Уютное Рождество

Глава 15

О, нет, здесь только одни санки

Семнадцать дней осталось с Джейми

Я не отвожу взгляд от Джейми, пока откусываю крошечный кусочек от предполагаемого «пончика из картошки, без которого ты не жил».

Я ожидаю вкус картофельного пюре, но вместо этого по моему языку разливается сладкий вкус кленового сиропа и ванили.

— Мне не нравится, — морщу я на него нос.

Джейми ухмыляется.

— Нет, нравится.

Он берет салфетку и достает шоколадный пончик из розовой коробки, что стоит на центральной консоли его пикапа. Мы припаркованы у входа в начальную школу и ждем, когда прозвенит звонок.

— Похоже на пончик, но в то же время и на кекс? — Я отламываю кусок побольше и отправляю его в рот. — Вау. Вау. Вау.

— Три «вау» звучат как успех.

— Но серьезно, кто смотрит на картошку и думает: «пончик»?

— Картошка — главная сельхозкультура Мэна. Долгие зимы, делать нечего.

— Я могу придумать, чем заняться, — подмигиваю я ему.

— Хочешь попробовать этот? Мой любимый. — Он подносит пончик к моему лицу, и я откусываю большой кусок.

— М-м-м, — я уставилась на него. — Погоди, этот еще лучше!

— Забирай. Я могу их есть когда угодно. — Он без колебаний меняется со мной пончиками. То, как он просто отдает мне свою любимую вещь, и его безразличие к этому застревает у меня в животе.

Я прокашливаюсь.

— Я хотела спросить. — Внезапно у меня вспотели ладони. — Клиника не откроется до второго января. Может, я могла бы остаться здесь до Нового года? Тем более мы все еще не знаем, что не так с больными оленями.

Те, что внутри, выздоравливают за четыре дня в своих отдельных стойлах, но в хлеву по утрам все еще появляются новые олени — с ремнями и проблемами с кишечником.

— Только ради оленей? — бросает он вызов, отводя взгляд.

Может, он не хочет, чтобы я здесь оставалась.

Воспоминание о его лице в кафе, когда он понял, что я отсчитываю дни до отъезда, вызывает у меня тошноту. Я просто хочу больше этого. Больше его.

— И тебя, — быстро добавляю я. — Если только у тебя уже нет грандиозных планов, в которые я вторгнусь.

— Нет. Девушки обычно засыпают до полуночи. — Его изумрудные глаза возвращаются к моим. — К тому же, ты мне нравишься здесь.

— Мне нравится здесь быть, — признаю я.

— Если на этой неделе будет хорошая погода, я хочу сводить тебя в одно место, — говорит он.

— Я не против еще раз забраться на стропила, — подмигиваю я.

Он цокает языком, усмехаясь.

— Разве утром было недостаточно?

— Мне никогда так не нравился секс, — сдерживаю я ухмылку.

— Мне тоже.

Я моргаю, покачивая головой.

— Прости. Я отвлеклась. Куда ты хотел меня сводить?

Он фыркает.

— После первого снега я катаю близняшек на санях по усадьбе. Мы ездим, пока они не найдут елку, которую хотят нарядить. Я хочу показать тебе ту, что мы нарядили в этом году.

— Погоди-ка, — я поворачиваюсь, дергая ремень безопасности. — У тебя есть сани?

— Ага. Я достаю их нечасто, но Калцифер, Понё, Миёко, Спутс и еще несколько, кажется, в восторге от пробежки.

— Катание на санях, — повторяю я, все еще немного в шоке.

— Обещаю, никаких шапок Санты, — он криво ухмыляется, дразня меня. Я игриво шлепаю его по предплечью.

Я понимаю, что уже несколько дней не думаю о Паркере. Я чуть не рассмеялась над собой — над тем, как близко я была к тому, чтобы согласиться на этого придурка, в то время как Джейми заставляет меня чувствовать себя так живо, так замеченно, так безопасно. Он не просто водит меня по местам; он делится частичками своего мира, своей семьи, себя самого. И я хочу всего этого.

— И тебе лучше не доставать свой костюм Гринча.

— А как насчет костюма эльфа?

— Можешь взять свою ковбойскую шляпу.

— Так ты согласна?

— Я никогда раньше не каталась на санях. И, честно? Думаю, это может быть обязательным условием для того, чтобы я повеселилась в этом месяце, — говорю я.

— Тогда решено.

Я наклоняюсь, чтобы поцеловать его, как вдруг задние двери его пикапа распахиваются, впуская с собой холод с улицы.

— Пап, а ты можешь поехать с нами на санках? — восклицает Хани.

Она с Кики уже укутаны в свои зимние комбинезоны. У Кики — темно-фиолетовый, у Хани — лавандовый.

— Погодите, а вы что делали? — Кики стучит пальцем по подбородку.

— Вы что, — начинает Хани.

— Целовались, — шепчут они хором.

— Нет, — Джейми отвлекает внимание девочек, протягивая им коробку с пончиками.

— Пончики! — Девочки сходят с ума, выбирая, какие вкусы они хотят.

Я смотрю на них в зеркало заднего вида. Если бы я осталась — если бы я действительно осталась — целовался бы он со мной при них? Моя мама ждала целый год, прежде чем я познакомилась с Фрэнком. Он просто появился однажды, когда я вернулась из школы, и потом так и не ушел. Мой отец провел передо мной семь женщин, прежде чем жениться на Диди.

Не знаю, почему я сейчас об этом думаю.

Я могу задержаться в Крэнберри-Холлоу на лишний день, но в конце концов я уеду.

Мой взгляд перебегает с Джейми на девочек на заднем сиденье.

— Ты взял черничный! Я люблю тебя, папа. — Хани обвивает руками его шею с заднего сиденья. — Ну так что… санки?

— Свежий снег, папа.

— Готова к заезду? — спрашивает меня Джейми.

— Давай, Джой! — поют девочки голосом, которому я не могу противостоять.

Месяц назад я бы из кожи вон лезла, чтобы защитить свои рабочие часы. Но сегодня я просто говорю:

— Давайте.

Мы втискиваемся на одни санки — я впереди, Джейми сзади, — пока Хани и Кики загружаются на другие, словно их только что взяли в олимпийскую команду по бобслею.

Холм находится примерно в миле от амбара. Мы доехали на снегоходах, солнце резко отражалось от бесконечных миль свежего снега. Склон уже исчерчен следами, десять неровных линий зигзагами спускаются в долину. Справа на нас наклоняются покрытые инеем деревья, а между ними, словно любопытные соседи, выглядывают оленьи морды.

И вот мы уже летим, снег вздымается брызгами, сани грохочут под нами. Грудь Джейми прижата к моей спине, его смех раздается прямо у моего уха — глубокий и неприкрытый, и я наслаждаюсь этим звуком.

Мы легко обогнали девочек, потому что… гравитация. Простите, дети, вы узнаете о массе и импульсе где-то между сейчас и выпускным.

— Реванш! — кричит Кики, уже таща сани вверх по холму.

Я падаю в снег, раскинувшись по-звездному.

— Мне нужен перерыв. Мои легкие не для этого созданы. Вам придется продолжать без меня.

— Пап! — Хани стонет, изо всех сил дергая Джейми за рукав.

Он приподнимает брови, глядя на меня у нее над головой.

— И ты оставишь меня одного, напарница?

— Прости, напарник, — хриплю я с ковбойским акцентом, настолько паршивым, что даже я морщусь. — Этой старой кобыле пора на пастбище. — Я киваю в сторону оленей в лесу. — Я пофотографирую для сайта. Это даст близняшкам хоть какой-то шанс на победу.

Я вскакиваю, отряхивая снег с куртки.

— Спасибо, — Джейми наклоняется, словно собирается прикоснуться губами к моей щеке. Он останавливается в сантиметре, но все еще достаточно близко, чтобы у меня запылала шея. — Становится все труднее не делать это постоянно.

У меня переворачивается сердце. Девочки в десяти футах, скандируют о реванше, а он снова почти поцеловал меня.

— Потом, — шепчу я.

Тот порочный изгиб в уголке его губ говорит, что он припомнит мне это слово.

Я поднимаю телефон, фотографируя девочек, мчащихся в гору. Джейми бросается за ними, взваливает Хани на плечо и отбирает сани у Кики.

Только для сайта, говорю я себе. Контент для соцсетей. Семьи обожают такое.

Но я уже листаю фотографии, останавливаясь на одной, где все трое запечатлены в середине смеха, с сияющими глазами, а снег сверкает вокруг них, словно конфетти. Я добавляю ее в избранное. Потом еще две.

Низкий, гортанный звук привлекает мое внимание обратно к кромке леса. Один из оленей обдирает кору с дерева — Джиджи, моя любимица. Несколько дней назад она начала пробираться в амбар, когда зажигался свет, и теперь я не могу удержаться, чтобы не подсунуть ей лишний люцерны.

Я подхожу ближе, приседаю и вижу полосы красного и зеленого мха, бегущие под корой.

Я отрываю кусочек мха, катаю его между пальцами в перчатке. Он здесь повсюду, покрывает дерево. Что, если это не вирус? Что, если это что-то, что они едят, что-то ядовитое, что накапливается в их организме, пока у них не разовьются желудочно-кишечные расстройства?

Я кладу образец в карман, а мой ум уже проносится через протоколы токсикологии и лабораторные тесты.

Позади меня кричит Хани:

— Джой! Ты пропустила! Мы полностью перевернулись!

Я оборачиваюсь, и они все машут мне, три закутанные фигуры на фоне белого и голубого неба, словно ждут, когда я вернусь.

Так что я возвращаюсь.