В объятиях тёмного короля

Глава 4. КОРОЛЬ

Она даже не догадывается, что я вижу ее. Слежу за каждым ее шагом и движением. Я заточил её в одной из гостевых комнат, которую специально переделал для нее. Я сделал каждую стену зеркальной. Но в этой комнате есть одна маленькая тайна – одна из стен прозрачная с обратной стороны.

И теперь я не могу оторваться от неё. Я думал, что эта комната поможет ей увидеть настоящие чувства, которые испытывает жертва заточения, но кажется я где-то просчитался. Эта комната быстрее сведёт с ума меня, чем её.

Этот ангелочек оказался совершенно не таким, каким я себе его представлял.

Я ожидал криков, слез и проклятий в свою сторону.

А что еще можно ожидать от автора сопливых женских романов, который привык жить в мире из белых роз и подушек в форме сердечек?

Я представлял себе истерику и топанье ножек за то, что ее прекрасный розовый мир разрушили и поместили против ее воли в другой, совершенно противоположный мир. Впрочем, в этом новом мире тоже есть розы, только они красные и на их стеблях слишком много шипов. И я обязательно подарю их ей.

Я думал, что эта девица станет причиной моей головной боли на ближайшие пару недель, но она оказалась другой. Ангелина вот уже почти час сидит на полу в центре большой комнаты, молча вглядываясь в свое отражение. О чем-то думает. И я чувствую легкое покалывание во всём своём теле от неконтролируемого желания узнать, о чем или о ком именно она думает.

Это желание растет во мне, как черная дыра, поглощая изнутри и я непроизвольно оттягиваю ворот своей черной рубашки, ощущая, как ткань тесно начинает облегает мою шею. Сглатываю, пытаясь подавить волнение, но черт! Нихрена не получается!

Не могу оторвать глаз от нее. Её имя идеально ей подходит, ведь она и впрямь напоминает ангела. Но это не тот светлый ангелочек с бездонными глазами ясного неба, который вызывает лишь умиротворение. Нет, она – порочный ангел, обладающий той самой загадочной притягательностью.

Гладкая, светлая кожа, на которой ещё остались следы румянца. Темные, практически угольные волосы, кончики которых достают до бедер. Большие шоколадные глаза, обрамленные густыми ресницами и этот пронзительный, глубокий взгляд.

Мне даже стало жаль столь прекрасное создание. Жаль, что придётся опалить её хрупкие, но такие прекрасные крылышки.

Ангелина встает на ноги и подходит вплотную к зеркалу. В то самое место, где я и стою. Наши лица друг напротив друга. Так близко и так далеко. Её дыхание настолько тяжелое, что я не только вижу его, но кажется, что я чувствую его кожей.

Вдох… выдох.

Вдох… выдох.

Её указательный палец обводит контур женского лица и прозрачные дорожки начинают быстро бежать по щекам. Кончик ее носа становится красным. Она приоткрывает губы, и начинает ловить воздух ртом, делая короткие, прерывистые вздохи.

И я чувствую раздражение, глядя на её обнажённые губы, ведь мне так понравился тот алый оттенок на ее губах, который она с неким легким смущением носила на автограф-сессии. А теперь его нет на ее губах!

Она прикусывает нижнюю губу, пытаясь успокоить бурю эмоций внутри себя. Но я не хочу, чтобы она успокаивалась! Ведь я еще никогда не видел ничего прекраснее…

За свои годы я многое видел на человеческих лицах. Страх, боль, отчаяние, смерть… Но я еще никогда не видел, чтобы кто-то так прекрасно плакал.

Да! Я знаю, что за моей спиной шепчутся. Знаю, что мое имя многие произносят с легкой дрожью в теле. Знаю, что многие боятся перейти мне дорогу и обходят меня стороной. И правильно делают! В двенадцать лет я впервые увидел кровь человека на своих руках и мне безумно понравился этот идеальный красный оттенок. Я наконец-то нашел свой истинный цвет в этом сером мире.

Но как она могла узнать обо мне? Такие совпадения просто не могут быть случайными! Откуда ей было известно моё имя? И зачем она выбрала меня главным героем своего романа?

Вот только тот Сальваторе, которого она описала в своем романе – мягкотелый слабак, который упал на колени перед женщиной и променял все в своей жизни на нее. Но я не такой! Настоящий Сальваторе никогда бы так не поступил!

Эта девчонка совершила ошибку и сама же обрекла себя на встречу с настоящим Сальваторе из семьи Монтальто, который покажет ей свою реальную жизнь. Я не собираюсь быть тем идеальным принцем из её фантазий – я другой, с красными розами и шипами, готовыми ранить.

Интересно, сможет ли она справиться с этим? Не уверен. Но одно я знаю точно… с ней будет интересно.

Слезы падают на её шею, скользят по ложбинке между грудей, оставляя за собой влажные следы. Это платье, а если быть точнее, сетчатый чехол, совсем ей не подходит. Слишком много ткани, слишком много преград. Я бы хотел видеть её без какой-либо обертки. Я бы хотел держать в своих руках эту девушку с распростертой душой, вывернутой наизнанку.

Этот ангелочек без обертки. От этой мысли холодок пробегает по позвоночнику, а член предательски дергается.

Соберись! Ты ведь не трахать ее сюда привез!

Не трахать, но…

Запах её тела настолько глубоко запечатлелся в моем сознании, что я могу его ощущать даже когда ее нет рядом. Чёрт возьми! Кто бы мог подумать, что она может так пахнуть? Когда адреналин наполняет её до краёв, ее запах окрашивается новыми оттенками. И от этого аромата у меня колени дрожат.

Я еще никого не встречал, кто был бы настолько прекрасен в страхе. И эта напряженная красота снесла мне мозги!

– Закажи ей новую одежду, – уверенно бросаю я, стараясь скрыть лёгкую дрожь в голосе. – Сделай так, чтобы мне понравилось, а ей – нет.

Моя правая рука, Лука, хитро прищуривается и несмотря на всю его суровость, черты мужского лица смягчаются лукавой улыбкой.

– Будет сделано, Дон, – отвечает он с лёгким наклоном головы.

После всего, что произошло, мне нужно выпить. В этом доме давненько не было пленниц. Таких очаровательных пленниц…

Я направляюсь в гостиную, стараясь не думать о том, что в одной из многочисленных комнат этого дома теперь поселился гость. Прохожу мимо семейных портретов и замираю напротив пустого места на стене. Тишина вокруг становится почти ощутимой. Пару месяцев назад здесь висел портрет моего отца. Его сняли, но мой ещё не успели повесить на его место. Непривычно видеть это пространство пустым, но оно пустует, как напоминание о том, как быстро стираются следы даже самых влиятельных людей. Ведь даже монстры состоят из плоти и крови.

Вхожу в гостиную. Запах старого дерева и дорогого виски наполняет воздух. Подхожу к барной стойке, открываю шкаф и достаю бутылку своего любимого Macallan. Наливаю себе щедрую порцию, наблюдая, как янтарная жидкость переливается в бокале, отражая мягкий свет лампы. Словно в замедленной съемке, я подношу стакан к губам и делаю глоток. Прикрываю глаза в наслаждении, ощутив, как тепло приятной волной разливается по телу.

– Тяжелый выдался день? – слышу я знакомый мужской голос, исходящий прямо у себя за спиной.

Открываю глаза, не спеша оборачиваюсь и вижу своего младшего брата Микеле, который вольготно развалился на диване, абсолютно позабыв о том, что это не его дом. Его самодовольная улыбка вызывает у меня ощущение дискомфорта, как будто кто-то провел по коже чем-то колким.

– Какого хрена ты приходишь в мой дом без предупреждения? – отвечаю я, стараясь скрыть нарастающее раздражение.

– Это семейный особняк. И я пришел ни к тебе домой, а к нам домой, – парирует он мне и быстро забирает стакан из моих рук.

Микеле одним глотком осушает мой хайбол, и я чувствую, что держусь на волоске от того, чтобы не выстрелить ему в лоб за это дерзкое поведение. Но, черт возьми, мы связаны кровью. В прямом смысле этого слова – шрам на моем запястье левой руки начинает зудеть и успокаивается только тогда, когда я откидываю черные мысли как можно дальше от себя.

Шумно выдыхаю и крепче сжимаю кулаки, пытаясь удержать своего внутреннего зверя в узде. Он обязательно выйдет на прогулку, но только чуть-чуть попозже.

– Уже нет. Это мой особняк, – шиплю я, чувствуя, как каждую клетку моего тела начинает разрывать от гнева.

И я сам не понимаю с какого хрена я так завелся!

Микеле закатывает глаза и выдергивает из моего рта сигарету, которую я пару секунд назад раскурил.

Я даже затяжку не успел сделать! Я все-таки пристрелю этого засранца!

– Ты уже слышал, что Альдо Романо в бешенстве, – неожиданно начинает Микеле, выпустив серые клубы дыма из своего рта. И я слышу стальные нотки в его голосе.

Альдо Романо. Наследник северного клана, единственный выживший и избалованный сын Риккардо Романо, который на протяжении двадцати лет пытался отобрать у моей семьи контроль над оружейными потоками и югом. Его имя вызывает у меня внутреннее напряжение. Я не боюсь клан Романо, но и проблем с ними иметь тоже не хочу. Больше не хочу.

– Я не его личный психоаналитик, чтобы контролировать его приступы ярости и гнева! – огрызаюсь я, пытаясь сохранить спокойствие.

Выдергиваю сигарету изо рта младшего брата и наконец-то делаю долгожданную затяжку. Горький дым наполняет мои легкие, обжигая их и это именно то, что мне необходимо в этот момент.

– Не строй из себя идиота! Ты прекрасно понимаешь, о чем я говорю! – выкрикивает мне Микеле и я слышу нотки тревоги в его голосе. Он вплотную придвигает ко мне свое лицо, и я вижу этот волчий оскал, который так характерен для всех членов семьи Монтальто. – Он требует публичных извинений.

– Что? – рычу я в ответ. – За что, черт возьми?

Микеле прожигает меня своими зелеными глазами, и в эту секунду он похож на хищника, готового к прыжку.

– Союзники никогда не должны играть друг против друга. И ты это правило знаешь как никто другой, Сальваторе!

– Объясни, мать твою, нормально!

Микеле подходит к бару и делает глоток из широкого горлышка бутылки моего любимого виски, не обращая внимания на моё недовольное шипение.

– Ты знаешь хоть у кого ты оспорил свою новую игрушку? – произносит он, ставя бутылку обратно на полку. Сплетни в нашем мире всегда разлетаются со скоростью света! – У этого ублюдка и он сейчас захлебывается своей желчью.

– Мать твою! Да я понятия не имел кто поднимал мою ставку!

Хочу сделать вид, что не понимаю что он имеет ввиду под словами “новая игрушка”, но не могу.

– И я должен его бояться? Он даже еще не коронован! – вырывается у меня, и ухмылка на моем лице становится лишь маской для скрытого гнева. Я стараюсь выглядеть уверенно, но внутри меня все кипит, ведь я понимаю, что даже без короны его влияние уже слишком ощутимо, и недооценивать этого ублюдка было бы большой ошибкой с моей стороны. – Риккардо умер месяц назад! Они еще не выбрали приемника! Этот ублюдок еще не король!

– Корона может слишком быстро слететь и с твоей головы, если твоя новая игрушка станет причиной досрочного разрыва временного перемирия.

Перемирие? Лишь время тишины… Мы не заключали с ними мир! Просто время выдалось слишком тяжело для наших семей.

Микеле снова делает жадный глоток из бутылки.

– Романо ни один раз пытались уничтожить нашу семью! И ты знаешь, что нам нужен не просто мир, нам нужен союз! Сицилию пора объединить!

– Она была моя изначально! – выпаливаю я, не сдержав эмоций, и громко бью кулаком по деревянной столешнице бара. Звук удара отдается в тишине, бутылки звякают и ярость накрывает меня с головой. – Это был мой индивидуальный заказ!

– Так какого хрена ты выставил ее на аукцион? – шипит в ответ Микеле, вплотную придвинувшись к моему лицу. – Зачем была вся эта показуха?

– Не суй свой длинный нос в мои дела! – огрызаюсь я и мои слова звучат как угроза. Мой указательный палец утыкается ему в грудь и я снова сгораю от неконтролируемого желания оставить маленькое отверстие у него во лбу. И мой брат знает о моих мыслях и желаниях, но ему плевать. Микеле – один из немногих, кто не боится меня. От слова совсем. – И запомни, короли не просят прощения! Они просто переступают через труп того, кто встал у них на пути!

– Мне так и передать ему это? – Микеле поднимает бровь, и в его голосе слышится насмешка, что только добавляет масла в огонь.

Я делаю глубокий вдох, пытаясь подавить ярость в своем теле, но моё самообладание сейчас где-то спит – оно, как всегда, ускользнуло от меня в самый неподходящий момент.

– Устрой нам встречу, – тяжело выдыхаю я, против своей воли.

Пришло время встретиться со своим врагом лицом к лицу.

– Будет сделано, Босс.