Ведьмы любят…десерты

39. Любовь.

Милана летела на живом драконе. Родин только сейчас ощутил долгожданное единение со своей сущностью. Это было превосходно, будто ты вдохнул полной грудью. Милана смотрела по сторонам, над ними были леса, озера, населенные пункты. Кто-то поднимал голову и смотрел, как летит дракон. Как на земле Милана смотрела когда-то за пролетающим самолетам. Они парили над землей, дракон тарахтел, а потом он стал петь. Не вслух, а внутренним голосом, Мила приложила ухо к шее дракона, она узнала эту песню.

Дракон стал снижаться. Мила была в восторге. Дракон это чувствовал. Мила слезла. Милана прошлась по пляжу. Они прилетели на берег моря. Дракон мордой стал подталкивать Милу к какому-то гроту. Она прошла в него. Там было просторно и светло, внутри тоже был небольшой водоем. Дракон просунул в него морду, затарахтел, вместиться весь он не мог.

– Спасибо, здесь очень уютно! Миленький, возвращай Родина! Потом мы с тобой поиграем! Вся жизнь впереди!

Морда исчезла. Мила села на каменистый берег и опустила ноги в водоем. Вода заискрилась, словно разговаривала.

Милану обняли сзади руки. Родин сел за ее спиной, обнимая ее за талию крепко:

– Это место драконьей силы, я только слышал о нем. Это вода целебная! Дает силу, молодость, долголетие! Сюда драконы прилетают со своими истинными парами, любят здесь, получают благословение.

Родин замер. Мила почувствовала не только любовь его сильную, а огромное ожидание и благодарность. Она откинула голову назад, поймала его взгляд и потянулась к губам. Дин закрыл глаза, и их языки сплелись. Дин целовался, постанывая. Затем он вошел в водоем, взял Милу за талию и притянул к себе. Он порывисто раздел ее. Стал руками водить по ее телу. Глаза его становились змеиными, с вертикальным зрачком.

– Я так мечтал об этом, Мили! Когда-то это казалось несбывшейся мечтой! Ты моя жизнь! Я весь твой! Ты вся моя!

Дин обхватил одной рукой ее за талию, приподнял и стал насаживать на член.

У Милы секса было много, но сейчас ее колотило от нежности, от чувств мужчины, что так долго ждал ее, хотел ее. Дин открыл рот, порывисто дышал, смотрел, как грудь Милы поднимается из воды.

– Я люблю тебяяя, – простонал Дин и стал кончать, долго, много, уперев лоб в плечо Милы и сотрясаясь.

Член был в Милане. Она подождала, когда Дин придет в себя, и двинулась вперед. Дин зарычал, взял ее талию с двух сторон и стал насаживать снова на свой член. Но уже теперь мощно, сильно, по-звериному. Мила запрокинула голову, вода стала значительно теплее, по голове Дина летали всполохи огня. Он любил ее со всей своей драконьей любовью и силой. Мила начала дрожать, вода закипала, но не жгла. Дин стал реветь, вбивая ее в себя, Мила стала стонать и кричать, содрогаясь, и тут Дин впился в шею своими клыками. Мила заорала на всю пещеру, получая необыкновенное удовольствие. Ее простреливало от макушки до пяток, по телу бежал огонь, она плавилась в кайфе. Умирала и возрождалась вновь. Мила краем сознания услышала, как ревел Дин, получая оргазм. Они занимались любовью снова и снова, член Дин так и не вынимал из Милы. Он вышел из воды, неся Милу на себе. Посадил ее на себя, сам лег на каменистый берег. Мила задержалась. Потом встала, сперма потоком вытекала из нее. Родин заворожено смотрел, как из его женщины вытекает ее сперма. Он хотел бы всю обмазать Милану своей спермой. Он стал размазывать ее по лобку, по бедрам, разглядывая Милу. Она трогала себя по груди, по шее. Член Родина стоял колом, будто и не было до этого столько секса. Дин был красивым. Мускулистый, крепкий мужчина. Мила встала на четвереньки, обхватила его сосок, прикусила зубами, потом спустилась ниже, прошлась носом по лобку с черными волосами, затем также носом по стволу члена. Дин охнул. Потом Милана всосала головку с протяжным стоном удовольствия. Дин откинул голову назад, чуть-чуть не ударяясь о камень. Дин ничего подобного в жизни не знал. Он в один день обрел дракона и женщину. Его ноги стали ходить ходуном, он не контролировал тело, закричав, он стал кончать. Мила не выпускала член, вбирая в себя все до капли. Дин не мог сдержать эмоций, он заплакал. Мила обняла его.

– Мили, это было, это было…– не мог подобрать мужчина слов.

– Охуенно! – сказала Мила и засмеялась, – если что это слово, которое запрещено произносить в моем прошлом мире в общественных местах. Оно считается нецензурным, но по-другому сказать сложно.

Мила и Родин вышли из грота, купались в море, лежали на песке, занимались снова любовью. Родин рассказал про деревню. Мила с радостью решила посетить ее и познакомиться с жителями. Потом снова Родин подмял Милу под себя, уже бережно входя.

– Дин, у меня метки горят, нас ждут! Нам домой пора!

– Я украду тебя как-нибудь на несколько дней, договорюсь с побратимами!

– Ну-ну, – сказала, потягиваясь на песочке ведьмочка.

Родин стал ее целовать всю: грудь, живот, лобок, рыча, и желая съесть.

40. Преображение для девочек.

Когда Мила и Родин приземлились у дома, их встречали все. Вся большая семья. Родин обернулся. Мила шла и улыбалась. Она была в одной сорочке. Видар быстро пошел навстречу, накинул ей на плечи свою рубаху. Она нырнула под его плечо, он обнял ее, а потом взял на руки

– Ведьма! – прошептала Акира.

Мила была прекрасна. Распушенные волосы. Босые ноги. Но! Не это увидела Амира. Волчица увидела ее взгляд! Сексуальный! Любящий жизнь! Любящий себя!

Мила это уловила, подмигнула Амире.

– Мальчики! Я так соскучилась! Папа Грег, привет! Волчонок подождет! Я хочу Акиру!

Вы тут с Родиным поболтайте, у него к вам дело. Грег, а пироженки у нас есть?

– Да, любовь моя!

– Обожаю, мы сейчас с Акирой уединимся, а потом я все съем в этом доме!

– Ты что не кормил Милу? – одновременно спросили мужья.

– Все, Кира, тикаем! Мы скоро!

Милана слезла с Видара, целуя его в губы, взяла волчицу за руку и повела в свой домик.

Мужчины смотрели вслед женщинам. Два Грега одинаково почесали макушку.

– Каково это быть ведьмой, Милана?

– Это прекрасно, Акира! Я каждой клеточкой чувствую природу, я сама природа. Ты такая же.

– Я?

– Ага, отпусти себя. Не прячься! Не стесняйся, отдайся телу, мужчине всецело.

– Мила, я другая, ты такая красивая, твои мужья аж дышать перестают, когда видят тебя.

– Они дышать перестают, потому не знают, что я дальше выкину!

Они рассмеялись.

– Мила, у тебя даже взгляд такой, ну как бы очень.

– Блядский?

– Какой?

– Ну, как будто я сейчас тут же буду заниматься любовью?

– Да!

– Вот и ты такой в себе найди и занимайся любовью всегда и во всем, что ты делаешь!

До Акиры доходило, она даже спину выпрямила, выпячивая грудь.

– Мы пришли, проходи! Повторяй за мной, волчица, все.

Милана разделась полностью, Акира тоже. У Акиры были волосики на теле и лобке. Мила протянула ей мазь, сказала, чтобы она намазалась вся, не упуская мест между ягодиц. Амира намазала себя всю.

Они вышли на улицу. Мила обдала волчицу водой. С водой ушли и все волоски. Волчица стала гладенькой.

Затем Мила взяла еще одну мазь, и они стали мазаться. Милана проговаривала за каждым движением своих рук, какая она красивая, желанная, сексуальная, что кожа ее бархатная, ее хочется всегда целовать. Акира повторяла слово в слово и тоже мазала себя.

– Закрой глаза, Акира!

Мила подошла к волчице, стала ее лицо этой мазью мазать, потом положила ладони на глаза и стала шептать:

– Силы мои, заберите у волчицы Акиры увечье, пусть уйдет эта чернь в землю и там растворится за ненадобностью. Дай, миленький лес, этой обротнице материнство!

Акира охнула и задрожала.

По рукам Милы полилось тепло в лицо Акиры, лес шелестел, соглашаясь и слушаясь свою хозяйку. Мила убрала руки. Волчица смотрела на мир двумя здоровыми глазами.

Мазь впитывалась в тело, делая его матовым, нежным и мягким. Акира трогала себя и не верила.

– В домике зеркало, иди знакомься, красотка, с новой Акирой. Папу Грега удар хватит, – Милана засмеялась.

Женщина увидела в зеркале себя, с более пышной грудью, гладкой, нежной, бархатистой кожей, бедра стали шире. Лобок гладкий. Акира потрогала себя там. Лицо моложе, глаза ясные, брови черные, волосы гладкие и длиннее. Она стала красавицей.

– Милана, ты ведьма! Я такая красивая! Спасибо тебе.

Акира заплакала.

Милана засмеялась.

– Пошли, хватит реветь! Я тут мазью намазалась, мне еще мужей спать уложить! И, лес мне не разнесите с медведем!

Акира улыбалась, предвкушая сегодняшнюю ночь.

Из леса выходили две женщины. От них веяло сексом. Обе были возбуждены. Грег-старший смотрел на Акиру, он впервые чувствовал ее такое звериное желание к нему. Он ее любил и такую, увечье ему не мешало, но он знал, что это мешало ей. Мужья Милы смотрели на свою жену, она хотела их всех.

Грег-старший пошел навстречу. Он перекинул волчицу через плечо и потащил в лес, рыча.

– Волк, спишь на улице! – сказал Видар.

Мила зашла в дом. Скинула платье, и тут же попала в руки эльфа.

Он целовал ее, а руки бродили по ее телу. К ним присоседился Грег, он поднял ее, пошел к дивану, лег, вдыхая самый вкусный аромат. Мила оттопырила попу и села тут же на член. Она так возбудилась. Эта мазь делает свое дело. Грег не ожидал, что сразу до самый яиц Мила сядет. Они застонали в голос. Ториан массировал совершенно безумным взглядом анус.

– Мила? – задыхаясь от возбуждения спросил эльф

– ДА!!! – закричала жена.

Ториан вошел в попу. Грег подождал, а потом они начали танец. Мила сорвалась, она раскачивалась сама, просила еще членов, еще и еще. Кончала и снова возбуждалась. После оргазмов Грега и Ториана, взяли Милу в руки дракон и волк. Эти изысканно доводили Милу до грани ласками, останавливались, потом снова. Милу колотило от возбуждения. А когда два члена вошли в нее, она стала кончать со сквиртом. Она будто превратилась сама в удовольствие. Она им и была. От такого оргазма Мила отходила долго, тело еще вздрагивало, когда Грег понес ее в ванную. Они с Тором ее помыли и уложили спать, поставив у кровати на столик пирожные, напиток из ягод и цветы.

Эта ночь стала особенной. В лесу Грег-старший так любил свою волчицу, как никогда в жизни, даже свою истинную пару. Все потому, что Акира любила его, желала его и отдавалась ему впервые в жизни, не думая, не анализируя, а получая удовольствие. Грег уже утром почувствовал зарождение жизни в ее животе. Там была девочка, волчица. Они бегали по поляне медведем и волчицей, благодарили Милу, лес, всю свою жизнь. Он целовал ее живот, роняя слезы.

Мила, обретя всех мужей, тоже забеременела этой ночью. Первыми папами станут Грег и Видар. Мила уже знала, что в этом мире будет первая медведица – берегиня, ее доченька. А у Видара получился сильный сынок, вольчонок-альфа. Мила проснулась одна, время было к обеду. Она лежала на кровати, гладила живот, а слезы счастья стекались по ее щекам. Мужья почувствовали, все валились в спальню. Мила села, голая прекрасная ведьма. Грудь с острыми сосками вздрагивала, притягивая взгляды, развилка между ее красивых бедер манила всегда.

– Грег, Видар! Этот мир справедлив! Вы меня полюбили первыми в этом мире!

– Мила! Любимая! Родная! Что опять? Кого выручать? – спросил Грег

– Грег, Видар, идите сюда.

Мужчины сели по бокам, она обхватила их головы и прислонила к животу.

Оборотни замерли. Потом подняли на не взгляд, она им махнула головой.

Они начали ее целовать, в живот, лицо.

Родин и Ториан улыбались. Они все поняли.

– Тор, Дин, следующие ваши! – счастливо улыбалась Мила.

К ужину вернулась парочка. Грег-страший и Акира сияли от счастья. К этому времени Мила вместе с магией Дина вернули волку человека, затем она вылечила ему ноги. Это оказался молодой парнишка, ему было 22 года. Еще подростком ему придавило деревом задние лапы, никто его не поддержал, выгнали из семьи такого. Он отчаялся, обернулся и бродил по лесу, уже почти забывая, что он человеком может быть. Впервые он почувствовал добро от Дина, к нему и привязался. Все поражались жестокости и были рады, что все обернулось таким образом. Китара, так звали молодого оборотня, решили пристроить в Академию боевых искусств. Китар был счастлив. Он попросился у Грега-старшего до поступления в Академию пожить в его деревне. Его понять можно, там царила доброта.

Новость о беременностях сразила всех наповал. Этот ужин был веселым, семейным.

Дин создал портал и Грег с Акирой, Китаром вернулись домой в свою деревню.

Через день Мила с мужьями тоже прибудут туда.

Этой ночью Ториан и Родин отвоевали буквально место спасть с женой, говоря, что им и так больше досталось. Мужчины гладили Милу, она отзывалась, ласкала их.