В плену запрета

Глава 16

Тяжело вздыхаю, смотря под ноги. Час от часу не легче, ей Богу!

С каждой минутой, пока иду в общежитие с занятий, я накручиваю себя всё сильнее и сильнее.

Со стороны небось выгляжу, как злобная мегера, но у меня накипело от всего происходящего вокруг. Сначала Таня со своим длинным языком, потом озабоченный деградант Шведов, а финалочка – Князев со своей неконтролируемой агрессией и кулаками, которыми машет налево и направо без разбору.

Чё полез к парню? Его вообще какое дело, что тот говорил? Разве Руслану не стало наплевать на мою скромную персону? Вчера я вроде всё прекрасно поняла и сделала выводы, что старшекурснику больше неинтересна.

— Елизавета, чего хмурая, как туча перед грозой? — дядя Коля тормозит меня на вахте. — Кто настроение подпортил нашей Кудряшке?

— Да как сговорились все, — бубню под нос.

— Держи, — протягивает барбариску в красном фантике, — выше нос. Проблемы пройдут, а молодость одна!

— Спасибо, — принимаю презент, начиная улыбаться. — Хорошего вам вечера!

Классный он всё-таки дядька. Пара добрых слов, одна маленькая конфетка, а на душе так тепло стало. Жаль, что в нашем мире под натиском общества и жизненных обстоятельств, многие превращаются в озлобленных. Не замечают других, сосредотачиваясь на себе любимом. Обесценивают чужие проблемы, не протягивают руку помощи, при этом, ожидают её для себя. Время эгоистов, что поделать.

Я тоже сейчас прошла мимо него и не спросила, как дела, была сосредоточена на своей злости.

Поднявшись на этаж, улавливаю разносящиеся на весь коридор дивные ароматы запечённой курочки и, к счастью, по мере приближения к нашей комнате, понимаю, что запах именно оттуда. Живот мигом отзывается спазмом, а во рту собираются слюнки. Весь день не ела.

Толкнув приоткрытую дверь, вхожу в комнату, где царит идеальнейшая чистота и порядок: постель заправлена, каждая мелочь лежит по своим местам. На столе накрыт аппетитный ужин, а Соколова стоит у стула, виновато смотря на меня красными заплаканными глазами.

— Лиз, я такая дура, — подруга неуверенно подходит, беря мои ладони в свои. — Знаю, это не оправдание, что я пьяная была. Прости, а? Пожалуйста! Мне так хреново весь день. Вот пусть язык отсохнет, если я ещё раз твой секрет выдам!

— Ладно, — а что ещё мне делать? Не мучать же её весь вечер и ходить надутой? Тем более, у Тани и без этого проблем с расставанием хватает, а добивать её своей обидой не хочется.

Подруга ещё долго извиняется и во время ужина, что, кроме как простить, выхода у меня нет.

Я чувствую, как ей морально тяжело из-за дум о Давиде, поэтому предлагаю помощь убрать со стола и помыть посуду. За сегодняшний день она более чем потрудилась, а с меня не убудет.

Соколова плюхается на кровать, а я приступаю к сборке тарелок и вилок в пластиковую чашку, чтобы отнести всё хозяйство на кухню и помыть.

Неожиданный вскрик за спиной заставляет и меня взвизгнуть, уронив чашку на стол. Посуда характерно звякает, ударяясь друг о дружку, а бедное сердце пропускает удар.

— Ты чего? — оборачиваюсь на Таньку, которая подскочила на ноги.

— Давид! — восторженно трясёт в руках телефон, подпрыгивая на месте.

— Таня...

— Написал, что хочет меня увидеть! Лиза, он приехал! — подруга начинает метаться по комнате во все стороны, как бешеная фурия. — Я ужасно выгляжу, да? Капец, я же без макияжа! А может, это к лучшему? Пусть видит до какого состояния довёл, да?

— Не надо, Тань... — пытаюсь достучаться, но она совершенно не слушает, активно сбрасывает домашние шорты и натягивает джинсы.

— Да, точно! Он будет переживать о моём самочувствии и больше так не поступит!

— Да стой же ты, — хватаю за руку, останавливая.

— Что? — непонимающе смотрит затуманенными от счастья глазами.

— Не унижайся перед ним. Я бы вообще на твоём месте не стала выходить. Как приехал, так и уедет.

— Думаешь, не стоит?.. — родной голос начинает дрожать, принимая бесцветный окрас. Подруга тоскливо оборачивается на дверь с таким страдальческим видом, что я начинаю чувствовать себя монстром или злой мачехой.

— Стоит. Иди, но не вздумай выходить ему в таком виде, — неуверенно взмахиваю рукой на её простой, больше похожий на домашний прикид. — Наоборот, пусть думает, что тебе наплевать, что ты ни минуты не страдала. Не показывай своей слабости, Тань, иначе Давид в дальнейшем может пользоваться твоим состоянием и вытворять, что хочет, манипулируя.

— Лиз, он не такой, — смотрит на меня, как на чудную зверушку, лепечущую ерунду. — Но ты права, я переоденусь и подкрашусь.

В итоге, подруга приводит себя в порядок и на крыльях любви улетает к ненаглядному Давиду, а я остаюсь одна в растрёпанных чувствах. Вчера сказал, что Таня скучная и заурядная, а сегодня приехал как ни в чём не бывало. Ох и не нравится мне его странное поведение. Крутит и вертит ею как хочет. А Танька влюблённая и наивная, ничего вокруг не замечает.

Голову кладу на отсечение, что домой ночевать не придёт.

Может, я себя зря накручиваю? В конце то концов, Татьяна взрослый человек и в состоянии распоряжаться своей жизнью как хочет. Не буду зацикливаться на чужих отношениях.

Убравшись после вкусного ужина, иду на кухню мыть посуду. Там перекидываюсь соседскими любезностями с девчонками с этажа. Маша, та самая главная сплетница, которая частенько пытается уличить меня в связи с Князевым не упускает возможности и на этот раз, но я даю достойный отпор, выдержав нападки и при этом не уронив своё лицо.

Решаю ещё приготовить с вечера на завтра одежду, чтобы утром не тратить время на выбор наряда. Однако во время процесса понимаю, что любимая голубая майка, которую я хотела надеть с такого же цвета голубым свитером, заляпана шоколадом на самом видном месте.

Устало вздохнув, перебираю гардероб на наличие замазюканных шмоток и закидываю их все к уже ожидающим вещам, которые не успела постирать на выходных из-за Князева. Кладу в корзину поверх белья небольшую пачку порошка и подхватив, выхожу из комнаты.

Раз Руслану на меня по барабану, значит, и по общежитию отныне могу передвигаться спокойно, без оглядки и опаски быть зажатой в одном из углов.

Бедные мои руки еле удерживают корзину в руках. Спускаясь на цокольный этаж, благодарю высшие силы, что на ней есть ручки и нести более или менее удобно.

Пользоваться лифтом не хочется, сейчас самый пик, когда соседи возвращаются из университета. Во-первых, он наглухо забит жильцами, а во-вторых, меня сто раз проклянут за то, что будут вынуждены спускаться вниз, а потом ещё и ехать наверх в нашем невыносимо медленном железном друге. Вот такая вот весёлая и комфортная жизнь в общаге. Я не жалуюсь, уж лучше здесь, чем рядом с мегерой Инессой.

Шлёпанцы издают характерные звуки, соприкасаясь с кафелем. Видел бы Демьян меня в этом непрезентабельном общажном виде, сознание бы потерял. Пожалуй, стоит разок продемонстрировать жениху при встрече свои домашние брюки и рваную у горла футболку в сочетании с хаотичным пучком на голове.

Чем ниже я спускаюсь, тем отчётливее начинаю различать мужские голоса и запах дыма. Помнится, кто-то из девчонок говорил, что парни частенько спускаются на цоколь покурить, чтобы не выходить на улицу и не светиться каждый раз перед дядей Колей. Хотя комендантами строго настрого запрещено так делать, чтобы не нарушать правила пожарной безопасности.

Оказавшись на последнем лестничном пролёте, застываю, как воск на свече, пялясь в толпу парней, а точнее на одного единственного среди них. Князев стоит во главе и, вальяжно прислонившись к стене, затягивается каким-то непонятным окурком, не особо похожим на сигарету. Выдыхая едкий дым белого цвета, он впивается в меня пристальным взглядом.

Ах, если бы я услышала этот хриплый голос раньше, прежде чем спустилась и рассекретила своё присутствие, я бы ни за что в жизни сюда не сунулась!

Несколько секунд стою не зная, как лучше поступить. Сбегать неуместно, ему же наплевать на меня. Вот пусть и курит свою гадость, а я пойду делом заниматься.

— О, Лизок! — сосед с этажа, который помог Тане занести корзину с фруктами от таинственного незнакомца на прошлой неделе, оборачивается ко мне. Видимо, проследил взгляд Руслана и остальных. — Здарова! Чё ты, как?

— Привет, Стёп, — не сдерживаю открытую улыбку. Смотря на него, ну невозможно среагировать иначе. Стёпка, тот самый районский пацан-хулиган, готовый устроить разборки в любую секунду, но при этом в душе добрый парнишка, который всегда придёт на помощь. — Добрый вечер, — решаю показать своё воспитание и поприветствовать всех присутствующих, а то некрасиво получается.

Стараясь смотреть себе под ноги, аккуратно спускаюсь по лестнице.

— Нифига у тебя бандура! Дай помогу, — подавшись вперёд, сосед, можно сказать, вырывает из рук тяжёлую корзину.

— Да не надо, — неловко пытаюсь отказаться, но терплю неудачу. Стёпа не намерен сдаваться, не в его характере идти на попятную.

— Как ты её притарабанила сюда? Охереть ты силачка, Лизок, — слегка пыхтя, поворачивает от лестницы налево и уходит вперёд, неся моё хозяйство по коридору в сторону постирочного помещения.

Идя за соседом, ясно ощущаю, что меня буравят взглядом в спину. Неужто Князев?

Обернуться – значит выдать, что меня волнует его внимание, а это не так!

Зачем смотрит? Пусть вон к Кристине идёт и ей подобным, опытным дамам.

Нагоняю Стёпу уже около комнаты. Он открывает дверь и ставит корзину по центру.

— Выяснили, от кого фрукты? — разворачивается, подмигивая.

— Не-а, представляешь. В любом случае, кем бы он ни был, большое ему спасибо, — прохожу внутрь следом. Парень смещается в сторону, а я занимаю его место. Открываю дверцы двух стиральных машин, сажусь на корточки и начинаю рассортировывать цветные вещи от светлых, закидывая их в барабан. — Знаешь, мы вдвоём с Танькой эту корзину и за месяц не осилим. Она практически полная стоит. Ты зайди к нам попозже, я с тобой поделюсь витаминчиками.

— О-о-о, зашибись! Не откажусь, — восклицает простодушно. — Лизок, а ананас остался? А то у меня свиданка завтра намечается. Сечёшь, о чём я?

— Да, остался, — поднимаю к нему голову, смотря снизу вверх: Стёпа стоит с ехидным выражением лица. — Хочешь девушку угостить? — непонимающе решаю уточнить, ибо намёка не поняла.

Парнишка начинает гоготать, но как-то уж быстро умолкает, это заставляет меня снова взглянуть на него, отвлекаясь от процесса. Увидев почему он перестал смеяться, едва ли не падаю на задницу со своего положения.

— Ладно я погнал, — Степан решает тактично ретироваться при виде подошедшего Князева. Что ему надо? Зачем припёрся? — Лизок, я тогда часика через полтора подгребу, окей?

— Хорошо, — растерянно отвечаю, смотря в спину уходящего.

— Гостя, значит, ждёшь? — Руслан опирается плечом на дверной косяк, складывая руки на груди.

— Не твоё дело, — закончив с сортировкой, поднимаюсь и засыпаю в специальный отсек порошок на глаз, так как мерного стаканчика у нас не имеется.

— Отвечай, когда тебе задают вопрос, — басом гремит психопат, а я едва ли не взвизгиваю от неожиданности. Как у него получается так тихо перемещаться? Схватив за локоть, Руслан силой разворачивает к себе.

— Отпусти, — начинаю брыкаться, отчего пачка падает из рук. Мелкий белоснежный порошок с цветными крупинками рассыпается по полу у наших ног. — Это из-за тебя! — выкрикиваю и отскакиваю в сторону, наконец, вырвавшись. — Почему ты постоянно всё портишь? Распускаешь руки?! Тебя кто-то звал сюда? Накурился – так вали по тёлкам, чё припёрся? — я начинаю истерить, как психичка, не хватает пены у рта для достоверного образа и постановки диагноза.

Конечно, дело не в горстке рассыпанного порошка, а всего лишь в последней капле терпения. Из меня вырывается злость на него за всё произошедшее в целом.

— Слышь, гонор сбавь, — опасно предупреждает своим хрипловатым голосом.

— Иначе что? Меня изобьёшь или Стёпу? Как того парня сегодня искалечил, а? Ты – зверь, только и можешь людей калечить, да девок совращать! Эгоист!

— Смотрю, ты совсем попутала, Лизавета, — Руслан надвигается на меня с грацией хищника. Бессовестный наступает прям на рассыпанный песочек и давит ногой валяющуюся коробку.

Князев преследует одну единственную цель – запугать. Как обычно, загнать в угол, заставить подчиняться. И надо отдать должное, у него прекрасно получается.

Как тигр, он загоняет меня в угол, заставляя трусливо отступать к стене.

Страх волной проходится по телу, на лбу выступает холодный пот от понимания, что попалась. Лопатки упираются в холодный кафель. Отчаянно выставляю ладони вперёд, чтобы не позволить ему прижаться, но Руслан нахально убирает преграду, вжимаясь в меня всем телом.

— Чёт дерзости поубавилось, да? — презрительно ухмыляется, поднимая двумя пальцами мой подбородок и заставляя взглянуть в его глаза. — Повторить слабо?

— Дважды не повторяюсь. И от своих слов я не отказываюсь, понял? — стервозно выгибаю бровь, всем видом давая понять, что ни капли его не боюсь. Но это не так... толика здравого смысла подсказывает не доводить до греха.

— Ох и нравится мне этот дерзкий ротик, — проводит большим пальцем по моей нижней губе Маньяк с заворожённым упоением наблюдает, как рот от его действа приоткрывается.

Блин, я же думала, что больше не нужна ему. Неужели... Неужели я ошибалась?

— Слушай, твоя девушка вроде сказала, что парням нравятся опытные. Я этим похвастаться не могу. Так что давай ты отстанешь от меня и пойдёшь к ней? — Боже, какая я актрисулька. Зачем говорю это? Хочу проверить реакцию на сказанное о «девушке»?

Интересно, как он относится к Кристине и взаимны ли её чувства? Да...

— У меня нет девушки. Одна ты, Кудряшка, — горячее дыхание с запахом дыма опаляет лицо. То, как он произносит это, пускает по телу волнительные мурашки. Низко, с хрипотцой. Отдавая вибрациями в моей груди и заставляя бедное сердце учащённо стучать.

— Мне плевать, — шиплю, упираясь ладонями в крепкую грудь, чтобы оттолкнуть, но Руслан кладёт свои поверх. Знаю, он издевается и нарочно так делает, чтобы дезориентировать меня. — Дай пройти, по-хорошему прошу.

— Попроси по-плохому, Кудрява-а-а-я, вдруг сработает, — обволакивает соблазнительным голосом. Нарочно растягивает, дразня.

Знает гад, как вести себя с девушками. Обольститель фигов. Уверена, другая бы растеклась лужицей и согласилась на что угодно. Но не я.

— А ты разве умеешь слушать и слышать чужие просьбы? — не сдержавшись, выпаливаю. Вылазят из меня обиды, что аж озвучиваю их против воли.

— Лиз-а-а, твои я слышу, даже когда молчишь, — наглец подмигивает, что окончательно выводит меня из равновесия.

— Ты достал меня, понимаешь? Сил уже никаких не осталось! — ещё секунда и я истерично топну ножкой, начав хныкать. Отчаяние – я назову его так. — Ты же понимаешь, мне тебе нечего дать! Чего ещё ты хочешь? Отстать!

— Тебя хочу. Всю, — произносит уверенно. Без заминки, без стеснения, без капли сомнения. А его взгляд... он громче тысячи слов. В них я вижу противоположность тому, что наивно внушала себе со вчерашнего дня.

Это становится для меня холодным, отрезвляющим душем.

Дура.

Я наивная дура...

Как можно было поверить в то, что, узнав о моей девственности, Князев потеряет интерес и отстанет? Никогда этого не будет. Пока Руслан не получит желаемое, он не отлипнет...

Хочется горько и истерично рассмеяться, а ещё лучше хорошенько треснуть себя. Но я покорно стою, продолжая смотреть на татуированного.

С каждым вздохом дышать становится тяжелее, он слишком сильно прижал меня к стене. Собственные чувства пугают и одновременно будоражит кровь.

Нельзя, так нельзя.

Это всё неправильно. Он – бабник, а я – очередная жертва, которая ведётся на уловки и подсаживается на крючок.

Боже, я запуталась в собственных чувствах и желаниях. Запуталась, как правильно. Потеряла ориентир и не знаю, чего хочу сама.

Неужели Егор прав? Один день прибегу к нему в слезах, брошенная и использованная?

За какие грехи я должна отбиваться то от Шведова, то от Князева? Почему каждый из них считает, что имеет на это право?

Плюс ко всему, есть одна маленькая проблемка: от прикосновений Демьяна мне утром хотелось выть, а сейчас – нет.

Демьян – жених, Лиза. А Руслан тебе никто.

Невероятно стыдно признавать, но сердце велит остаться. Поддаться. Я не знаю, что со мной происходит. Душа борется с разумом, который твердит бежать.

— Нет! — не понимаю, для кого я это произношу. Для Руса или себя.

Как вы понимаете, разум победил в этой схватке. Набравшись смелости, со всей силы отталкиваю своего преследователя и мучителя.

Князев сдвигается буквально на капелюшечку, но этого достаточно, чтобы я могла выбраться из его тисков и шустро выскочить из помещения в коридор. Ноги несут меня быстро, насколько это возможно, но шлёпки так и норовят слететь с ног, вынуждая позорно замедлить ход.

Кто-то надеялся, что мне удастся далеко свалить? Зря!

Минута – и меня рывком, как и всегда, насильно разворачивают.

— Куда собралась, мышка моя? — утробный рык разносится на весь цокольный этаж. Руслан обвивает талию, снова впечатывая меня спиной в стену. Локации разные, персонажи всё те же.

— Не прикасайся, — зажмуриваю глаза, справляясь со сбившимся дыханием.

«Может притвориться мёртвой и обмякнуть?» — истеричная мысль проскальзывает в голове, как спасительный маяк посреди океана, но сразу же терпит крах. Это не поможет. Ничего не поможет.

— Буду прикасаться, Лиза. Когда захочу и где захочу. Уяснила?

— Не трогай меня! — испугавшись напора, пытаюсь оттолкнуть наглого старшекурсника, что не даёт проходу с самого первого дня в университете.

Руслан не слышит слов и просьб. Его грубые татуированные руки блуждают по моему телу, бесстыже просовывая их под светлую футболку. По коже против воли начинают бежать мурашки. Так происходит каждый раз от его прикосновений.

— Вкусно пахнешь, Кудрявая, — ухмыляется в шею, шумно вдыхая запах, как одержимый маньяк.

— Ты мне противен, — лгу я, произнося каждое слово по слогам, вкладывая в них всю свою злость. Но Князева такая реакция забавляет, будто это просто игра.

— А ты мне – нет, — издевается в своей манере, проводя влажным языком от шеи к уху.

Отворачиваюсь, вырываясь, извиваюсь, но мои жалкие трепыхания только раззадоривают Князева продолжать и добиваться желаемого.

Для Руслана Князева не существует слова «нет». Никто не связывается с сыном одного из самых влиятельных людей в нашей стране, ему не перечат даже преподаватели. Все парни университета его боятся, а девушки мечтают стать для него той единственной.

Все, кроме меня.

— Отпусти или я буду кричать! — шиплю, пытаясь отодвинуть его лицо от себя подальше.

Я боюсь стать одной из тех, кого он использует ради удовольствия на одну ночь, а потом выбрасывает, как ненужную и поломанную игрушку. Сильно боюсь.

— Кричи, Лиз, хочу это услышать, — наконец, отрывается, впиваясь гипнотизирующим взглядом в лицо.

В заднем кармане начинает вибрировать мой сотовый телефон. Кто звонит, я знаю: жених, которого ненавижу всей душой. Сегодня Демьян ясно дал понять, что хочет не просто встреч и переписок. Ему нужно куда больше: настоящие отношения мужчины и женщины. Мне противен Демьян, по каждому поводу он шантажирует тем, что, если не буду подчиняться, навредит бизнесу дяди.

Отдаться жениху и подарить свою девственность – равно признать поражение и абсолютную власть надо мной.

Он хочет завладеть моим телом, как и тот, что стоит сейчас напротив, по-собственнически зажимая в углу пустого коридора.

— Кто звонит? — Руслан рычит, вжимая в стену своим телом ещё сильнее. Ревнует, словно чувствует, что мои мысли сейчас о другом.

— Я не знаю... — вру, упираясь маленькими ладошками в крепкий пресс, и отворачиваюсь в сторону, чтобы спрятать затравленный взгляд. — Руслан, прошу, отпусти...

— Ты только моя, Кудрявая. Не поняла ещё? — обхватывает челюсть, сжимая, и насильно возвращает, заставляя смотреть в глаза.

Страшное осознание приходит неожиданно, как гром среди ясного неба: я безумно устала от игр в догонялки, от того, что Князев не даёт прохода на каждом шагу. Он не отстанет, пока не добьётся желаемого.

Но Руслан не знает маленькую тайну про жениха...

Отказы распаляют татуированного и заставляют преследовать меня ещё рьянее. Убегая, я делаю хуже себе.

Стоя вот так рядом с ним, в голове что-то щёлкает.

Что, если... что, если я добровольно отдамся Князеву? Он оставит меня в покое, получив желаемое, а я, в свою очередь, отомщу мерзкому Демьяну, которому не достанется мои невинность и чистота?

— Если я с...соглашусь переспать с тобой, ты оставишь меня в покое?.. — голос звучит непривычно сипло. Перестаю дышать в ожидании вердикта.

На долю секунды мерещится, что Князев отпустит и отступит. Что-то еле заметное и не предвещающее ничего хорошего проскальзывает в его чёрных как ночь, прожигающих насквозь глазах. Меня всю обдаёт жаром, кода Руслан набрасывается на дрожащие губы с жадным поцелуем.

Боже, что я натворила?..

Он целует меня так, как не делал этого ещё ни разу. Будто увидел долгожданный зелёный сигнал светофора.

Руслан неистово терзает мои губы, кусает их. Врывается внутрь своим языком, сметая все преграды вокруг, как цунами. Как хозяин, который вернулся в собственные владения после долгого отсутствия.

Жадно, опьяняюще.

Я вовсе забываю, что нужно дышать. Всё вокруг кажется неважным. И просьба моя тоже неважна, она валяется, где-то там, на задворках. Отошла на второй план и не беспокоит.

Существует только этот миг. Наш миг.

Не помню, в какой момент я робко начала отвечать на поцелуй. Сначала неуверенно, а потом смелее. Рискнула положить ладонь на его щёку в нежном жесте, с лёгким трепетом в груди.

Осознание, которое я гнала от себя долгое время настигает: мне нравится целоваться с Русланом. Все преграды, барьеры и стены, что я возводила между нами разрушились в этот сладостный миг. И так легко стало, что словами не описать...

Значат ли его объятия и горячие губы на моих, что Рус согласен?

Когда это произойдёт? Сегодня? А где?

Нужно обязательно спросить, но сил оторваться нет.

Коленки предательски подгибаются. Если бы не руки, что покоятся на талии, крепко удерживая, я бы свалилась на пол.

Обратного пути нет.

Я ощущаю себя спокойнее от осознания, что пересплю с Русланом, но по собственной воле. Лишусь девственности с тем, запретное желание к которому взаимно. А Демьян не получит меня невинной.

Руслану я доверяю. Тело откликается на него, как на настоящего мужчину. Как бы сильно я это ни отрицала, влечение к нему растёт, как на дрожжах, с каждым днём сильнее. Уж лучше я отдам первый раз Князеву, тому, который знает, как завести моё тело и сделать ему хорошо...

А потом мы разойдёмся, как в море корабли. Каждый получит желаемое и останется в плюсе.

И, что самое главное, не он меня использует, а я его!

В самый пик наслаждения, замечаю, что в трусиках стало влажно, а бюстгальтер сдавливает налившуюся грудь. Ещё одно доказательство того, что я сделала правильный выбор.

Главное не пожалеть о нём потом...

Каждой сказке однажды приходит конец. Как и сейчас. Внезапно всё прекращается, Руслан выпускает меня и решительно отступает на шаг назад, тяжело дыша.

— Что ты…? — вырывается от неожиданности.

Ничего не отвечая и никак не объяснившись, он разворачивается и уходит прямо по коридору, оставляя меня одну.

Снова.

Униженную, в растрёпанных чувствах и с непонятным камнем на душе.

Это, чёрт подери, прекратится или нет?!