «монументальная Яся» будет метаться в капкане, который он сам же и расставил. Глебушка-задохлик заматерел и решил показать зубы. Господи, Поля, как же это унизительно!

Полина присела рядом и обняла меня за плечи.

— Ну, тише, тише. Может, ты всё-таки что-то не так поняла? Ну мало ли, что там за видео этот Серёга удалял. Поговори с ним, Ясь. Вдруг там есть другое объяснение?

Я резко вытерла слёзы и решительно качнула головой.

— О чём говорить, Полин? О том, как профессионально он имитировал страсть, зная, что всё это — фарс? Нет уж. Я вчера ушла по-английски, пока он плескался в своём «очень холодном душе». Но на прощание всё же оставила автограф.

— Что сделала? — Поля с интересом округлила глаза.

Я шмыгнула носом и криво ухмыльнулась:

— Написала помадой на зеркале в коридоре: «Иди ты... в пунш, Глебушка-задохлик!». И смайлик пририсовала. Злобный такой.

Поля на секунду замерла, а потом прыснула. Через мгновение мы уже обе хохотали до колик в животе, представляя лицо сурового майора Громова, когда он, выйдя из душа, обнаружит это послание на запотевшем стекле. Смех смыл остатки липкого ужаса и обиды, что душили меня всё утро.

Я поднялась с кушетки, поправила причёску и глубоко вздохнула. Дрожь в руках унялась.

— Всё, Поль. Сказка закончилась, пошли титры. Пора возвращаться в реальность, где у меня квартальный отчёт, прилипчивый бывший и лишние килограммы, которые Громов так «деликатно» воспевал. А Глеб... о чём с ним разговаривать? Просто ещё один придурок на моём жизненном пути.Чуть более накачанный, чем предыдущие, но суть та же.

— Уверена, что переболеешь? — Поля сочувственно посмотрела на меня.

— Бухгалтеры не болеют, Поля. Они проводят переоценку активов и списывают безнадёжные долги. Вот и Громова я сегодня официально списала в убытки.

Я вышла из кабинета физиотерапии с высоко поднятой головой. Сердце всё ещё ныло, но это была знакомая, тупая боль. С ней можно жить. С ней можно работать. А «оранжевая бестия» ещё покажет этому городу, что её нельзя использовать в качестве реквизита для погорелого театра.