В плену запрета

Глава 26

— Тань, я же переживаю, — тихонько сажусь на корточки рядом с кроватью. Подруга пришла минуть десять назад, но за всё время проронила лишь пару слов. От ужина отказалась и сразу легла лицом к стене, свернувшись в калачик. — Что случилось? Тебя кто-то обидел?

Чтобы не делать ей больнее предположениями, поначалу стараюсь избегать имени злосчастного Давида.

Не сдержав всхлипа, Татьяна отрицательно мотает головой.

— Нет.

— Ну прошу, поделись со мной, — к горлу подступает громадный ком отчаяния. Как помочь человеку, который не хочет принимать помощь? Обессиленно опускаюсь на колени, устав в неудобном положении. Сердце разрывается, от вида подруги в разбитом состоянии. — У тебя проблемы? Дома что-то стряслось?

Снова отрицательный кивок.

— Нет.

— Ты можешь мне доверять. Пожалуйста, — ласково провожу ладонью по красивым русым волосам.

На мои слова плечи подруги начинают трястись. Закрыв рукой лицо, она тихо плачет и сквозь слёзы сипло произносит:

— Всё нормально.

— Выговорись, тебе полегчает, — перебираю прядки пальцами.

— Всё хорошо.

— Вы поссорились с Давидом? Расстались? Он тебя обидел? — не выдержав того, что она упрямо отказывается говорить, выпаливаю со злостью. Но злюсь я не на Таню, а на ушлёпка, который треплет её нервы. — У тебя столько этих парней будет!

— Оставь меня, пожалуйста.

— Умоляю, не убивайся так. Он не достоин тебя! Ты яркая, красивая, умная, весёлая...

Таня прерывает меня, вводя в шок и ступор одновременно. Подскочив на постели, подруга произносит:

— Я беременна! Беременна! Ты довольна? Я залетела от него! Оставишь меня теперь?!

— Что...

— Что-что! — повторяет, выпучивая глаза. — Такое бывает, представляешь! Ты тоже, между прочим, не застрахована!

— Подожди, — шепчу рассеянно несмотря на её агрессивное состояние. — А Давид знает?

— Знает. Ему этот ребёнок, как и я, ни в одно место не упёрся.

— Он же отец, Таня. Он должен...

— Никто никому ничего не должен! — отрезает уверенно. — Давид женат, и у него уже есть двое законных детей. Ах, да, и жена на сносях третьим. Так что мой «выблядок», как он выразился, ему не нужен. — Подруга соскакивает на ноги.

Несколько секунд сижу, пялясь в стену, и хлопаю глазами, как дурочка.

— Урод... — всё, что могу вымолвить.

Женат... Есть дети... В голове не укладывается, как ему удавалось двойную жизнь вести?

А тебе? Как тебе удаётся, Лиза?

— Я сама виновата. Безответственная. Не нужно было соглашаться без презерватива.

— Тань, — решительно поднимаюсь с затёкших ног и подхожу к подруге, обнимая за узкие плечи. — Даже если Давиду не нужен ребёнок, хочу, чтобы ты знала. Ты не одна. Я помогу, мы справимся. Возьмёшь академ...

Соколова отстраняется, как будто ошпарилась, и смотрит на меня как на умалишённую.

— Ты в своём уме? А жить, я где, по-твоему, буду? На вокзале? Я не вернусь в Ростов с пузом! — у Тани начинается самая настоящая истерика. Соседка кричит, взмахивая руками, и нервно отмеряет шагами комнату. — Я останусь здесь любой ценой, и этот ребёнок не испортит мои планы на жизнь. Я уберу его. Да, уберу! — заявляет решительно, кивнув в подтверждении собственных слов.

— В смысле: уберёшь?

— Аборт. Мне не нужен выводок.

— Выводок? — зависаю с приоткрытым ртом, уставившись на стоящую напротив. — Тань, это же ваш ребёнок. Это грех, ты что?

— Грех, Лиза, спать с женатым мужиком. Теперь я расплачиваюсь.

— Ты не знала, что он женат! Твоей и ребёнка вины нет, она полностью на нём!

— Это не меняет моё положение.

— Ещё как меняет. Тань, прошу тебя. Не делай глупостей, не обдумав всё тщательно! — из глаз ручейком стекают горячие слёзы. На душе открывается самый настоящий портал в ад. Оттягиваю рукой ворот футболки, пытаясь унять образовавшийся жар. Мозг лихорадочно ищет решение проблемы, хоть какой-то вариант помощи Соколовой. И тут меня осеняет. — Мне в наследство досталась квартира от родителей! Мы можем вместе заселиться в неё. Она закрытая, в центре. Заберу у дяди ключи, я же уже совершеннолетняя и имею право распоряжаться собственным имуществом, как пожелаю.

— А жить на что? Я не смогу работать, когда вырастет пузо, — подруга начинает плакать пуще прежнего.

— У меня стипендия есть, плюс найду подработку. Мы справимся, Тань. Безвыходных ситуаций не бывает, запомни, — уверяю её, распланировав всё в голове. — Знаешь, у меня никогда не было старшей сестры, но ты мне её заменила.

Мы обе плачем, смотря друг на друга. Невзирая на собственные проблемы и возможные последствия предложенного варианта, я ни капли не сомневаюсь в верности решения. Буду рядом с Таней, не брошу её.

— Мне так плохо, Лиза-а-а, — подруга обессиленно опускается на пол, будто ноги перестали держать. Без раздумий сажусь рядом и обнимаю её крепко-крепко. Танька прижимается ко мне в поисках защиты и успокоения. Ревём обе. Стараюсь успокоить её, обещаю, что всё будет хорошо. Пытаюсь донести мысль, что она не одна, я рядом. Я помогу. — Он обманывал меня, использовал. Я шлюха, Лиза. Гуляла с женатым мужиком.

— Прекрати, ты не виновата! — отрицательно мотаю головой, всхлипывая.

— Ненавижу себя! Ненавижу его!

Пол ночи я успокаиваю бедную девушку. Часам к трём подруга обессиленно засыпает, а я долго лежу, тихо завывая в подушку и кусаю сжатые кулаки.

Давид обманывал Таню, а я обманываю Руслана.

Кто я? Разве не такая же лживая, как Давид?

Однажды и моя ложь всплывёт наружу.

Здравый смысл просит завтра же признаться Руслану, пока всё не зашло слишком далеко. Хотя куда дальше? Я жить без него не могу. Дышать не могу. Каждую минуту думаю о нём. Мечтаю быть всегда рядом. Бессовестно фантазирую о будущем, которого не будет. Эти отношения обречены...

Сердце подсказывает, что Руслан бросит меня, как только узнает правду. Если у наших безнадёжных отношений один итог, зачем ускорять процесс? Лучше оттянуть этот момент, прожить неописуемое счастье насколько это позволит отведённое нам время. А затем признаться. Я должна сделать это до того, как дядя и Шведовы узнают о происходящем.

Не могу, не имею права подставлять Руслана перед семейкой Шведовых. Знаю, что отец Руса не простой человек, но не хочу создавать им лишние проблемы и неприятности.

Как же глубоко я ошибалась, считая, что всё несерьёзно. Пересплю и забуду. Наивная...

Всё намного глубже.

В воспоминаниях всплывает та самая песня, которую мой милый включал в машине:

«Лиза, не исчезай,

Лиза, не улетай…

Побудь со мной ещё немного, Лиза,

Как жаль, что расставанья час уже так близок…

Лиза, где же ответ?

Счастье — было и нет…

Последние минуты навсегда уходят,

Часы остановить хотел бы я сегодня…»

Остаток ночи мне снятся мучительные кошмары. Злые глаза Руслана впиваются в мои с налётом ненависти. Татуированные руки сжимаются на шее, перекрывая кислород. Он говорит что-то, но я не слышу. В ушах стоит непрекращающийся шум, вперемешку со зловещим шёпотом незнакомых голосов: «Предательница... Предательница... Предательница...»

На утро просыпаюсь в холодном поту, сердце бьётся быстрее обычного, а дыхание перехвачено. Остатки кошмара держат в своём плену, заставляя кожу покрываться мурашками. Постепенно я успокаиваюсь, осознавая, что это всего лишь сон. Руслан не узнал правду. Однако неприятный осадок остаётся надолго.

В университет Таня не идёт. Решает остаться, ссылаясь на плохое самочувствие и тошноту. Я предлагаю побыть рядом, но она наотрез отказывается.

Мне нельзя пропускать занятия, Князев и так частенько срывает с учёбы, но ради подруги я готова прогулять. Танька, можно сказать, выгоняет меня из комнаты, и я нехотя ухожу. Несмотря на вчерашнюю истерику сегодня она выглядит решительной. Я рада, что Соколова согласилась подумать и рассмотреть вариант будущего, которое я предложила. Наломать дров всегда успеет.

Руслан взял за привычку заглядывать к нашему потоку. Внаглую парень приходит и, как пещерный человек, (немного утрирую) утаскивает меня на пустые задние ряды. Мы сидим в обнимку и слушаем лекции, иногда тихо болтаем. Преподаватели закрывают глаза на выходки Князева и делают вид, что не замечают присутствие старшекурсника рядом с первашами.

Периодически на меня накатывают волны стыда перед Егором. Ведь в эти моменты я оставляю друга. Не то чтобы он сидел в одиночку и плакал в носовой платочек, нет. Воронцов не теряет даром времени, тусуясь с пацанами. Руслан же, хоть и ревнует к нему, в наши дружеские отношения сильно не вмешивается. Так же, как и Егор не вмешивается в мои отношения с Русланом.

— Чё грустная, мелочь? — Руслан сжимает мой нос, подёргав его пальцами. Сегодня мы снова сидим на галёрке, слушая лекцию по уголовному праву.

Не могу раскрыть тайну подруги, поэтому отвечаю уклончиво:

— Просто не выспалась.

— Лиза, я знаю, когда ты внаглую пиздишь. Говори, — хмурится, внимательно считывая каждую эмоцию.

— Не ищи причину там, где её нет, — отвожу взгляд в сторону.

— Не зли меня, Кудрявая, — предупреждает, своим сексуально – опасным голосом. — Сюда смотри.

— Я же говорю всё нормально, — уже слегка нервничаю, ёрзая на месте.

— Тебя обидели? — Князев напрягается, начиная осматривать аудиторию. — Кто?

— Никто меня не обижал, Господи! Я за Таню переживаю, — выдыхаю через рот, сдаваясь. Всё равно выпытает.

— А чё с ней?

— Проблемы личного характера, — продолжаю увиливать.

— Залетела, что ли? — Рус шутит, а я замираю, как статуя, сжимая в руках несчастный карандаш. — Бля, ты угораешь?

— Нет... нет, она не беременна, — шепчу максимально тихо.

— От дебила того, про которого ты рассказывала? — естественно, Руслан мне уже не верит и всё прекрасно понял.

Мысленно проклинаю себя за то, что спалилась, но отнекиваться смысла нет. Я знаю, что он никому не расскажет. Сидящему рядом брюнету можно доверять на все сто процентов. Какая ирония, ещё месяц назад, со стопроцентной уверенностью во всё горло кричала, что не доверяю.

— Да... — произношу шёпотом, хотя нас и так никто не слышит.

— Пробить за будущего папашу?

— Да нечего пробивать. Всё, что нужно, Танька уже узнала, — грустно констатирую, отводя взгляд в сторону. — Её Давид оказался женатым, представляешь? У него двое детей и жена беременна.

— Пиздец. И чё делать собирается? — Рус прижимает к себе крепче. Видит, что происходящее меня очень сильно волнует.

— Она хотела убрать ребёнка. Я попросила подумать. Боюсь, что в будущем Таня может пожалеть, если сейчас с горяча дров наломает.

В итоге, пересказываю Руслану весь наш вчерашний разговор. Он предлагает лично выйти на этого Давида.

— Мы сделаем только хуже. Соколова разозлится.

— Пусть отвечает за действия, — Князев настроен решительно и это вызывает умиление.

— Обычно мужчины поддерживают друг друга в подобных ситуациях.

— Это не мужчины, — осаждает многозначительным взглядом. — Если бы у меня была сестра, я б не хотел, чтоб какой-то петушара её обрюхатил и кинул.

— Серьёзное заявление от бабника, поимевшего весь университет, — отворачиваюсь, фыркнув.

С минуту Руслан молчит на мой выпад, но затем отбивается, причём весьма удачно.

— Не весь. Пацанов не трахал.

— Фу на тебя! — отталкиваю накаченное тело, а Рус гогочет, привлекая к нам излишнее внимание.

Оставшуюся часть занятия мы сидим практически не разговаривая, каждый погружён в собственные мысли. Я нежусь в тёплых и надёжных руках. Безумно приятно, что он искренне хочет помочь Татьяне. Понимаю, что делает это ради меня, но всё же. Руслану небезразлично душевное состояние Кудрявой, и он от всей души хочет участвовать в решении проблем.

Я ценю его и понимаю, что недостойна...

Примерно минут через сорок профессор отпускает всех, объявив об окончании лекции, но Князев не спешит уходить.

— Что ты делаешь? — непонимающе наблюдаю, как татуированный закрывает нас в аудитории, когда все выходят, и мы остаёмся совершенно одни. Рус увлекает меня за собой. Приподняв за талию, усаживает на профессорский стол. — С ума сошёл? Нет, я на такое не подписывалась! — поняв, чем он тут собрался заниматься, пытаюсь оттолкнуть Князева и спрыгнуть на пол.

— Сидеть, — властно приказывает, не давая подняться. Раздвигает мои ноги, устраиваясь меж них.

В этот момент я и понимаю, для чего он вчера сказал надеть юбку. Этот бесстыжий задумал воплотить свои грязные фантазии в реальность!

— Я не собачка команды выполнять, — толкаю в плечо.

— Повторяешься, Кудрявая. Ты как заевшая пластинка, одно и то же по кругу, — Руслан проводит согнутым указательным пальцем по моей щеке и спускается ниже.

— А ты – маньяк озабоченный, понятно? — оскорблённо убираю его граблю, но оказываюсь шлёпнута по бедру.

— Чё ломаешься? — искренне недоумевает, соблазнительно осыпая поцелуями мою шею.

— Не хочу вылететь из универа, как пробка, из-за твоих выходок, — порхающие бабочки в животе готовы отдаться Князеву сию секунду, но мозг старается контролировать ситуацию, готовую перерасти в катастрофу.

— Не вылетишь. Ты же девочка Руслана, — передразнивает гуляющую сплетню по факультету.

Это вызывает смех. Я начинаю хихикать, а прижимающий к себе парень расценивает это как некое согласие. Жадные губы накрывают мои в поцелуе. Тягучем, неспешном, безумно томном и сводящем сума. Шаловливые пальцы пробираются под блузку, поглаживают спину, трепещущий живот. Несчастная кожа покрывается гусиными пупырышками, не могу контролировать этот процесс.

— Руслан, мне правда неловко здесь. Давай не будем, прошу? — говорю чистую правду. Хоть он и совращал меня всевозможными путями, такая дерзость непозволительна. Не смогу в дальнейшем спокойно получать знания в аудитории, где была отодрана на преподавательском столе. Стыдоба!

— Расслабься, малышка, — обволакивающий голос нашёптывает грязные словечки, на которые тело реагирует лучше всего. Рус знает, куда и как надавить, чтобы я сдалась под его напором. — Ты доверяешь мне?

— Да... — закрыв глаза, шепчу, не в силах противиться.

Руслан ловко задирает мою юбку, снимает плотный капрон вместе с трусиками и опускается на колени, закинув дрожащие ноги к себе на плечи.

Подавленный стон вместе со всхлипом неконтролируемо вырываются от поцелуя там.

Приятная истома растекается по венам. Сквозь еле приоткрытые веки наблюдаю за развернувшейся картиной. Сам Князев стоит передо мной на коленях, даря волшебные эмоции.

— Руслан...

Когда его язык проталкивается в мои складки, а губы втягивают нежную плоть, падаю спиной на твёрдый стол, прикрывая рот ладонью...

Руслан

Скажи мне пару месяцев назад, что я буду тёлке лизать, избил бы того далбоёба.

Не моя тема поюзанных дырок ублажать, но Лизавета другая. Чистая, невинная. Где-то конкретно наивная, но со стержнем. Умело отстаивает личные границы, но брешь я пробил.

Поплыл с этой девчонки конкретно. При виде краснеющих от стыда и неловкости щёчек, белых зубов, закусывающих пухлые губки, с ума схожу.

Хочу учить её, быть не просто первым, а тем, кто всему научил. Первым и последним. Рядом быть всегда хочу. Вот прям на всю жизнь, пиздец какой-то.

Мощный хук слева прилетает в челюсть. Не успеваю блокировать удар от заместителя пахана.

— Чёт ты подрасслабился, малец, — довольный собой Валера рисует улыбку на роже, пока я заваливаюсь на канаты.

— Много базаришь, Кабан.

Иногда наведываюсь на базу в Банду, чисто с Валерой закуситься. Старик хорош в теме спорта и даст фору любому, несмотря на то что заплыл жирком в силу возраста.

Мышцы напряжены, двигаюсь по рингу, пытаясь найти открытие в обороне оппонента. Сосредотачиваюсь, предугадывая следующее движение. Мы обмениваемся серией быстрых ударов, блокируя и уклоняясь, пытаемся найти слабое место в защите друг друга.

Спарринг несёт в себе не только физическую подготовку, но и тест выдержки и инстинктов. Заметив момент слабости у Кабана, делаю резкий выпад. Кулак проходит сквозь защиту, но, прежде чем успеваю насладиться моментом триумфа, ответным ударом Валера заставляет меня отступить.

— Хорош гарцевать, — голос бати разрезает пространство. — Руслан, мать ждёт на ужин. Закругляйтесь.

— В следующий разок размажу тебя, как муху на стенке. — Валера добродушно опускает лапищу на моё плечо. Сбрасываю, ухмыляясь.

— Заманаешься давить. Кстати, чё там, как стройка двигается на Мичуринском? — захожу издалека к нужной теме. На самом деле, сегодняшний визит на базу имеет определённую цель.

— Приостановили. Снег этот ёбаный невовремя. Котлован под фундамент стоит, — проводит пятернёй по лысой башке. — Ждём короче, если погодка нормализуется, заливать будем, если нет, Игнатыч глаза на жопу подрядчикам натянет.

— Технику отогнали? — между делом уточняю, скидывая форму в раздевалке.

Выяснив нужную инфу, еду с батей на ужин. Мог бы остаться дома, но нога сама давит тапок в пол, и Бэха мчит к моей девочке в клоповник или, как называют, в общагу.

— Ты бы понравился моему папе, — Лиза водит пальчиками по бицепсу. Прижимаю кудрявую, словив себя на мысли, что, по сути, нихера не знаю о её семье.

— Почему в прошедшем времени?

— Родители погибли в автокатастрофе. Мне тогда было десять, — вздыхает, прикрывая глаза.

— Поэтому скорости боишься? — из груди вышибает грёбаный воздух.

— Ага, я была вместе с ними в ту ночь, — бледные веки трепещут.

— Бля, а чё ты сразу не сказала? — обхватываю подбородок, заставляя взглянуть в глаза.

— Не знаю. Не хотелось, — типа невзначай пожимает плечами, но я-то вижу, что внутри у девчонки эта тема болит. — С тех пор я живу с семьёй дяди, — Кудрявая делится своей жизнью без особого энтузиазма и подробностей, но даже из этого делаю выводы о тяжёлом детстве.

Поэтому девчонка вся такая колючая и зажатая. Жизнь заставила её постоянно обороняться, и это злит пиздец как сильно. Острое желание рвать тех, кто обижал светловолосого ангела, затмевает разум.

С себя начни, дебил.

— Хочу познакомиться с твоей семьёй, — хочу заявиться и показать каждому, что теперь Елизавета под защитой.

— Зачем? — Кудрявая приподнимается на локте, смотрит затравленно.

— Представлюсь. Официально дам понять, что намерения у меня более чем серьёзные.

— Перестань, — блондиночка заходится в нервном смехе.

— Чё за реакция, я не понял?

— Руслан, мы не так давно вместе и, вообще, слишком рано говорить о каких-то намерениях! — Лиза встаёт, хватает со стула джинсы. С психом подскакиваю следом, вырывая одежду из её рук.

— Это чё щас было? Тебе типа похуй на нас? Я тебя правильно понял?

— Нет! Нет, что ты... Просто... Просто мы ещё молоды... — запинается, подбирая слова.

— Кто я для тебя? — выдаю напрямую, рывком потянув блондинку на себя.

— Мой парень, — звучит испуганно.

— Что ты чувствуешь ко мне? — как я докатился до этого? Что, блять, происходит?

Руслан Князев очкует, что его, сука, чувства невзаимные?

— Ты... Ты мне нравишься. Очень. Сильно, — Лиза паникует, и я, один хер, не могу понять истинную причину. Боится сказать, что я ей не всрался или же, потому что не может подобрать слов?

— Засыпаю – о тебе думаю. Просыпаюсь – о тебе думаю. Даже, когда рядом, о тебе думаю. Ты везде, Лиз. Повсюду. В голове, в мыслях, в сердце, — сжимаю тонкую талию в стальных тисках, прижимаю наши вспотевшие лбы вплотную. — Не могу без тебя. И мне насрать, если кто-то скажет, что рано, и мы молодые. Хочу тебя рядом. Всегда.

— Господи, Рус, — запальчиво шепчет моя девочка, глотая слёзы.