Ведьмы любят…десерты

24. Встреча.

Выйдя из леса, Видар обернулся, оделся. Милана с мужем подошли к таверне.

– Милый, я сейчас накину морок, налей мне на одежду, пожалуйста, отвар из этого пузырька, чтобы мой запах сбить. Видар, ты пройди первым внутрь, сядь за столик и смотри. А там по ситуации.

Видар взял сумку Милы себе, в руки пузырь с отваром.

Милана закрыла глаза, стала что-то шептать и перед Видаром предстала горбунья. Согнутая маленькая молодая женщина. Лицо уставшее, изможденное болью и страданием, на спине выделялся большой горб. Видар присел, жалостливо стал говорить:

– Боги! Мила, как ты себя чувствуешь?

– Видар, не смеши меня, у тебя такое лицо! Тело неудобное, это мягко сказано, вылей на накидку отвар, это травы, они сильные, перебьют запах. Все иди-иди в таверну, со мной все хорошо, я зайду чуть позже тебя.

– Если тебя кто-нибудь обидит, я прибью его, – сказал Видар, накинул капюшон на голову, закрывая лицо, и пошел в таверну.

Видар сел за стол в самом конце зала. Он увидел Родина и двух эльфов с ним.

Через несколько минут в таверну зашла маленькая горбунья.

Горбатая девушка, перекачиваясь, еле передвигалась. Она зашла и осмотрелась.

Вдруг один посетитель как крикнет:

– Уходи отсюда. Здесь таким не место, у меня несварение будет с тобой в одном месте есть.

Кое-кто загоготал. В это время на горбунью обратили внимание все. Она встретилась глазами с Родином.

– Да, вали подальше, за углом помоев попроси, там тебе место! – крикнул еще один.

Снова Мила услышала смех. Это было больно слушать.

Видар поднялся. Милана чуть заметно помахала ему головой. Он сел, сжимая кулаки.

В это время поднялся Родин, он подошел к тому, кто высказался о горбунье и произнес:

– Еще одно такое слово в ее адрес, и ты будешь безногим.

Мужик замахал головой от неожиданности, за горбунью заступился знатный воин.

Родин подошел к горбунье, нагнулся:

– Ты голодная, да?

Она мотнула утвердительно головой. Он взял ее на руки и понес к своему столу.

Он посадил ее на свой стул, взял свободный с соседнего стола и заговорил:

– Как зовут тебя?

– Нана, – пробурчала Милана, не выдавая свой голос.

Вдруг один эльф нагнулся к Нане и просил:

– Нана, у тебя есть кто из родных?

Горбунья отрицательно закачала головой.

– Нана, а хочешь в мой край, там живут эльфы? У меня добрая матушка и отец, с ними тебе будет хорошо? Соглашайся. Мы скоро одержим победу, и я тебя заберу, подождешь десять лун?

Нана смотрела на эльфа. Он был взрослый, с обветренным лицом воин, волосы видно когда-то белоснежные, были тусклыми, у глаз морщинки. Он был красив. Уши большие и острые, кожа на ушах серая тоже. По земным меркам ему было лет 40-45.

– Ториан, у тебя неспокойно на родине, я знаю семью тут, где ее не обидят, помогут, – сказал Родин.

– Нет, Дин, я хочу девушке предложить мои края, – не унимался эльф.

– Почему?

– Сам не знаю, первый раз со мной такое, – пожал плечами эльф, разглядывая горбунью.

Горбунья смотрела на мужчин.

Родин был красивым, очень красивым. Высокий брюнет, статный, мужественный, но взгляд потухший, круги под глазами.

Родин позвал орчиху.

– Принесите, пожалуйста, для девушки обед полноценный, и позовите Грега.

Через несколько минут в зал вошел Грег. Он нес пирожное и напиток. Грег подошел, нагнулся к горбунье, широко улыбнулся и поставил перед ней пирожное и напиток:

– Угощайся, – и погладил ее по голове.

– Ты знаешь Нану? – спросил Родин.

Родин хотел уберечь эту горбунью, помочь ей.

– Впервые вижу, – сказал Грег, снова улыбаясь.

– Грег, а вы могли бы Нану взять к себе, сейчас прохладно будет? Приютить ее, – попросил Родин.

– А после боя, после нашей победы, я могу ее взять к себе, вон как на уши мои смотрит, не видела эльфов видать, да Нана? – не унимался эльф.

Нана замахала головой, подтверждая.

– Нану мы возьмем, конечно! – сказал Грег, борясь с улыбкой снова.

– Грег! Дорогой! Ты как всегда великолепен! За такие пирожные можно душу продать! Блаженство какое-то! – сказала горбунья чувственным голосом Миланы, облизываясь.

Грег расхохотался, увидев лицо эльфа и Родина.

– Милана? – прошептал Родин.

– Ага! Приветик, дракон! Грег, мне привести в порядок себя надо, а потом продолжим беседу!

– Понял, любовь моя! – поднял на руки горбунью и понес в кабинет себе.

По пути пнул стул, за которым сидел посетитель, что обзывал горбунью.

– Чтобы я тебя больше здесь не видел, в этом месте едят все, кроме тебя теперь.

Видар поднялся с места, опустил капюшон и пошел за семьей следом, здороваясь кивком головы с Родиным.

– Кто это девушка? – спросил в шоке Ториан.

– Это моя пара, Тор, моя истинная пара, – обреченно сказал Родин.

– Почему ты не с ней? А она знает?

– Потому что я идиот.

За столом воцарилась тишина.

Через несколько минут спускались со второго этажа Грег, Видар и Милана. Родин и Ториан поднялись с мест. Родин смотрел на Милану, увидел кулон своей матушки на ее груди, и его затопило такое отчаяние и преклонение к ней. Он хотел, каждый божий день, с того момента, как увидел ее в Храме Жрецов, вернуть назад и прожить по-другому. Он смотрел на нее, как она похорошела, запоминал ее, до малейших деталей, чтобы сохранить этот образ с собой.

Ториан же вдохнуть не мог, ему сковало грудину, и он услышал песню внутри. Песня, что звучит в груди, когда эльф встречает свою суженую. Ему рассказывали, каково это услышать песню в душе. Теперь он ее слышал. Перед ним стояла самая красивая женщина, что он когда-либо видел. Он смотрел на нее, не отрываясь.

– Уши, как в сказке! А можно потрогать, вас же Ториан зовут?

Ториан опустил голову, наклоняясь. Он был высоким и крепким, Мила еле доставала ему до подбородка. Она двумя руками взялась за уши, осторожно трогая их, проводя по краю, поднимаясь выше к заостренному кончику. Ториан резко поднял ее за талию, прислонив свой лоб к ее лбу.

– Ты моя песня! Ты моя! Я тебя не отпущу теперь! Никогда!

– Руки убрал, ушастый, – рыкнул Видар.Мила разжала пальцы и уставилась на эльфа.

– Я тебя не боюсь, волк, и тебя, медведь, я одержу победу и приду за тобой! Я нашел тебя в случайной таверне, сопровождая друга. Это подарок. Ты мой подарок! Милана! Ты моя суженая! – говорил Ториан, держа крепко на весу Милу, не обращая внимания на рычания ее мужей.

– Милу отпусти, иначе шею сверну, – уже рыкнул Грег.

Ториан хмыкнул и отпустил медленно и нехотя Милу.

– Смиритесь, я ваш будущий побратим, это женщина – моя! И я не отступлю!

– В очередь! – рыкнул Видар.

Посетители стали уходить из таверны. Орчиха никого пока не пускала, просила подождать несколько минут.

Родин подошел к Милане.

– Прости меня, Милана.

– Родин, я не держу на тебя зла. Ты прощен давно, а сегодня я убедилась, что для тебя важнее не внешняя оболочка, спасибо, что не оставил в беде того, кому трудно за себя постоять. Ты помогаешь в правом деле своему другу, я слышала, береги себя, пожалуйста. Береги себя, прошу!

Милана положила свою ругу на грудь Родина, он положил поверх ее руки свою.

Он смотрел на нее, не отрываясь.

– Я презираю себя за те два дня пути, Милана.

– Я знаю. Родин, прекрати себя закапывать. Такое отношение к себе пользу не принесет ни тебе, ни мне. Сам же понимаешь.

Родин помахал головой, восхищаясь ее мудрым речам.

– Спасибо, что приняла мой подарок!

– Он теплый, я чувствую тепло от камня. Спасибо, это очень красивый кулон.

– Это драконий камень, его чувствуют драконы и их истинные пары, он сохраняет силы, дает здоровье.

– Мне снится твой дракон, Родин. Каждую ночь он летает в небе и поет мне песню.

Родин встал на колени и обнял Милану за ноги, утыкаясь носом ей в колени.

Милана положила руки ему на голову.

– Хватит себя мучить и меня, приезжай, Родин! Я буду ждать.

Родин поднялся и обнял Милану. Крепко, болезненно даже, будто она сейчас исчезнет.

Он взял ее руки в свои.

– Через пять дней бой между темными и светлыми эльфами. Светлых больше, мы одержим победу, я приду к тебе! – сказал Родин и стал целовать ее пальцы.

– Буду ждать!

Тут эльф оживился.

– Милана! Меня зовут Ториан Атарэссе, я король светлых эльфов, ты моя суженая! Я тоже приду!

Милана хлопала глазами, посмотрела на Грега, Видара.

Грег был суров. Видар вообще еле сдерживал волка.

– Мы пошли домой! Легкого вам боя! – Видар взял Милу за руку.

Они пошли на выход.

Пройдя несколько метров, Грег взял Милану на руки и понес до леса. Он тяжело дышал. Рядом шел недовольный Видар.

– Так, мальчики! Рассказывайте, что у вас на уме, в сердце.

Мужчины молчали. Милана подождала немного и начала сползать с рук.

Грег схватил ее крепче.

– Подожди, моя хорошая, подберу слова, – сказал, вздыхая, Грег.

– Да что случилось? Мы будто сейчас прощаться будем на веки вечные.

– Никогда, Милана, я не буду с тобой прощаться, никогда, – опасаясь чего-то, произнес Грег.

– Мила, даже говорить не надо так, – вставил Видар. – Милана, ты суженая эльфа, он не отстанет, и он король, ты уедешь с ним, там тепло всегда, красиво, будешь королевой, а мы простые оборотни, – выпалил Видар.

– Мы поймем, если ты захочешь этого и уйдешь, – обреченно сказал Грег.

Милана начала хохотать, да так заливисто, искренне и громко, что лес стал ей отзываться. Тем более они уже подошли почти к нему.

– Вот ненормальные! А я-то думала, что случилось? Грег, поставь меня, поставь, сказала.

Грег поставил жену на землю. Она отсмеялась, встала прямо, руки уперев в бока. Она стояла в своем темно-зеленом платье ведьмы, красивая и злая. Грудь поднималась от тяжелого дыхания.

Мужчины двинулись к ней.

– Стоять!

Они замерли.

– Тоже слова подбираю, – рычала Милана уже.

Для Грега и Видара, оборотней, которые поставили метку своей самке, Милана была всем: смыслом, надеждой, верой, любовью.

– Это, – Милана указала на лес, – мой дом, мой лес. Вы мои мужья. Вы единственные в этом мире, кто принял меня не за мордашку. Я с вами не только останусь, я за вами готова в ебеня идти. Я ведьма! Я не королева! И если ушастый – мой суженый, он будет жить с ведьмой, с вами, простыми оборотнями. А не мы с королем.

Мужчины стояли и улыбались, будто увидели впервые солнце.

– Если ты уйдешь, мы поймем! – передразнивала Мила Грега, – ни хрена себе заявочка! Скотина ты, косолапая! Поймет он! Хер вам, никуда не денусь! Терпите теперь всю жизнь!

Милана выхватила сумку у Видара и начала лупить Грега. Мила била со всей силы, а Грег стоял и улыбался, казалось, он заплачет сейчас от счастья.

– УУУУ! – Милана выдохлась.

Она раскраснелась, волосы растрепались, кожа увлажнилась.

– Я сдохну, если ты уйдешь, – сказал Видар и поднял ее под попу.

– Нет, мы сдохнем, это точно, – согласился Грег.

– Агнесса мне говорила, ведьмы умеют любить, как никто другой! «Я очень хочу, чтобы вы это знали и чувствовали», – сказала Милана и обхватила Видара ногами за талию.

Волк зарычал и набросился поцелуем на ее губы. Целовал, признаваясь в любви своим поцелуем снова и снова.

– Мила, прости меня, моя хорошая, прости, – бубнил Грег.

Мила повернулась к Грегу и засмеялась.

– Иди ко мне, мишка мой, – и протянула руки.

Видар отдал Милу Грегу. Грег прижал ее к себе:

– Люблю! – рычал Грег.

– И я тебя люблю, Грег! Тебя люблю, Видар! А ушастый и дракон пусть к нам приходят, а не мы к ним, у нас уже семья. И вообще, почему вы решили, что мы с эльфом пара?

Грег стал целовать ее лицо: быстрыми нежными поцелуями.

Дома они искупали Милану, она помыла мужчин. После секса крепко уснули.