Ведьмы любят…десерты

26. А не надо злить ведьм…

К Милане однажды пришла волчица. Мила была в своем доме в лесу, Видар растопил печь и пошел собирать ягоды. Милана делала омолаживающую тонизирующую сыворотку для лица и тела и напевала песни. Была пора ягод, она смешала травы и ягоды, получив вкусный сладкий аромат. Мила два дня назад отнесла свою продукцию в лавку, где продавались принадлежности для водных процедур. Сыворотка понравилась женщинам, Миле заказали еще. Вот там, в лавке, Милана сказала, что в лесу есть дом ведьмы, ее дом.

Волчица зашла в дом, осмотрелась и сказала:

– А как зовут твоих мужей?

Милана, не разворачиваясь, почувствовала злость, ревность, зависть, черноту души.

– Вах, какой набор! Вот это я ощутила, будто грязи напилась!

Милана развернулась к гостье. Перед ней стояла красивая волчица.

– Я тебя к себе в дом не приглашала.

– Видар, да? И чтобы ты полюбила одноглазого оборотня без волка, да не поверю, колдовство свое применила, я скажу шаманке, она снимет магию твою, всем расскажет, какая ты, привораживаешь, кого хочешь.

– Пошла вон из моего дома! – спокойно, но жестко ответила Мила.

Милана выставила руки, оборотница стала скалиться и пятиться назад.

В это время Видар почувствовал, как заколола его метка, он рванул к домику.

– Предупреждаю последний раз, не уйдешь сама, вылетишь силой, будет больно! – говорила Мила.

Милана чувствовала, как ее сила закипает в ней, задели ее семью, ее семье угрожают.

К дому подбежал волк, обернулся, надел штаны.

– Тива? Что ты здесь забыла? – рычал Видар.

– О! Так правду говорят, проклятье снялось! Заколдовала тебя ведьма! И что нравится? Быть под другим проклятьем, ну, с волком, наверное, лучше? А покажи своего зверя, а Видар! Помнишь, как на охоту ходили, как бегал за мной, подминал, метку хотел поставить, в любви мне клялся?

Тива была черноволосой красавицей, волчицей. Они знакомы. Милану уколола ревность, она что-то не знает о своем муже. Это ей не понравилось. Она открылась ему вся, без остатка.

Видар почувствовал Милану. Он посмотрел на нее, она на него.

– Мила, не слушай ее, слова лживые!

– Тива, уходи отсюда!

Видар больше не сказал ничего. Мила закрыла глаза, ее затопила ревность. Видар рычал, молчал. Тива стала подходить к Вилару, порыкивая, виляя задницей.

Милана подняла руки, стала портиться погода, она открыла глаза. Видар и Тива увидели не синие глаза, а темные, в них кружился ветер. Милана подняла руки, и Видара и Тиву унесло ветром в другую сторону леса.

– Разбирайтесь там, голубки!

Милана подняла голову к небу и заревела. Она не справилась с ревностью, она обиделась. Она понимала, что надо бы поступить по-другому, поговорить, но она обиделась. Полил ливень. Милана сидела на крыльце под дождем и плакала. Она ощутила себя снова маленькой Миланой. Не сильной ведьмой, а простой женщиной, которая не любит такие сюрпризы в качестве прошлых любовниц.

Грег уже бежал из таверны, уже был близок к своей девочке.

Видара и Тиву вынесло далеко от домика Милы.

Видар оскалился, стал подходить к волчице, взял ее за шею и стал рычать ей в ухо:

– Если хоть еще один раз, хотя бы посмотришь в сторону моей жены, я тебе перегрызу глотку. Мне плевать, чья ты дочь, сука.

Он сжал ее горло, она захрипела.

– Я не буду, Видар, не буду, – скулила Тива.

– Тварь! Ты даже волосинки ее не стоишь! Ты даже не стоишь ее плохого настроения! Сука! Жалкая, тупая эгоистка! В лес чтобы не ходила этот, уяснила?

Видар был в бешенстве, он хотел разорвать ей глотку. Еле сдерживал себя.

Тива скулила. Он швырнул ее и побежал к Милане, дождь лил стеной.

Грег подошел к Милане медведем, боднул мордой о руку. Мила забралась на него, и он понес ее домой. Дома ее искупал, ничего не расспрашивал, Мила тоже молчала. Он замотал ее в простынь, отнес в кровать, уложил.

– Иногда то, что мы видим, таким не является на самом деле, моя любимая ревнивая девочка! Ты сердце его! Моя душа! Отдыхай!

Грег стал гладить ее по спине, ногам, расслабляя. Мила уснула.

Видар бежал без остановки два часа. Как только Мила уснула, дождь закончился. К дому подбежал уставший Видар. Обернулся, вошел.

– Она спит, Дар, иди в душ, я тебя жду, расскажешь, а то у меня чуть сердце не остановилось, пока бежал к Миле.

Видар все рассказал.

– Она обиделась, приревновала. Она доверяет нам, Дар, но сегодня почувствовала уязвимость, будто ты скрыл что-то от нее.

– Я понял уже, я даже не вспоминал никогда про эту суку, чтобы о ней рассказывать, Грег. Когда я увидел эту тварь, я чуть на месте ее не загрыз. Я испугался за Милану. Эта сука наложила на меня проклятье за то, что я жениться на ней не хотел. Я ее не только не любил, я ее терпеть не мог. Грег, Милана нас зашвырнула далеко, я там эту суку чуть не убил. Грег, наша девочка очень сильная ведьма.

Видар засмеялся.

– Люблю ее еще сильнее. Ты бы видел, как глаза ее поменялись, эту сучку чуть не стерла. Я любовался ею. Мила, выходи, слышу тебя, сердце мое, замерзнешь стоять босиком!

Мила стояла и подслушивала. Она проснулась, когда Видар вышел из душа.

Милана вышла из укрытия, Видар расставил руки в стороны, приглашая на колени. Он был мокрым после душа, волосы собраны в хвост, сидел в одних штанах, красивый, сильный. Мила прошла мимо него и уселась к Грегу. Мужчины рассмеялись.

– Очень смешно! – сказала обиженно.

Милана была в простыне. Грег смеялся и целовал плечи жены.

– Милана, хочешь кое-что расскажу? – спросил Грег.

– Хочу! – надутыми губами сказала Мила.

Мужчины снова рассмеялись.

– Для оборотня истинная пара – это его жизнь. Когда оборотень ставит метку, в его жизни других женщин не существуют больше. Они есть, но они бесполые что ли. Волк, медведь, дракон и все существа с ипостасями не хотят никого, только свою. Другие пахнут плохо, пахнут не так. Истинная пара – это навсегда, – говорил Грег, раскачивая Милу, как ребенка.

– Прости меня, Видар, я не справилась с собой, эта волчица с черствой душой, – сказала Мила.

Видар подошел и взял Милану, усадил к себе на колени лицом.

– Такая красивая была, ревнивая, моя, – говорил Видар, припуская свои штаны и насаживая Милу на член.

– О! – выгнулась Мила, роняя с себя простынь.

– Злилась, обижалась, прекрасная, ведьма, – говорил волк, насаживая мощно ее на себя.

Видар хрипел, рычал, он схватил ее за сосок губами и стал сосать его.

– Никого, кроме тебя! Никогда! – вбивался Видар в Милу.

Мила сжала мышцы, Видар зажмурился в блаженстве. Мила почувствовала поцелуи Грега на шее, она развернула лицо к нему. Их губы слились. Мила взяла в кулак член Грега, он стал двигаться в нем. Мила водила по головке, чувствуя приближение своего оргазма. Она начала кончать, Грег вобрал в рот грудь, она сильнее сжала кулак, чувствуя, как Грег выстреливает в него, Видар с рыком последовал за Грегом, и Милана полетела за ними. Она сидела на коленях Видара, вздрагивая. Затем засунула два пальца в рот, слизывая сперму Грега.

– Мила! – замычал Грег, – что творишь, проказница!