Ты сдохнешь - я не заплачу

Глава 31

Агата

— О боже, что случилось? — первой в офисе нас видит Оля.

Наверняка она в сильном шоке, так как вся наша одежда в крови, а моё лицо, я уверена, белее полотна. Просто оценивать что-либо мне трудно, так как я не могу вообще успокоиться. И вряд ли смогу в ближайшее время.

— Потом, Оль, — Ар ведёт меня к себе в кабинет, бережно придерживая за поясницу. — Принеси сменную одежду Агаты из её офиса.

— Хорошо, Артур Каримович. Сейчас принесу, — слышу слова девушки, а сама продолжаю как марионетка двигаться вперёд.

Кажется, без контроля со стороны Ара я не смогу сделать даже шаг.

— Сюда пока сядь, Аги, — он помогает мне опуститься на диван, дальше идёт к барному холодильнику, что-то достаёт и плескает в бокал. — Вот, выпей. Тебе надо успокоиться.

Меня трясёт как паралитика. Руки дрожат, когда беру стакан. Резкий запах ударяет в нос, затем ядерный вкус обжигает язык и стекает по пищеводу.

Я зажмуриваюсь и глотаю напиток, который ни за что не стала бы пить, если бы не вся эта ситуация.

Виски, вроде...

— Он выживет? Тот парень?

— Я не знаю, — честно отвечает Ар. — Но мы сделали всё, что могли. Именно так ты должна мыслить в случае чего. У нас нет власти над жизнью и смертью, но у нас есть возможность сделать всё, чтобы спасти жизнь.

— Хотелось бы, чтобы он жил... Такой молодой...

— Смерть — это всегда печально, — Артур забирает у меня бокал с виски и берёт мои ладони в свои, мягко сжимает пальцы.

Я опускаю взгляд на наши сцепленные руки. И у меня, и у него они в крови того парня.

— Не говори так... Про смерть... Он ведь ещё не умер.

— Ты будешь не виновата в этом, Аги. И я тоже.

— Артур Каримович? — Оля стучит по косяку двери. — Вот одежда. И ещё влажные салфетки. Я подумала, могут понадобиться.

— Спасибо, Оль. На стол положи.

Я поднимаю взгляд на девушку. Она всё ещё в шоке от нашего внешнего вида. Оля с жалостью смотрит на меня, затем кладёт одежду и салфетки на стол, после чего выходит, закрыв за собой дверь.

— Так странно... — я сглатываю горький привкус крови во рту, — в последнее время смерть будто дышит мне в затылок. Будто небо готовит меня к чему-то страшному.

Артур обхватывает мои щеки ладонями и заглядывает мне в глаза.

— Ничего страшного с тобой не случится. У тебя есть я. И я смогу тебя защитить, если ты, конечно, позволишь мне, Агата.

Я смотрю на Ара, словно впервые его вижу. Почему-то сейчас он кажется мне совсем другим, каким я его никогда не знала.

— В детстве я... когда-нибудь засыпала в твоей комнате во время грозы?

Артур удивлённо вскидывает брови.

— Ты помнишь?

— Так это правда? Я думала, это всего лишь сон.

— Ты часто так приходила, Аги. Твои братья даже ревновали, что ты не к ним ходишь, а ко мне.

— Серьёзно? Марс и Эм? — я хихикаю, потому что обычно они наоборот изо всех сил пытались от меня отвязаться, а тут целая ревность. — Я им это обязательно напомню.

— Ну вот... Ты уже хотя бы улыбаешься, — Артур касается пальцами уголка моих губ.

А я поддавшись порыву, хватаю его руку, раскрываю ладонь и прижимаюсь щекой.

— Тепло. Можно я вот так побуду?

— Можно. Всё тебе можно, Аги.

В голове так и звучит та фраза, сказанная на кухне "Может, я просто тебя люблю..."

— Пахнет кровью, — поморщив нос, я сглатываю и снова смотрю на наши руки.

— Давай уже смоем её и переоденемся.

Не спрашивая разрешения, Артур поднимает меня с дивана и несёт к столу, усаживает на него и первым делом начинает расстегивать блузку.

— Просто хочешь на меня голую посмотреть? — вроде пытаюсь пошутить, но голос звучит так хрипло.

А ещё его взгляд... В кабинете полумрак, так как жалюзи задернуты. Во тьме его взгляд сверкает ярче.

Артур медленно расстегивает пуговицу за пуговицей, пока ткань не расходится и не оголяет грудь. Горячие пальцы ныряют под блузку на плечах и тянут. Каждый оголенный кусочек кожи Ар целует, и ему плевать, что я в крови.

Грязную блузку он бросает на пол. Затем тянется к ширинке брюк.

Я только в кино видела, как мужчины вот так раздевают женщин. Он встаёт передо мной на колени, тянет брюки вниз, целует низ живота, косточки бёдер, колени. Хмурится, когда видит содранную кожу.

— Красивая... — его голос такой бархатный сейчас.

И эти касания... Они как трепет... Настолько осторожные и нежные.

Брюки Артур тоже кидает к блузке. После этого он берёт влажные салфетки со стола, но я останавливаю его руку.

— Моя очередь.

Он склоняет голову набок. А я... я кладу пальцы на пуговицы его рубашки.

— Аги... — Ар тянется к моему лицу и трётся носом о щёку. — Неужели ты не понимаешь, насколько всё плохо? Ты же меня с ума сводишь. Я думал, не вынесу эту ночь.

Хрипотца в его голосе отдаётся тяжестью внизу живота. Не знаю, как мне удаётся продолжать молча расстегивать его рубашку. Так много хочется сказать. А может, и не стоит?

Когда рубашка оказывается расстегнута, я веду пальцами по его груди, целую, как целовал меня он. Скольжу под ткань и тяну её вниз, пока она не падает к той куче с моей одеждой.

Дальше я касаюсь пряжки ремня. Артур резко обхватывает моё запястье.

— Не надо.

— Я хочу. Хочу, как ты делал.

— Боюсь, так просто не получится, малыш.

— Почему? Давай попробуем... — снова тянусь к ремню, чувствую его твёрдый член под пальцами.

Ар шипит, резко отводит мою руку, затем подхватывает меня за бёдра и поднимает со стола. Уже через мгновение я чувствую, как моя спина с грохотом вжимается в дверцу шкафа.

— Ну я же сказал не надо, — он языком проводит по моим губам, я зарываюсь пальцами в его волосы и целую в ответ.

За дверью полный офис людей, а мне так плевать. Я просто хочу чувствовать его сейчас.

Смерть.

Так близко. Когда отец упал. Когда меня чуть не сбила машина. И сегодня.

Что нам отведено? Сколько дней? Сколько лет?

Язык влажный и горячий проходится по моей груди. Ар тянет вниз ткань лифчика и оголяет сосок. Обхватывает его ртом. Я ногтями впиваюсь в широкие плечи и выгибаюсь.

Ещё больше. Мне надо ещё больше.

Артур будто слышит мои мысли. Он опускает руку к трусам и отводит ткань. Я слышу хлюпающий звук моей влаги, а затем звяканье пряжки ремня. Его пальцы скользят по половым губам, пощипывают клитор, затем давят на какую-то точку ближе к анусу.

Так хорошо, что больно. Слёзы выступают на щеках, так как с каждым его поцелуем терпеть становится всё труднее.

Ар отводит мою ногу и прижимает к дверце шкафа. Я чувствую его твёрдый горячий член, скольжение головки по половым губам. А ещё дикое, сумасшедшее желание ощутить его внутри. Всего. Так, чтобы до краёв. Чтобы полностью.

Давление члена усиливается, и в какой-то момент я жду боли, но её нет. Вообще никакой. Только распирающее чувство внутри, будто меня во мне самой стало много. Будто для Ара я слишком тесная.

От нетерпения я начинаю елозить спиной по дверце, но Ар крепко меня держит, что-то хрипло простанывает мне в плечо, затем вытаскивает член и снова проталкивает в меня. Так медленно двигается. Так осторожно.

Никакой боли. Только наслаждение уже даже от того, что он во мне.

Слюни собираются во рту. Я дёргаю Ара за волосы, кусаю за подбородок. Мне всё кажется, что мне мало, что хочется ещё больше.

— Тихо, Аги. Не хочу причинить тебе боль.

Он снова выходит. А затем вставляет, но уже резче. Я вскрикиваю от пронзившего моё тело удара током. Это как волна от поясницы к животу, затем весь разряд концентрируется там, где двигается его член. Он так туго скользит. Ощущения необычные. Я вовсе не так представляла себе секс. В моих фантазиях удовольствие не было настолько глубоким.

Ар начинает двигаться быстрее, отчего напряжение в животе усиливается. Его толчки вдаливают меня в дверцу шкафа, и с каждым новым движением я вскрикиваю. Я не понимаю, как можно молчать. Я даже не знаю, что может быть приятнее и безумнее того, что происходит.

— Мамочки, — вскидываю голову и пока Ар продолжает вбиваться в меня, я изгибаюсь в судороге, от которой сводит ноги и отключает разум.

Смерть, сколько нам отмерено? Сделай так, чтобы жизнь не кончалось.

Чтобы этот пульс бился во мне вечно.