Ты попалась, пышка! (СИ)

Глава 4. Дебет, кредит и два слоя синтепона

Глава 4. Дебет, кредит и два слоя синтепона

Я вздохнула, чувствуя, что крепость моего сарказма даёт трещину. Глебка Громов вырос. И, судя по всему, он всё ещё не научился вовремя отходить в сторону, когда я иду напролом. Но… какой у меня выход?

— Ладно, — нехотя сдалась я.

На лице Громова расцвёл хищный оскал, и голос стал вкрадчивым:

— Может, теперь расскажешь правду о своём Паше?

— Я рассказала всё, Громов. Чистую, как слеза младенца, правду, — я сложила руки на груди, отчего многострадальный замок на платье жалобно звякнул. — И если ты ищешь в этой истории криминального гения, то смотришь не в ту сторону.

Глеб приподнял бровь, покручивая в пальцах тяжёлую ручку. Его взгляд всё ещё был цепким, но теперь в нём читалось не столько подозрение, сколько профессиональное любопытство.

— Ты считаешь, что Павел не потянет на роль организатора? — уточнил он.

— Пашка-то? — я не сдержала ироничного фырканья. — Глеб, Паша — это человек, который трижды вызывал сантехника, потому что не мог догадаться почистить фильтр в стиральной машине. Его «интеллектуальный максимум» — это выбрать фильтр для фото, который сделает его скулы острее. Чтобы стать мошенником такого уровня, нужно иметь хотя бы базовое представление о логике и планировании. А у Павла вместо планирования — режим ожидания, когда я приготовлю ужин.

Вскочив в азарте, я подалась вперёд, чувствуя, как внутри просыпается мой внутренний аналитик, закалённый годами сведения дебета с кредитом.

— Если в этой схеме и есть «мозг», то он определённо принадлежит его новой пассии. Эта «лань», Анжела, или как её там… Она ведь не просто так крутилась вокруг моего бывшего. Я ещё удивилась, как девица с модельной внешностью запала на такого додика! Такие ходят по магазинам за чужой счёт, а Паша даже на свиданиях делил счёт за кофе.

Громов замер, внимательно слушая и мысленно сопоставляя факты.

— Продолжай, — коротко бросил он.

— Она знала о моей жизни всё, — я опёрлась о стол и немного наклонилась к Глебу. — Моё расписание работы, когда я ухожу, когда возвращаюсь. Наверняка не раз видела мой гардероб. Помнишь то изумрудное пальто на видео? Оно висело на виду в прихожей. Найти такое же и замаскироваться под меня труда не составило.

— На видео женщина выглядит… внушительно, — Глеб деликатно подбирал слова, поглядывая на меня снизу вверх. — Анжела, судя по твоим описаниям, весит в два раза меньше.

— В том-то и фокус! — я победно вскинула палец. — Намотай на себя пару слоёв синтепонового одеяла или пару старых пуховиков, сверху надень моё оверсайз-пальто, повяжи объёмный шарф — и вуаля! Ты уже не «хрупкая лань», а «монументальная Яся». Изменить походку, добавить объёма в нужных местах — и на зернистом видео с камер наблюдения подмену не заметит даже родная мать, не то что сонный охранник.

Я начала мерить шагами тесную допросную, чувствуя, как детали пазла встают на свои места.

— Она всё рассчитала. Подговорила Павла на эту «первоапрельскую шутку» с видео и ориентировкой. Сказала ему что-то вроде: «Ой, Пашутик, давай проучим твою Ясю, пусть народ посмеётся». А сама в это время, в моём обличье, обчищала счета, зная, что в случае чего — все пальцы укажут на меня. А если совсем прижмёт, и полиция начнёт копать глубже, просто свалит всё на Пашку. Мол, это он её подговорил, он украл данные из банка, он режиссёр. А она просто влюблённая дурочка, которая выполняла просьбы своего «краша».

Громов молчал. Он смотрел на меня так, будто видел впервые — и дело было явно не в школьных воспоминаниях.

— Рабочая версия, Соколова, — поднимаясь, наконец произнёс он. — Циничная, продуманная и очень похожая на правду. У Анжелы действительно есть доступ к базам данных рекламного агентства, а её финансовое положение… скажем так, оставляет желать лучшего.

— Вот видишь! — я остановилась прямо перед ним. — Я бухгалтер, Глеб. И привыкла искать, куда уходят деньги и кому это выгодно. Паше выгодно только, чтобы у него всегда были чистые носки и полный холодильник. А красотке Анжеле нужны тугрики на шопинг в Милане.

Глеб медленно сократил дистанцию. В комнате стало тесно не от мебели, а от того электричества, которое снова начало вибрировать между нами. Он положил ладонь на стену, нависая надо мной, и я невольно залюбовалась игрой теней на его лице.

— Значит, ты утверждаешь, что стала жертвой излишнего доверия? — его голос стал низким, с вкрадчивой хрипотцой, от которой у меня по спине пробежал табун мурашек.

— Именно, — выдохнула я, стараясь не смотреть на его губы, которые были слишком близко. — Я слишком хороша, чтобы меня копировали безнаказанно.

— С этим трудно спорить, — ухмыльнулся майор. — Копию от оригинала я теперь отличу с закрытыми глазами. У оригинала… острый ум и совершенно невыносимый характер.

Он резко выпрямился, возвращая себе официальный вид, хотя в глазах всё ещё плясали чертенята.

— Собирайся, «оригинал». Едем проверять твою теорию. Если Анжела действительно спрятала «реквизит» в виде одеял и похожего пальто, нам нужно найти его раньше, чем она решит избавиться от улик.

— А как же мой адвокат и федеральные каналы? — ехидно поинтересовалась я, подхватывая сумку.

— Обойдёмся без прессы, — Глеб открыл дверь и жестом пригласил меня выйти. — Но если твоя версия подтвердится, обещаю… я лично прослежу, чтобы Павел вернул тебе все твои борщи. В денежном эквиваленте.

— Лучше верни мне веру в человечество, Громов, — проворчала я, проходя мимо него. — И купи мне уже, наконец, нормальной еды. Допрос допросом, а режим питания «оранжевой бестии» нарушать опасно для жизни окружающих.

Глеб коротко рассмеялся — на этот раз искренне и открыто. Кажется, следствие обещало быть интересным и жарким.