В объятиях тёмного короля

Восемнадцать лет назад…

Моё лицо в крови, мои руки в крови. Она липкая, а на вкус сладковато-солёная. И меня бы стошнило, но это кровь моего врага и… я ещё ничего не пробовал изысканнее на вкус. Моя белая футболка пропитана ею настолько, что её можно выжать, как губку.

Мне не сосчитать, сколько ударов я нанёс.

Первый пришёлся в сонную артерию, поэтому он даже пискнуть не успел. Ему понадобилось всего десять секунд, чтобы умереть. Остальные удары я наносил в состоянии ярости, словно в безумном танце, шепча лишь одно слово. Я шептал её имя.

Клара… Светлый луч в этом тёмном мире. И её имя на моих губах лишь придавало мне силы продолжать. И каждый последующий удар ножа был как освобождение, но в то же время – как проклятие. Клара…

Я не помню, как выскользнул из дома Романо, не помню, как добрался до своего, но я уверен, что никогда не забуду, как меня окутал страх, как сердце замерло, когда я подошёл к порогу родительского дома. И не потому, что я боялся наказания, а потому, что её больше там не было…

Её больше там нет!

Холодный ветер проник в меня, обжигая душу, напоминая о том, что пустота, оставшаяся после её ухода, никогда не заполнится.

Этот дом станет для меня местом, где каждое воспоминание о ней превратится в нож, вонзающийся прямо в сердце…

Я стою на пороге и боюсь открывать эту чёртову дверь, боюсь увидеть, что всё осталось так же, как и прежде, но без неё. Боюсь ощутить холод пустоты. И всё же, несмотря на страх, я знаю, что должен вернуться. Вернуться, чтобы ещё раз взглянуть в глаза этому ублюдку, из-за которого всё это и случилось.

Медленно подхожу к тому месту, где лежало её бездыханное тело, но вместо матери вижу своего брата. Он сидит там, в том же самом углу. У него на коленях сидит и Луиза.

– Где ты был? – слышу я хриплый, полный боли голос Микеле, его глаза горят красным от слёз. – Сальваторе… Это… это кровь?

Я не отвечаю. Слова застревают в горле, словно камни, и я не могу найти в себе сил объяснить, что произошло. Вместо этого я поднимаю Луизу на руки, ощущая, как её маленькие ручки обвивают мою шею, и несу её в детскую комнату.

Каждый шаг даётся с трудом, как будто я пробираюсь сквозь густой туман, наполненный горем и страхом. В голове крутятся мысли о том, как наше детство быстро рухнуло. Всего в одно мгновение.

Аккуратно открываю дверь детской комнаты. К моему большому удивлению, здесь всё по-старому. Игрушки разбросаны по полу, а на стенах висят рисунки, которые Луиза рисовала для нашей матери. Но теперь это место, которое должно было быть безопасным, кажется лишь напоминанием о том, что мы потеряли. Я опускаю Луизу на кровать и, обняв её, пытаюсь найти в себе силы, чтобы стать тем, кем я стал.

А я стал чудовищем.

Луиза хнычет, и я начинаю нежно гладить её по золотистым завиткам, тихо напевая строки колыбельной, которую ей всегда пела наша мать.

Ninna nanna, ninna oh,

Questo bimbo a chi lo do?

Lo darò alla Befana,

Che lo tenga una settimana…

(ит.Баю-баюшки-баю

Этого малыша кому я отдаю?

Если отдам его Бефане

Она позаботиться о нем…)

И как только Луиза начинает тихо посапывать, дверь в её комнату с грохотом открывается. На пороге стоит Джорджо и ещё пара верных людей моего отца.

– Если вы её разбудите, я перережу вам глотки, – шиплю я, заботливо прикрыв ушко Луизе.

Джорджо ухмыляется в ответ и ещё шире открывает дверь, любезно приглашая меня покинуть детскую.

Я наклоняюсь и целую сонную Луизу в лоб, ощущая, как её тепло уходит от меня. Где-то глубоко в сердце я понимаю, что, возможно, больше никогда не увижу её.

Меня ведут по коридору в кабинет отца, окружив со всех сторон. Они боятся, что я сбегу, но я и не планировал этого. Я не боюсь получить то наказание, которое заслужил.

Я вхожу в кабинет отца и чувствую, как холодок пробегает по спине. Стены, когда-то казавшиеся защитой, теперь давят на меня своим молчанием. Взгляд падает на большое кожаное кресло, в котором сидит Дон семьи Монтальто.

По мне скользит тяжёлый взгляд, и, остановившись на моей окровавленной футболке, он усмехается.

– Как тебе удалось пройти мимо охраны? – спрашивает он с лёгкой иронией.

– Как учили – тенью, – отвечаю я, стараясь сохранить спокойствие, несмотря на напряжение в воздухе.

– А как ты попал в его спальню? – продолжает он, не отводя глаз.

– Как учили – тенью, – повторяю я и слышу за своей спиной смешок, который выпустил из своего рта Джорджо.

Ещё бы он не радовался! Именно он меня всему этому и обучал!

– И как ты справился с парнем, который на пять лет старше тебя? – голос моего отца становится более настойчивым.

– У меня дерьмовая наследственность, но был хороший учитель, – отвечаю я с ухмылкой.

Чувствую, как на моё плечо опускается тяжёлая рука. Джорджо одобрительно хлопает меня по плечу. Только если ты сын мафиози, тебя могут хвалить за убийство.

– Похвально, – спокойным голосом произносит мне мой отец, но тут же недовольно морщится. – Но… ты не спросил моего разрешения, и, несмотря на то, что ты мой сын, мне придётся применить к тебе то же самое наказание, которое я даю всем, кто ослушивается меня.

Я нервно сглатываю.

– Джорджо, – глухо произносит мой отец, и его верный помощник быстро передаёт ему курносый револьвер.

– Нет ничего более унизительного для нас, чем ослушаться своего Дона. Это не просто нарушение правил – это предательство. В нашем мире уважение и послушание – это основа. И мне стыдно от того, что мой старший сын до сих пор этого не знает.

Отец медленно берёт револьвер и с сосредоточенным выражением лица открывает барабан. Он аккуратно вставляет одну пулю в одно из гнёзд, словно тщательно подбирая момент, когда его решение станет окончательным. Затем, с характерным щелчком, закрывает барабан и начинает медленно раскручивать его.

– В твоём возрасте я знал все правила наизусть, и я знал, что за нарушение каждого из них последует наказание. А твоя никчёмная мать ничему тебя не научила!

– Не смей так называть её, – шиплю я ему в ответ сквозь крепко стиснутые зубы.

Дон семьи Монтальто ухмыляется и кладёт револьвер на стол прямо напротив моего лица, так что я не могу отвести взгляд от холодного металла. В этот момент тишина становится почти невыносимой, и каждый удар моего сердца кажется громче, чем прежде. Сосредоточенные ядовито-зелёные глаза смотрят на меня, и в его взгляде читается не только строгость, но и нечто большее – предостережение о том, что последствия ослушания могут быть непредсказуемыми.

– У тебя всего один выстрел, – произносит он, медленно раскуривая свою любимую сигару.

Внезапно, не раздумывая, я хватаю револьвер, подношу его к виску и нажимаю на спусковой крючок. В этот миг время вокруг замирает вместе с моим сердцем. Я ничего не вижу – у меня перед глазами стоит бледное лицо моей матери, и я буду благодарен небесам, если через пару секунд я снова увижу её. Я хочу думать о ней, но мои мысли начинают путаться в хаосе. И вместо ожидаемого звука выстрела раздаётся лишь щелчок пустого барабана.

И я чувствую, как по моему лицу начинают стекать тёплые слёзы. Отец отстраняется, его выражение лица искажает смесь удивления и гнева. А Джорджо, стоящий за его спиной, вздыхает с облегчением.

– Ты покинешь нашу семью. Таким, как ты, нет места в ней! Это моё окончательное решение, – произносит он с ледяным спокойствием, выпуская серые клубы дыма из своего рта.

– Винченцо! – неожиданно вскрикивает Джорджо, его голос звучит как гром среди ясного неба. Он резко кладёт руку на плечо моего отца, словно пытаясь остановить неизбежное. – Он выиграл!

– Я уйду, но тогда Луиза и Микеле отправятся вместе со мной, – произношу я, быстро вытерев свои пылающие щёки от слёз.

– Щенок! – такого холодного презрения в голосе моего отца я ещё никогда ранее не слышал. – Микеле станет наследником, а ты просто покинешь семью, словно тебя никогда и не было.

– Нет. Либо мы уходим вместе, либо никто не уходит, – отвечаю, не отводя своего взгляда от его лица.

– Ты ставишь мне условия? – спрашивает отец, удивлённо подняв бровь.

– Да! Другого варианта не может быть!

Я с силой бью кулаком по его столу, заставляя предметы на нём задрожать и сдвинуться с места. Звук удара разносится по комнате, как громкий вызов.

Он превратил меня в чудовище, но с Микеле и Луизой я не позволю ему сделать то же самое!

Винченцо переглядывается с Джорджо, и в этом взгляде читается понимание, словно они оба наслаждаются моей борьбой.

– Что ты хочешь взамен? – спрашиваю, ощущая, как внутри меня растёт тревога, похожая на ту, что испытывает человек, подписывающий контракт с дьяволом.

– Как оказалось, Джорджо хорошо тебя обучил всему, и ты виртуозно владеешь ножом, – произносит Винченцо, и в его зелёных глазах сверкает холодный расчёт. – Ты будешь выполнять мои особые поручения. Сынок…