Уникальная помощница для следователя-орка

Глава 17. Предел

Его губы обжигают. Бронк целует меня властно, требовательно, стирая все мысли, весь страх, весь стыд. Остаётся лишь это безумное ощущение. Его губ на моих губах, его язык, изучающего мой рот.

Я тону в этом поцелуе, мои пальцы судорожно впиваются в ткань его рубашки, лишь бы не потерять опору, потому что ноги подкашиваются. Он издает низкий стон, и его руки скользят ниже, одна все так же прижимает меня к стеллажу, другая срывает с моего бедра декоративный клапан, обнажая кожу.

Его пальцы – грубые, шершавые – впиваются в обнажённую кожу, и я вздрагиваю, но не от страха, а от нахлынувшей волны желания. Острой и всепоглощающей жажды.

Низ живота томительно тянет от предвкушения. Мои мысли превращаются в кашицу. Никаких идей, никаких запретов. Хочется просто отдаться в его власть и будь, что будет. Ведь это напряжение… оно висит между нами уже столько времени…

– Грум... – пытаюсь я выдохнуть его имя, но оно тонет в его очередном поцелуе.

Его пальцы скользят по бедру, описывают мои изгибы. Пока неторопливо, но я чувствую… Он сдерживается. Он хочет зайти куда дальше этих поцелуев. Дальше.

Бронк отрывается от моих губ. Его дыхание горячее и прерывистое. Он прижимается лбом к моему. Его тёмные и дикие глаза впиваются в меня.

– Скажи «стоп», – его голос хриплый, натянутый. – Скажи, Элли, и я остановлюсь. Прямо сейчас.

Я замираю, читая в его взгляде не только похоть, но и отчаянную борьбу с самим собой. Он даёт мне выбор. Последний шанс отступить. Но я уже за гранью. Я уже в эпицентре бури, и я не хочу спасаться.

Вместо ответа я сама поднимаюсь на цыпочки и прижимаюсь губами к его, вновь и вновь, безмолвно давая ему разрешение. Это срывает с него последние оковы контроля.

Бронк подхватывает меня на руки и несёт куда-то. Его губы снова находят мои. Страстно, дико он покоряет меня. Я вплетаю пальцы в его тёмные волосы. Отзываюсь на каждое его прикосновение.

Мы останавливаемся. На мгновение мои ноги касаются пола, пока Бронк… сметает с ближайшего стола стопки папок. С грохотом, который отдается эхом в тишине хранилища, они летят на пол, заставляя моё сердце сделать кульбит. Пыльные дела о старых преступлениях веером разлетаются по полу.

Боги, что же мы творим? Это ведь безумие! Мы на работе!

Но ведь я сама уже не своя… Вся эта недосказанность, это безумное притяжение… его просто невозможно уже контролировать. Да и не хочется. Больше нет никаких сил противиться неизбежному.

Бронк поднимает меня и сажает на освободившуюся поверхность стола. Ледяной холод металла пронзает через тонкую ткань платья, заставляя меня вздрогнуть, но почти тут же его тело прижимается ко мне, согревая, растворяя этот холод в своём жаре. Контраст заставляет кожу гореть.

Его пальцы дрожат, когда он расстёгивает моё платье. Пуговицы отскакивают с тихим щелчком, и кажется, этот звук оглушительно громок в звенящей тишине архива. Я закрываю глаза, в ушах стучит кровь. Стыд и жгучее любопытство борются во мне. Он откидывает ткань, и прохладный воздух касается обнажённой кожи.

Я чувствую, как он замирает. Его дыхание становится громче.

– Элли... – моё имя на его устах звучит с хрипотцой и внезапной, какой-то ошеломительной нежностью.

Я открываю глаза и вижу его взгляд, прикованный ко мне. Он смотрит на меня не как на добычу, а как на сокровище, которое он только что нашёл. Видит не просто тело, а меня. Всю.

Осторожно, почти с трепетом, он проводит пальцами по моей коже, от плеча до изгиба руки. Я вздрагиваю от непривычной ласки, по телу бегут мурашки. Вся его грубая сила куда-то испаряется, сменившись сосредоточенной, почти болезненной чуткостью.

Бронк наклоняется и аккуратно целует меня в шею, скользит губами ниже, оставляя влажную дорожку на ключице, на груди. Он захватывает вершинку, и его язык выписывает по коже медленные, кружащие узоры. Я не могу сдержать стон, и он, кажется, только этого и ждёт.

– Отзывчивая… Элли…

Его шёпот прокатывается по мне волной тепла, желания, безудержной жажды. Его пальцы сминают мою грудь сильнее, вызывая сладкую боль. Горячие губы на моей коже продолжают ласкать и доводить до безумия.

Одна ладонь скользит ниже, опускается на внутреннюю сторону бедра, обжигая своим прикосновением.

Я вздрагиваю, когда он стягивает с меня нижнее бельё. Последняя преграда. Дороги назад нет, но я не останавливаю. Даже если он сказал, что могу… Нет, я уже не в состоянии сделать это. Не могу сказать «нет».

Вместо протеста мои бёдра сами раздвигаются чуть шире, давая ему доступ. Моё молчание – мой ответ.

Пальцы Бронка касаются самого сокровенного, того места, что уже пылает и пульсирует в такт бешеному ритму сердца. Я выгибаюсь, смущённая собственной наготой и откровенностью. Бессознательно пытаюсь отстраниться, но его рука крепко держит меня за бедро.

– Элли… Расслабься…

Его голос низкий, успокаивающий, но в нём слышится собственное напряжённое ожидание. Он сдерживается, но это ненадолго. И я понимаю, что обязана… предупредить его.

– Я… – выдыхаю растерянно, краснею. – Никогда…

Не могу говорить, жгучий стыд накрывает всё моё тело. А Бронк застывает на миг. Он понимает. В его глазах вспыхивает осознание, а следом торжество, и что-то более тёмное, более властное и... бережное. Глубокое удовлетворение от того, что он – первый.

– Моя… – рычит он и вновь впивается в мои губы.

Он не даёт мне возможности опомниться. Его пальцы скользят внутрь. Осторожно, но настойчиво. Растягивая, готовя. Дыхание сбивается напрочь. Он творит с моим телом что-то невозможное.

Я стону, цепляюсь за его рубашку, впиваюсь ногтями в мощные плечи, чувствую, как нарастает невыносимое, сладкое напряжение. И с каждым его толчком, я приближаюсь к чему-то невозможному. Его большой палец касается какой-то нереально чувствительной точки.

И я не выдерживаю. Срываюсь в бездну. Наслаждение, безумное и всесокрушающее, накатывает волной, смывая всё – стыд, мысли, страх.

Тело пульсирует на пике удовольствия, из горла вырывается сдавленный крик, который он ловит своим поцелуем, выпивая его, как самый желанный нектар.

Я обессиленно заваливаюсь на стол. Холод металла приятно морозит кожу, давая ей шанс остыть, прийти в себя от произошедшего. Мысли бьются в голове, но я ни за что не могу уцепиться. Опустошение и глубокое удовлетворение… Всё перемешивается во мне.

– Ты просто потрясающе отзывчивая, Элли, – снова слышу голос Бронка.

И тут в мой затуманенный его ласками мозг проникает новый звук. Резкий, властный скрежет застёжки его брюк. И через мгновение в мою всё ещё пульсирующую промежность упирается его твёрдое, горячее, требовательное желание. Реальное. Неотвратимое. Готовое сделать меня своей по-настоящему.