Уютное Рождество

Глава 17

Деньги меня возбуждают

Четырнадцать дней осталось чувствовать себя частью семьи

— У нас первое усыновление! — машу я телефоном перед Джейми, когда он выходит из душа. Зеркало в ванной запотело. Оказывается, в его комнате — единственное место на всей территории, где есть связь. Я не жалуюсь. — Селлек, конечно же, был первым. Я же говорила, что фото, где ты держишь того малыша, станет вирусным!

Капельки воды скатываются по волосам на его груди, устремляясь вниз по торсу извилистыми ручейками.

— Разве ты не должна собираться?

— Я отвлеклась. Но это хорошая отвлеченность. — Я пролистываю уведомления, и мой восторг нарастает. — В Instagram сегодня уже набралось пять тысяч подписчиков. Пять тысяч, Джейми. И мы собрали больше тысячи долларов только на усыновлениях.

Он смотрит на меня, обмотавшись плюшевым белым полотенцем.

— Тысяча?

— Тысяча сорок семь, если точно. Арриетти и Кальцифер тоже нашли дом! — Еще один сигнал загорается на моем экране, и я ухмыляюсь. — Пусть будет тысяча девяносто семь.

— Пожалуй, я наконец смогу отремонтировать старые загоны. Может, даже нанять бригаду Дина, вместо того чтобы все делать самому. Я мог бы отложить что-то девчонкам на колледж… может, даже достроить второй этаж, чтобы у них были свои комнаты. — Он прикусывает нижнюю губу, задумавшись на краю душевой кабины.

Его совмещенная ванная комната проста, со всем необходимым, но просторна, уютна и гостеприимна, прямо как его спальня. А его простыни — это вообще нечто: я могла бы валяться на них целый день… и, честно говоря, так и делала. Они фланелевые, с самым нелепым новогодним принтом: машинки-пикапы везут покрытые снегом рождественские елки. Это до абсурда мило.

Девочки ночуют у бабушки с дедушкой, так что у нас был целый день вдвоем.

— Мне это записать, сэр? — Я прислоняюсь к плиточному столику, и прохлада давит на заднюю поверхность бедер. Крошечный синяк на ноге приятно ноет. Наконец Джейми поднимает взгляд, и его глаза расширяются, останавливаясь на моих розовых шелковых пижамных штанах и на моих сосках под тканью.

Я еще немного побаливаю после сегодняшнего дня, но вид того, как он счастлив, снова заставляет пульсировать что-то в глубине меня.

— Давай. Напиши на зеркале. — Он указывает подбородком на запотевшее стекло.

Я улыбаюсь и повинуюсь, ставлю телефон и, повернувшись, провожу пальцем по конденсату, записывая его список. Я повожу бедрами, зная, как соблазнительно выглядит моя попа. На коже все еще видны красные отпечатки ладоней.

— Ну же, — мурлыкаю я, оглядываясь через плечо.

Он делает шаг вперед, и мое тело вибрирует. Полотенце сползает еще ниже, обнажая узор из волос ниже пупка. Ткань в районе его члена шевелится.

— И ты ждешь, что я смогу сосредоточиться?

Я поворачиваюсь лицом к зеркалу, упираясь животом в столик, и пишу: Экскурсии.

— Ты мог бы даже проводить экскурсии. Показывать людям, чем ты здесь занимаешься. Ты очень хороший учитель.

— Джой.

— Я буду приезжать и помогать, — продолжаю я. — И навещать свою девочку, Джиджи, конечно.

— Мне бы это понравилось. — Я слышу, как его босые ступни шлепают по полу, пока он преодолевает пространство между нами. Он обхватывает мою шею рукой, запрокидывает мое лицо, чтобы встретиться с ним взглядом. — Я не знаю, как благодарить тебя. Усыновления, деньги, все это. Я годы выжимал из себя последние соки, а ты просто… вошла и все починила.

— Мне нравится помогать. — Я прижимаюсь к нему.

— Мне нравится, что ты здесь. — Он целует меня. Его длина касается задней поверхности моего бедра. — Мне нужно придумать достойный способ отблагодарить тебя.

— Мы опоздаем на встречу с Уинни в «Подвале дедушки», — говорю я, хотя в моем голосе нет и тени убедительности.

— Думаю, она может подождать.