В объятиях тёмного короля

Глава 10. АНГЕЛ

Горячие капли воды падают мне на лицо. И это хоть немного помогает мне справится с мышечной болью во всём теле. Никогда раньше и представить себе не могла, что когда-нибудь так буду радоваться тому, что наконец-то могу принять душ. Я усердно тру свою кожу руками, стараясь смыть с себя его запах. Но он въелся в мою кожу. Я пропитана им… до костей.

Мое тело покрыто синяками. Темно-синие полумесяцы и фиолетовые кружки на шее, плечах и даже на груди.

Провожу подушечками пальцев по этим местам, и легонько вздрагиваю всем телом от пульсирующей, жгучей боли, но вместе с ней я ощущаю приятную тяжесть внизу живота.

Черт! Мой разум ненавидит Сальваторе Монтальто. Мое сердце презирает Сальваторе Монтальто, но мое тело… оно с дрожью откликается на Сальваторе Монтальто.

И это настоящее предательство! При осознании этого во мне поднимается волна тошноты, и я чувствую, как горечь заполняет мой рот. Мое тело, которое должно быть союзником мне, теперь стало моим врагом…

В ванную комнату входит знакомая мне женщина, но это не Мартина. Надеюсь, что та добрая женщина не пострадала от рук своего чудовищного Босса.

Женщина с каменным выражением лица оставляет для меня одежду и молча покидает ванную комнату. Обматываю свое тело махровым полотенцем и выхожу из душа. Меня ожидает атласное платье длины мини идеально красного цвета. Белья мне не предоставили.

Я больше не могу оставаться обнаженной, хотя стыда уже не чувствую. Это платье мне нравится, действительно нравится, но одеваться так, как он хочет, я не собираюсь! Крепко обматываю свое тело махровой белой тканью и выхожу из ванной комнаты в полотенце.

– Думаешь, ему так больше понравится? – встречаюсь я с лукавой улыбкой Луки.

– Мне плевать на его желания, – отвечаю ему, пытаясь скрыть раздражение.

– А ему плевать на твои чувства, – подмигивает он мне с игривым выражением. – Так что я бы посоветовал тебе переодеться.

Я отрицательно мотаю головой. Я не хочу провоцировать его, но и не хочу давать ему возможность думать, что я нахожусь полностью под его властью!

– Я тебя предупредил, ангелочек, так что не обижайся, – произносит Лука, и в его голосе звучит легкая насмешка, которая перекрывает кислород в моих легких. – Надеюсь, твои крики не помешают моему сну этой ночью.

Нервно сглатываю, в надежде, что у этого мужчины просто дерьмовое чувство юмора!

Его пальцы крепко обхватывают мой локоть, и Лука ведет меня по длинному коридору, стены которого украшены семейными портретами. Я останавливаю взгляд на одном из них. Хрупкая женщина изображена во весь рост, и я узнаю знакомые, но удивительно мягкие черты лица. Её волосы тёмные, как ночь. Её глаза, яркие и бездонные, как летнее небо. На женских губах играет нежная, почти застенчивая улыбка. Она похожа на луч света в кромешной темноте…

– Пошли, – шипит Лука мне на ухо, подталкивая вперед. Еще несколько шагов и мы резко останавливаемся. Перед моим лицом распахиваются резные двери. – Давай, – снова подталкивает он меня в спину, и, собравшись с духом, я делаю шаг вперед.

Как только я переступаю порог, тяжелые двери с громким гулом захлопываются за мной. Этот звук эхом отдается в моем сердце, заставляя его на секунду замереть, а потом вновь забиться в более быстром ритме. Таком быстром, что в груди становится больно.

В комнате, в которую привел меня Лука царит тусклый свет, но я отчетливо осознаю, что это не гостиная. Посередине стоит большой стол, на котором накрыт ужин на двоих. Я не знаю сколько дней не ела, но мой взгляд быстро отрывается от тарелок с едой, когда я слышу из еще одной смежной комнаты странные гулкие звуки.

И это… хриплые стоны. Такие яркие и неприкрытые, что от них по всему моему телу пробегает электрический разряд.

Мой разум настойчиво подсказывает мне, что нужно бежать, но… Я всегда была любознательной, и я всегда знала, что это станет моей погибелью.

Мои босые ноги, несмотря на внутренние крики разума, бесшумно движутся на звук и я медленно перехожу в другую комнату. Холодный пот стекает по спине, а страх и тревога сжимаются в комок в горле, мое сердце стучит в унисон с ожиданием, когда я, наконец, решаюсь поднять взгляд.

Я оказываюсь в его спальне.

Посередине комнаты стоит огромная кровать с тяжелыми бархатными занавесками алого цвета. На красных шелковых простынях лежит Сальваторе, а рядом с ним три обнаженные девушки, которые так похожи на меня, что у меня перехватывает дыхание. Их черты лица, волосы и даже манера движения вызывают странное чувство, словно я смотрю в зеркало.

Воздух настолько раскален, что я жадно пытаюсь наполнить им свои легкие, но не могу – воздух такой тяжелый, что мне не под силу сделать глубокий вдох и я продолжаю задыхаться, а еще завороженно наблюдать за тем, как Сальваторе с его уверенной улыбкой и страстным взглядом, прижимает голову одной из них своему паху, безжалостно вколачивая свой член в ее рот. Его губы с особой ненасытностью оставляют жаркие поцелуи на шее другой девушки, размазывая пальцами красную помаду по ее губам, в то время как он крепко сжимает правой рукой шею третьей, которая стоит на коленях перед ним.

Если вы уверены, что когда-нибудь в жизни видели нечто по-истинному порочное и прекрасное одновременно, то нет. Вы этого не видели, ведь вас не было в спальни Сальваторе в этот самый момент…

Сальваторе Монтальто – Дьявол, но трахается, как Бог.

Он улавливает звук моего дыхания и медленно поворачивает свои разноцветные глаза в мою сторону. В его дьявольском взгляде загорается восторг, и я понимаю, отчего это происходит – мои щеки пылают от того, что я увидела.

Я должна отвернуться, но нет – я продолжаю смотреть на него, а он на меня. Он отрывает свои губы от шеи одной из девушек и обеими руками еще крепче прижимает голову другой к своему паху. Я ясно слышу, как девушке начинает не хватать воздуха, но он отпускает ее только в тот момент, когда из его горла вырывается гортанный рык. И, глядя прямо мне в глаза, он бурно изливается в женский рот.

Сальваторе откидывается на рассыпанные подушки и шумно выдыхает. Его влажное от пота тело сверкает под тусклыми лучами ночников, волосы прилипли ко лбу. Широкая грудь ходит ходуном от полученного наслаждения.

– Вон, – шипит он сквозь крепко сжатые зубы.

Девушки послушно собирают разбросанную на полу одежду и, прикрывая ею свои обнаженные тела, стремительно выбегают из комнаты. Я хочу рвануть за ними, но тяжелый взгляд Сальваторе лишает меня не только кислорода, но и сил во всем теле.

Если бы я не знала, кто он такой, я бы с легкостью сказала, что ни один мужчина в моей жизни не был так прекрасен в момент оргазма, как он. Но Сальваторе Монтальто не может быть прекрасен… он должен быть отвратителен мне!

Я быстро делаю шаг к выходу из его комнаты, но Сальваторе слишком быстро поднимается с кровати и оказывается прямо за моей спиной. Мои обнаженные участки тела начинают гореть от прикосновения к его влажной коже. И я отпрыгиваю от него вперед, ведь мне кажется, что к моему телу прикоснулись раскаленные угли.

Быть в логове аллигатора не так страшно, как ощущать его дыхание у себя за спиной.

– Посмотри на меня, – приказывает он мне, но я не решаюсь исполнить его просьбу.

Мое лицо пылает, на лбу выступают капли пота, и это не просто страх. Меньше всего я хочу, чтобы он увидел, как все мое тело ломит от неконтролируемого физического желания.

– Посмотри на меня! – снова требует он, и я поворачиваюсь, помня, что если у него есть какой-то план, то его ничто и никто не остановит.

Сальваторе стоит передо мной, полностью обнаженный, и с особым наслаждением наблюдает за моими отчаянными попытками сбежать. И я боюсь опустить глаза ниже его шеи, ведь знаю, что если я это сделаю, то уйти не смогу, даже если очень захочу.

– Твое желание… Ты хотела, чтобы твое место заняли шлюхи – я его исполнил. Тебе понравилось?

Я снова отрицательно мотаю головой, стараясь избежать его взгляда, но пламя его глаз обжигает не только мое лицо, но и мою душу. Уверенность и мощь, исходящие от него, подавляют меня, и я готова взвыть от осознавания того, что он задумал в этот раз.

Холодок страха пробегает по моей спине, когда кончик его носа касается моих растрепанных волос.

– Ты лгунья, – шепчет мне Сальваторе, зарывшись носом в мои волосы, его теплое и возбуждающее дыхание скользит по моей шее, безжалостно оставляя обугленные раны на моей коже. – Ты на пике своего возбуждения, ангелочек.

И он глубже втягивает аромат моего тела, словно пытаясь запомнить каждую ноту.

– Температура твоего тела повышена, – продолжает он, собирая горячим языком капли пота с моей кожи. Эти прикосновения вызывают дрожь. – Твой пульс увеличен, – говорит он, надавливая на ту самую точку, где пульсирует вена на моей шее. – Ты горишь, ангелочек, от желания.

Волнение захлестывает меня, не оставляя шансов на спасение.

Сальваторе резким движением срывает с моего тела полотенце и откидывает его в сторону, приговаривая, что он бы с радостью снова наказал меня за непослушание, но я, замотанная в полотенце, нравлюсь ему намного больше.

Он снова делает глубокий вдох и прикрывает глаза в наслаждении. Его мысли порочны и он полностью погружен в них. И я воспользовавшись этим моментом, отступаю от него и выбегаю в соседнюю комнату, где стоит массивный стол. Спешу к двери и выскальзываю из его комнаты, следуя за девушками.

Они здесь по своей воле, а я – нет!

Я распихиваю девушек перед собой, освобождая путь и сломя голову, мчусь по длинному коридору дома, стараясь отдалиться от него. Сердце колотится в груди, а ноги едва успевают за стремительным ритмом мыслей.

Знаю, что он меня поймает, но жертва всегда пытается бежать. Видимо, это инстинкт.

– Босс? – успеваю уловить голос Луки за своей спиной.

– Я сам, – громко выдыхает Сальваторе, и я ускоряю шаг, пытаясь вырваться из этого кошмара.

Хоть куда угодно, лишь бы не с ним. В панике пытаюсь отыскать лестницу или хотя бы маленькое, укромное место. Наконец, мой взгляд падает на приоткрытую дверь. И я не думая о последствиях, вбегаю в комнату.

Поспешно запираю дверь с внутренней стороны, повернув замок. Это оказывается детская. Меня удивляет, что в этом адском доме могли жить дети. Игрушки разбросаны по полу, а на стенах висят яркие рисунки. Этот контраст с окружающим ужасом только усиливает мой страх.

Я в панике. Мое горло пересохло так, что гланды горят. Мышцы на шее начинают сжиматься и я снова не могу дышать.

Один.

Два.

Три.

Четыре.

Пять…

“Дыши, Ангелина, дыши”, – четко звучит голос моей матери у меня в голове. Я послушно делаю глубокий вдох, но кислорода становится недостаточно, когда я вновь слышу шаги за дверью. Уверенные шаги…

Не осознавая этого, я сама загнала себя в ловушку.

Оглядываясь по комнате, я понимаю, что мне не остается ничего другого, как быстро открыть дверцу шкафа и спрятаться в нем.

“Он ведь не зайдет сюда. Дверь заперта,” – мысленно успокаиваю я себя, крепко прижав колени к груди. Но с каждой секундой, проведенной в этом узком, темном пространстве, воздуха становится лишь меньше, и мне начинает казаться, что стены шкафа начинают сжиматься, давя на меня. Паника охватывает все мое тело, заставляя думать, что я застряла в этом мрачном укрытии навсегда. Тень страха обвивает мое горло, ведь я знаю, что даже в этом укрытии мне нет спасения.

Один.

Два.

Три…

И я громко взвизгиваю от двух громких выстрелов, а затем мгновенно зажимаю рот рукой, пытаясь подавить свой крик. Дверь со скрипом открывается…

В тишине слышится неодобрительное цоканье языком.

Этот звук проникает в самую душу, заставляя меня замереть от ужаса. Я чувствую, как холодный пот стекает по спине, и каждый мускул моего тела напрягается в ожидании. Он здесь, и я не знаю, что он сделает дальше.

Один.

Два…

Я слышу легкое постукивание в дверцу шкафа. Эти три стука будут до конца моих дней преследовать меня в кошмарах.

– Я нашел тебя, ангелочек, – слышу я его голос и от этой лживой нежности мое тело начинает пощипывать, словно под кожу вошли сотни иголок. – Будь послушной, выходи.

Отрицательно трясу головой и еще крепче подтягиваю ноги к груди, так близко, что утыкаюсь подбородком в свои колени.

Он не теряет ни секунды и распахивает дверь прямо перед моим лицом. Я сталкиваюсь с его разноцветными глазами, в которых никогда прежде не видела столько ярости.

Все это время он был плюшевым медвежонком, а вот теперь передо мной стоит настоящий медведь гризли.

– Никогда не играй со мной, я всегда выйду победителем, – шепчет он, делая глубокую затяжку. Он бросает недокуренную сигарету прямо себе под ноги и тушит её босой подушечкой стопы. – Что я говорил тебе в прошлый раз о пробеге?

– Нет…

– Да!

Крепкая рука хватает меня за волосы и с силой выдергивает из шкафа.

– Отпусти меня! Нет! – кричу я, в панике пытаясь вырваться.

Он обхватывает меня за талию и закидывает себе на плечо, словно я – мешок с картошкой.

– О да, ангелочек! Я ведь обещал тебе показать мой мир! А в моем мире за непослушание и непокорность Дону наказывают, – смеется он, его голос полон зловещего веселья.

Я в отчаянии начинаю бить его по широкой спине, целясь в то место, где черной тушью выбиты слова. Но ему плевать.

– Ублюдок! Падонок! Больной кретин! Ты мерзкий…

– Говори больше, – требует он, с особым удовольствием в голосе, быстро шага в сторону своей спальной комнаты. – Я хочу слышать, что ты чувствуешь ко мне! Давай, сделай это профессионально!

– Ты – отвратительное чудовище, безжалостно преследующее свои физиологические инстинкты, лишенное всякой морали и человечности!

– Мне нравится, – отвечает он с ухмылкой и пинком распахивает дверь в свою спальную комнату.

Я изо всех сил сопротивляюсь, когда он подхватывает меня под бедра и вносит внутрь своей спальной комнаты – туда, где стоит стол. Я бью его ладонями по лицу, но он даже не реагирует на мои попытки. Ни одна мышца на его лице не дергается.

– Не смей трогать меня! Убери свои грязные руки от меня!

Но он словно не слышит моих криков и резким движением руки сметает все, что стоит на столе и силой усаживает меня на него. Он берет в руки белую тканевую сервировочную салфетку и скручивает ее в тонкую спираль, сосредоточенно и с легкой усмешкой на губах.

– Пусти меня! Отпусти… – все, что я успеваю выкрикнуть и мой рот тут же завязывают, заставляя зажать ткань между зубами.

Я в отчаянии выдыхаю ругательства в его адрес, пытаясь развязать тугой узел на затылке. Но он уже берет новую салфетку и завязывает ею мои руки прямо за спиной, лишая меня любой возможности на сопротивления.

Мать твою! Да он подготовился и продумал каждый шаг…

– Мне нравится твой голосок, особенно когда он такой звонкий, – отвечает мне Сальваторе почти шепотом. – Но сейчас я не хочу слов, мне нужны лишь твои стоны.

Тяжелые мужские руки крепко сжимают мои бедра и грубо притягивают мое тело к себе. Моя обнаженная задница повисает в воздухе, когда он закидывает мои ноги на свои широкие плечи.

– Ненавижу! – выкрикиваю я, отчаянно надеясь, что он услышит мои приглушенные слова.

Он слышит их и… улыбается в ответ. Мне никогда не забыть его улыбку. Улыбку, от которой холодок бежит по спине.

Я начинаю дергать ногами, пытаясь отчаянно сопротивляться, но он силой прижимает мои ноги к столу и сам опускается на колени. Теперь его лицо прямо у меня между ног. И он делает глубокий вдох. А я чувствую как даже кончики моих пальцев на ногах краснеют от стыда за его действия.

– Ты охренительно сладко пахнешь, – выдыхает он прямо мне между ног. – Ты возбуждена и тебе чертовски страшно. Твое тело пропитано сладко-терпким ароматом твоих ощущений. И во всем мире прекраснее сочетания ароматов просто не существует.

Сейчас не весна, но у этого шизофреника явно весеннее обострение!

Сальваторе снова делает глубокий вдох, еще шире раздвигая меня для себя. Мне противно и мерзко от его действий, но, как сказал Лука, мои чувства его не волнуют…

– Ты псих! – выкрикиваю я ему сквозь тихие всхлипы.

И он резко кусает меня прямо за мою возбужденную плоть. От жгучей боли у себя между ног я неприлично выругиваюсь.

– Прикуси свой язычок, – грозит он мне, – иначе я больше не буду контролировать себя и с радостью оттрахаю тебя прямо на этом столе.

– Пошел ты! – выкрикиваю я ему в ответ, но из-за ткани у меня во рту это слышится больше как непонятное бурчание. И поддавшись гневу, я резко дергаю ногой.

Он молниеносно уворачивается от удара моей ноги прямо в его лицо и в его правой руке появляется идеально заточенный нож для стейка. Я ощущаю как холодное лезвие ножа прикасается к моей шее. И если огнестрельное оружие больше не вызывает у меня страха, то нож прижатый к моему горлу заставляет меня замереть всем телом.

– Лежи смирно, – рычит Сальваторе, но уже не от желания, а от переполняющей его ярости. – И это мое последнее предупреждение! Ты познаешь мой мир. Ты научишься следовать правилам моего мира. Ты пропитаешься моим миром, и возможно, даже… полюбишь мой мир.

К моему горлу поднимается всхлип, но я быстро сглатываю его, когда ощущаю как его язык быстро погружается в мою киску, жадно вылизав ее изнутри.

– Чёрт, – шипит он, – Ты – самое сладкое, что когда-либо удавалось мне испробовать.

Его широкий язык поднимается к моему клитору и не дав мне возможности даже опомниться, начинает безжалостно мучать его, играя с ним.

Это все неправильно… Неправильно. Я хочу оттолкнуть его от себя, но острое лезвие слишком близко прижато к моему горлу.

– Нет, – молю его я, стараясь говорить громче, чтобы он услышал меня. – Пожалуйста… Нет…

Но вместо милосердия к моему телу, он начинает жадно и так безжалостно поглощать мою киску, не пропуская ни одного миллиметра под своими губами, что мое тело мгновенно нарушает все границы, которые я установила, и сдается под его натиском. Я больше не кричу и не сопротивляюсь. Я лишь крепче сжимаю зубы, чтобы он не услышал, как моему телу начинает нравится то, что он делает со мной.

Мои бедра дергаются, абсолютно позабыв о том, что у моего горла острое лезвие, но он быстро напоминает мне об этом и лишь сильнее прижимает меня к столу, и я знаю, что теперь и мои бедра будут покрыты синяками. Всего лишь то! Одним синяком меньше или больше… мне уже все равно.

– Не дергайся, – напоминает он мне, оторвав свой рот от моей пылающей плоти. – А прими свое наказание с удовольствием.

Крепко сжимаю пальцами ног край стола, чтобы держать себя в руках. Но ничерта не получается! Я хнычу, ощущая как прохладный ветерок пробегает у меня между ног, ведь все мое естество желает как можно глубже вдавить его напористый язык в себя.

И ему нравится моя реакция, а мне то, что он снова утопает своим лицом у меня между ног. А я не только отдаюсь всем этим ощущениям, но я отдаю всю себя во власть ему. В безвозмездное пользование. И все о чем я теперь мечтаю – быть съеденной Сальваторе Монтальто прямо на этом гребанном столе.