Уникальная помощница для следователя-орка

Глава 20. Всегда

Мы покидаем Башню, и я делаю глубокий вдох, пытаясь очистить лёгкие от запаха остывшего металла, пыли и… от него. От того запаха, что теперь, кажется, навсегда впитался в мою кожу.

Бронк молча ведёт меня к своему паромобилю, и на этот раз я сажусь на пассажирское сиденье, чувствуя себя одновременно неловко и… на своём месте.

Перед отъездом он вручил мне новый сверток. Внутри оказалось платье. На этот раз тёмно-синее, из мягкой шерсти, с высоким воротником и длинными рукавами. Оно скрывает каждую линию моего тела, каждую тень, оставшуюся от его прикосновений. Но когда я провожу рукой по бедру, то нащупываю едва заметный шов – потайной карман. Внутри лежит холодный, знакомый вес моего маленького пистолета.

Он снова позаботился. О моей безопасности.

Паромобиль срывается с места, и городские пейзажи начинают мелькать за окном. Я комкаю в руках свои перчатки. Пытаюсь вернуть себе хоть каплю профессионализма. Нужно думать о деле. Только о деле.

– Эти совпадения… – начинаю я, глядя в окно. – В деле Мортимера и в нашем. Одни и те же типы артефактов. Не просто ценные, а… специфические. Детали хронометрирования, шестерни из сплава оружейного класса, фокусирующие кристаллы.

Я чувствую его внимание. Он меня внимательно слушает.

– И что это тебе напоминает, Тинкер? – его голос ровный, по-деловому спокоен.

Я закрываю глаза, вызывая в памяти образы из папок.

– Это… как пазл. Мортимер похищал детали для механизмов точного времени. Наш охотник пытался добыть Ключ Времени. А теперь эти заказы в мастерской… «Сборка механизма особой точности»... Это не случайность, Грум. – Я поворачиваюсь к нему, увлеченная нитью своих рассуждений. – Это как если бы кто-то собирал… гигантский механизм. Часы. Но не простые.

Я задумчиво, на автомате, натягиваю перчатки «Шепчущей кожи», и мир вокруг наполняется новыми красками. И тут я чувствую это. Сквозь перчатки на меня обрушивается волна от него. Не просто внимание к моим словам. Это нежность. Тревожная, почти болезненная забота. И под всем этим – ровный, мощный гул желания, того самого, что свело нас с ума в хранилище. Он не охладел. Он… переполнен.

Мои собственные мысли путаются, логика рассыпается, как карточный домик.

Я смущенно отвожу взгляд. Чувствую, как горят мои щеки.

Сосредоточься, Элли! Это… не то, о чём стоит сейчас думать.

– Продолжай, – мягко подталкивает он.

И тут его рука ложится мне на колено. Тяжелая, теплая, властная, но на этот раз без тени пошлости. Просто… утверждающая свой факт.

Я вздрагиваю и пытаюсь собрать мысли в кучу.

– Я… я думаю, это не единичные акты воровства. Это система. Похоже на… на сборку оружия. Очень мощного. Что-то, что может управлять временем или… или использовать его как энергию. Это то, о чём ты говорил. Что-то глобальное и… и опасное.

Последнюю фразу я выдыхаю, окончательно теряя нить, потому что его пальцы слегка сжимают мое колено, и все «глобальное» и «опасное» разом улетучивается из головы, заменяясь осознанием его близости.

Он не смотрит на меня, его взгляд прикован к дороге, но его голос звучит тихо и спокойно.

– Ты, Элли, очень умная девушка, – говорит он, и в его тоне слышится одобрение, смешанное с чем-то ещё, более личным. – После сегодняшнего дела я бы очень хотел, чтобы ты поехала со мной. Домой. Я не хочу и не буду оставлять тебя одну в Нижнем Городе. Слишком опасно. Я хочу, чтобы ты была рядом со мной. Всегда.

В его голосе нет приказа. Это просьба. Непривычно мягкая, но от этого еще более непререкаемая. Я замираю, не зная, что сказать. Сердце колотится где-то в горле.

Паромобиль замедляет ход и замирает на пустынной парковке перед мрачным зданием мастерской. Обшарпанная табличка «Сломанный циферблат» едва мерцает. Вокруг – ни души. Только слышен шум бурной реки, который плещется о набережную.

Бронк выключает двигатель.

Он поворачивается ко мне. Его глаза в полумраке кажутся почти чёрными. Он нежно притягивает меня к себе за подбородок и целует. Медленно, властно. Будто обозначает свои права на меня.

И я отвечаю. Обида, недопонимание… они сметаются под чарующими действиями его вкусного поцелуя. Кажется, я совершенно не контролирую себя, рядом с ним. А перчатки… боги, они усиливают все ощущения. Внутри меня взрываются фейерверки наслаждения, которые скатываются вниз живота, собираясь в тягучее предвкушение.

Когда он отрывается, его лоб касается моего.

– И, Элли, – его шепот обжигающе тих, – по некоторым… служебным причинам… нам стоит быть осторожными. И скрывать это. – Он проводит большим пальцем по моей нижней губе. – По крайней мере, пока.

Бронк выходит из машины, оставив меня с тремя вещами: с тревожной догадкой о масштабах угрозы, с пистолетом у бедра и с тихим, опасным словом «пока», что звенит в моих ушах громче любой бомбы.

Я сижу ещё секунду, прижав пальцы к губам, пытаясь осмыслить этот водоворот – его холодность в Башне, его признание в машине, этот поцелуй. И тихое, опасное слово «пока». Оно звучит как самая сладкая и самая страшная угроза в моей жизни.

Потом я делаю глубокий вдох, поправляю платье и выхожу ему навстречу, готовая к новому заданию, с его теплом на губах и его пистолетом, спрятанным у моего бедра. Сердце сжимается не от предстоящих приключений и опасности, а от его слов.

Он хочет, чтобы я была рядом. Он хочет… чтобы я всегда была рядом.