В объятиях тёмного короля

Глава 7. КОРОЛЬ

Серые клубы дыма медленно поднимаются в воздух, и с наслаждением я делаю очередную глубокую затяжку, ощущая, как никотин приятно проникает в каждую клетку моего тела, отравляя его.

– Босс, она дошла до конца сада. За пределами территории дома больше нет камер. Мы потеряем её из виду, – сообщает мне Лука. Давно он не был таким встревоженным.

– Дайте ей дойти до лесополосы, – шиплю я, ощущая, как внутри меня разгорается огонь предвкушения.

И я чувствую, как по моему позвонку пробегает ток такой силы, что каждый нерв взрывается огнём возбуждения, а по венам течёт ярость и азарт, словно раскалённая магма, готовая вырваться наружу.

Я – зверь, готовящийся к охоте. Она – моя добыча, пытающаяся обмануть меня.

И эта игра явно приходится мне по вкусу!

Мой взгляд устремлён на монитор, где обнажённая Ангелия Вереск, словно дикая кошка, пробирается сквозь сад моего дома.

Разве может быть что-то прекрасней?

– Отправить людей? – снова спрашивает Лука.

На его нелепый вопрос я лишь усмехаюсь, ощущая, как инстинкты охотника берут верх.

Нет, Лука не облажался, всё идёт по заранее спланированному и продуманному мною сценарию. У меня всё-таки есть одна положительная черта – я неплохой стратег. А ещё я скрупулёзно подбираю персонал и люблю тщательно контролировать каждую деталь в своём доме.

Мартина тоже отработала на отлично, и за это получит щедрый гонорар!

Я ведь обещал ей ад, вот Ангелина его и получит.

Хочу, чтобы она надышалась свежим воздухом, ощутила всем своим телом свободу и подумала, что победила меня! Пусть она насладится иллюзией легкости, пусть её сердце забьётся быстрее от радости и надежды. И когда её бдительность ослабнет, я снова сожму её в своих тисках, крепче прежнего.

Я хочу увидеть её глаза, когда этот ангелочек осознает, что всё это время я был на шаг впереди! Хочу насладиться этим сладким моментом.

– Нет, я сам встречу её, – отвечаю я и начинаю быстро расстёгивать пуговицы на своей рубашке.

Пришло время поиграть с ней. А я так давно ни с кем не играл, что всё моё тело уже ноет от нетерпения, а сердце начинает биться в унисон с предвкушением – сладким и жгучим.

Игра началась, ангелочек, и тебе в ней явно не выиграть!

Скидываю рубашку со своих плеч и уверенным шагом направляюсь к выходу из дома. У меня есть буквально пять минут для того, чтобы поймать её. Думаю, я уложусь… в три.

Для того чтобы стать королём, мало родиться первым и иметь яйца между ног. Для того чтобы стать королём, ты должен доказать, что у тебя есть яйца.

В нашем мире слабых сыновей легко могли бы сбрасывать с горы Олимп, если бы она существовала не только в легендах. Если твой сын до совершеннолетия не совершил хладнокровного убийства, это не награда небес, а лишь обуза, которая тянет тебя вниз.

Сильные не порождают слабаков…

Микеле отправили на задание, когда ему было всего пятнадцать. Он был ещё мальчишкой и с неподдельным страхом в глазах ждал своего приговора с того момента, как ему исполнилось двенадцать! Мне же, можно сказать, повезло. Я по своему желанию вошёл в дом, где жил старший сын Романо, и перерезал ему глотку. Просто и легко рассек острым лезвием боевого ножа кожу, а под ними и мышцы этого выродка. Мной двигала месть, и, в отличие от Микеле, меня не вырвало при виде крови. Я принял каждую каплю на своих руках с наслаждением. И мне никогда не забыть тот момент, когда я стоял над телом молодого мужчины и наблюдал за тем, как быстро белая простыня на его кровати становилась алой и как этот ублюдок медленно захлёбывался своей же кровью.

Мне было двенадцать. И с этого момента я стал частью этого проклятого мира. Мира, в котором правит безжалостность. Мира, где слабость – это порок, а сила – добродетель. Я стал частью этой игры, в которой нет пути назад. Игры, где каждый шаг вперёд пропитан кровью и где выжить может только сильнейший.

И всё из-за ненасытности и жажды власти! Деньги и власть сносят головы покруче какой-то там любви. Деньги и власть – вот истинные боги, которым поклоняются, и ради которых люди готовы на всё. И не только в моём мире…

Даже не заметил, как обошёл сад и оказался всего в десяти шагах от своей сбежавшей пленницы. Она с особым рвением пробиралась сквозь густые деревья, не обращая внимания на повреждения, которые появились на её коже.

Я всегда умел бесшумно подкрадываться, и некоторые даже нарекли меня Тенью за это. Вот и Ангелина понятия не имеет, что я уже стою позади, всего в нескольких шагах от неё.

Внезапно я бросаюсь вперёд, делая это так, чтобы она услышала, и она замирает на месте. Я стою прямо за её спиной, и моё тяжёлое дыхание невозможно не услышать. И я знаю, что она слышит его, но обернуться ей не хватает смелости.

Холодный ночной ветер приятно обдувает мою кожу, а ускоренный ритм её сердца истомой согревает изнутри. Надеюсь, её сердечко не остановится в этот момент, ведь ритм слишком быстрый и глухой. Настолько, что я отчётливо слышу его даже на расстоянии нескольких шагов.

– Посмотри на меня, – шиплю я сквозь стиснутые зубы, но она не подчиняется мне, и это лишь ещё сильнее будоражит меня изнутри.

Делаю несколько шагов вперёд и вплотную подхожу к ней, так что мой обнажённый торс соприкасается с её плечами. Ангелина больше чем на голову ниже меня – её макушка ниже моего плеча. Слишком хрупкая… Кожа у неё влажная и такая ледяная. Идеальная.

– Не заставляй меня повторять дважды, ангелочек, – говорю ей я, и … она оборачивается.

А я теряю дар речи от того, что открывается моему взору.

Её и так большие глаза широко раскрыты, зрачки расширены настолько, что в них осталась лишь тоненькая шоколадная полосочка. Изящные брови приподняты, а губы слегка приоткрыты. Лёгкая испарина на лбу, волосы растрёпаны. Она жадно хватает ртом воздух, и как только наши взгляды соприкасаются, она тут же сжимает губы в тонкую полоску, чтобы не закричать.

А я хочу услышать её крик!

– Ай-яй-яй, – ругаю я её, как непослушного ребенка. – Знаешь, что делают с беглецами? – шепчу ей я, заботливо убирая за ухо пару влажных прядей с её лба.

От моего прикосновения она вздрагивает всем своим телом.

Ангелина отрицательно мотает головой в ответ на мой вопрос, и такая светлая от природы кожа становится ещё бледнее от страха, а щёки наоборот же заливаются малиновым румянцем.

Смесь паники, решимости и стремления к спасению окрашивает её прекрасное лицо.

– Убивают? – решается она, сделав глубокий вдох.

Я не отвечаю на её вопрос и делаю уверенный шаг к ней. Её хрупкое тело дрожит, и мне это нравится. Чертовски нравится. До дрожи в коленях.

Даже у зверя есть свои слабости, и моя – видеть страх в её прекрасных глазах.

– В этом мире, где власть и контроль были на первом месте, его страсть казалась одновременно опасной и захватывающей, – шепчу я прямо в её приоткрытые губы слова, которые она написала в той дерьмовой, слишком приторной книжонке. – Каждый момент, проведённый вместе, был как игра в кошки-мышки, где я не могла предсказать, что произойдёт дальше.

– Поиграем в кошки-мышки? – спрашиваю её я, зная, что она не согласится, но у меня припасены слишком хорошие условия игры на этот раз. – Если ты успеешь добежать вон до того дерева, прежде чем я тебя поймаю, то будешь свободна.

Указываю пальцем на большой дуб, который уже немало повидал за своё существование, но то, что я задумал, он ещё точно не видел! Её шоколадные глаза вспыхивают, ведь до дерева буквально метров сто, а может, сто пятьдесят.

– А если нет? – быстро уточняет Ангелина, не сводя глаз с высокого дуба.

– Тогда я покажу тебе, что делают с беглецами.

Быстро кивнув, она вырывается вперёд, а я мысленно задаюсь вопросом:

А слышала ли она, что будет, если проиграет? Если нет, то так даже намного интереснее будет!

Ангелина бежит вперёд, а я достаю сигарету из заднего кармана своих брюк и спокойно раскуриваю её. Наполняю свои лёгкие горьким дымом. Прикрываю глаза от наслаждения моментом и тут же бросаю её на землю, затушив подошвой туфли.

Я не бегу за ней, а быстро скрываюсь в лесу, зная, что до этого дуба можно сократить дорогу вдвое, обойдя со стороны.

Да, эта лесополоса тоже принадлежит моей семье, и я знаю каждую тропинку в ней! Но я не считаю это жульничеством! Она ведь тоже может сократить дорогу…

И в последний момент – буквально за несколько шагов до дерева – я словно из-под земли вырастаю перед ней, и она бьётся щекой об мою грудь.

– Так ты знаешь, что делают с беглецами? – спрашиваю я её, довольно ухмыльнувшись.

– Нет… – шепчет Ангелина, и слёзы неконтролируемым потоком начинают стекать по её раскрасневшимся щекам. – Нет…

– Наказывают, – выдыхаю я прямо в её приоткрытые губы, и пряжка моего ремня щёлкает. – Их наказывают, ангелочек.

Резким, уверенным движением я вырываю чёрный кожаный ремень из своих брюк и быстро разворачиваю её к себе спиной, грубо прижав лицом к большому дереву. Я знаю, что на её коже останутся глубокие царапины и ссадины, но мне плевать. Ведь это всего лишь царапины, и они заживут, даже шрамов не оставив.

Обматываю ремнём её тело, закрепив руки так, чтобы она не могла сопротивляться. И крепко прижимаю этого ангелочка к дереву, туго натягивая ремень, зафиксировав.

– Нет! Не смей трогать меня! Выпусти меня! – визжит Ангелина, пытаясь сопротивляться, и я готов стонать от переполняющего меня удовольствия. – Лучше пристрели меня!

Её реакция бесценна. Такая неподдельная и искренняя, что я чувствую, как на моём лице скользит тот самый зловещий оскал Монтальто.

– Не этой ночью, – отвечаю ей я с лукавой улыбкой. А я ведь действительно лукавлю – мне так нравится проводить с ней время, что она никогда этого не дождётся!

Делаю шаг к ней, вплотную придвигаясь к её телу. Я чувствую её тепло и аромат на себе. Она пахнет сладковатым мускусом и красными яблоками, но стоит вздохнуть поглубже, как открывается чарующий сладкий аромат розы. Той самой розы, у которой нет шипов. Ни одного.

А я бы так хотел, чтобы мои пальцы были в мелких порезах от соприкосновения с ней. Я бы с особым наслаждением рассматривал каждую царапину на своей коже. Пора вырастить парочку шипов на ней…

– Ты будешь считать, – шепчу я ей. – И ни одного другого звука. Я хочу слышать только счёт.

Не давая ей шанса на возмущение, я резко шлёпаю её по аппетитной заднице. Удар раздаётся громко, и она громко взвизгивает. Её голосок истомой растекается по моим венам.

«Блять», – мысленно процеживаю я, когда мои руки крепко прижимают её тело к коре большого дерева.

Я был со многими женщинами, да и трахал немало, но этот порочный ангел взбудораживает во мне то, что я ещё никогда не испытывал. Меня соблазняли, удовлетворяли и боялись, но меня ещё никто и никогда так красиво не презирал.

Она отчаянно пытается вырваться – дёргается, кричит, а мне становится интересно, когда же она поймёт, что всё, что я задумал, уже не изменить. Я всегда довожу всё задуманное мной до конца.

– Начнём заново, – повторяю я, снова шлёпнув её по заднице. Но на этот раз я не жалею её, и даже кожа на моей ладони горит. – Считай!

Ангелина хнычет, пытаясь удержать звуки за своими зубами, а я позволяю себе слабость и с особым наслаждением рассматриваю красный отпечаток своей ладони на её коже.

Bellezza…

(ит.Красота…)

– Считай, – рычу я и снова оставляю жёсткий шлепок.

– Один, – еле слышно проскуливает она.

И я снова шлёпаю её, расстроившись тому, что не могу увидеть её лица.

– Два…

Моя ладонь горит, но я всё же наношу ей последний, третий удар и, неожиданно для себя, судорожно выдыхаю, как будто после безумного оргазма.

– Три…

Красное яблоко, роза и запах ужаса на её теле сносят мне голову. Я хочу большего…

Хочу собрать каждую каплю выступившего пота на её коже! Хочу испробовать её страх на вкус! Хочу прочувствовать каждый миллиметр её тела!

Зверя не остановить, если он не наелся. А в моём желудке всё ещё голодный вой.

Я ослабляю ремень и с силой поворачиваю её к себе лицом. Затем снова затягиваю ремень.

– Нет, не трогай меня! – снова кричит Ангелина, когда мои руки ложатся на её икры и начинают медленно ползти вверх.

– Его руки ласкали каждый сантиметр моей кожи, словно огонь, разжигая во мне чувства, которые я никогда не испытывала раньше, – еле слышно выдыхаю я строки из её книги, которые знаю наизусть. Мое горячее дыхание проскальзывает по её шее, а руки уже лежат на обнажённых женских бёдрах. – Что ты чувствуешь, когда я касаюсь тебя? Отвечай! Ты чувствуешь огонь внутри себя?

Я, мать его, пылаю изнутри! А она? Мне действительно интересно, что чувствует она…

Но она молчит, и её молчание ещё сильнее раззадоривает меня. Я крепко хватаю её за горло и заглядываю в её глаза, желая запечатлеть там своё отражение, и моё колено грубо раздвигает её бёдра в стороны так, чтобы она не смогла ни при каком условии их сомкнуть.

– Нет! – снова кричит этот ангелочек, дёргая плечами в разные стороны. – Ты говорил, что пленниц не трахают!

– А ты уже слишком хорошо выучила правила в моём мире, – награждаю я её своей милой улыбкой. – Но вот главный ты не усвоила – в моём мире любят нарушать правила.

Она не успевает ответить мне, как я грубо вхожу в неё двумя пальцами. Ангелия вскрикивает, но я знаю, что не причинил ей боль, но и удовольствия не доставил. Да я и не планировал!

Я лишь хочу показать ей, что такое настоящее безумие. Искреннее и неподдельное.

Чёрт! Какая же она узкая… Даю ей время привыкнуть ко мне.

– Каждое его прикосновение наполнено обещанием и тайной, – продолжаю я выдыхать прямо в её шею цитаты из её книги, – словно он знал, как пробудить во мне самые глубокие желания.

Ангелина пытается отвернуть своё лицо от меня, но я ей не позволяю этого сделать и силой приподнимаю её голову вверх, так чтобы видеть её глаза. Мои пальцы начинают безжалостно медленно двигаться в ней, заставляя против её воли испытывать удовольствие. То самое удовольствие, о котором она писала.

– Твой Сальваторе не прикасался к своей пленнице без её разрешения, но настоящий Сальваторе Монтальто другой, – шепчу ей я прямо в её губы. – Я буду делать всё, что пожелаю, с твоим телом, и мне не нужно твоё разрешение, ведь ты моя.

Большой палец моей руки нащупывает напряжённый бугорок между её складочками и начинает медленно массировать его. Я быстро опускаю голову вниз, и Ангелина громко вскрикивает, когда я захватываю её сосок губами и безжалостно кусаю его.

– Что ты чувствуешь? – шепчу я прямо в её обнажённую грудь. – Тебе приятно?

Она отрицательно мотает головой, а я снова беру её сосок в рот и легко прикусываю эту напряжённую горошину. Начинаю всасывать каждый сантиметр её груди, желая лишь одного – заклеймить всё её тело, оставить на ней как можно больше своих следов. Чтобы когда это всё закончится – а это закончится – она никогда не смогла забыть настоящего Сальваторе Монтальто!

– Отвечай! – снова требую я, оставив новый красный след от засоса на её теле.

– Отвращение! – искренне отвечает она, давясь от слёз в своём горле. Ай-яй-яй. А мне бы хотелось… сумасшествия.

– Я противен тебе? – спрашиваю я, продолжая грубо трахать её своими пальцами.

– Да! – выкрикивает она мне в ответ, скуля от ощущений в своём теле. – И… я сама себе противна!

И ей не нужно продолжать, ведь я чувствую, насколько её киска стала влажной, и знаю, от чего ей так мерзко – её тело предало её в самый отвратительный момент в её жизни.

– Ты помнишь, что я тебе сказал? – снова спрашиваю её я, ощутив лёгкую пульсацию в её теле. – Беглецов наказывают. И я бы с радостью довёл тебя до оргазма, если бы ты не сбежала.

Вынимаю свои пальцы из неё и еле сдерживаю себя от неконтролируемого желания испробовать её на вкус. Она чертовски узкая, и я уверен, что ещё и сладкая. Слышу её всхлип. И я знаю, что она бы попросила меня продолжить, если бы не была настолько горда. И я бы с радостью продолжил, если бы не помнил о том, что трахать пленниц – дурной тон.

– Куда её, Босс? – голос Луки за спиной перебивает звон в моих ушах.

Так потерялся в ней, что даже не услышал его шаги.

Меня трясёт от всего, что произошло. Теперь я осознаю, почему не рекомендуется трахаться с пленницами – это может вызвать выброс адреналина, который затмит любые ощущения от табака, алкоголя или даже любых других запрещённых веществ. Это нечто дикое и неуправляемое, и я точно знаю, что это может вызвать привыкание…

– Веди её ко мне в кабинет и сделай это так, чтобы она вошла в него зареванная, – запыхавшимся голосом отдаю я приказ Луке, не желая так быстро заканчивать эту ночь.

– Будет сделано.