Ведьмы любят…десерты

31. Король отдал свое королевство.

Видар нанимал строителей-оборотней. Грег и Милана были в таверне, лепили пельмени. Орчиха Моли, быстро уловив движения, придумывала и лепила разные скрутки из теста. Потом пришел Видар в таверну, они все поужинали новым блюдом и пошли домой. Весь следующий день Милана проводила в лесу. Видар оговаривал план работы со строителями. Грег был в таверне. Грег скучал по дому, хотел заниматься им, готовить дома, он стал вести разговоры с Моли о передаче ей управления таверной, разделив доход.

Милана убеждала мужей, что ей в лесу безопасно, тем более они ее слышат. Они это понимала, но еще опасались оставлять ее одну. Мила в этот день была в штанах, что красиво по фигуре сидели на ней. Она заказала у портнихи с высокой посадкой все штаны, подчеркивающие ее тонкую талию и округлые бедра. Рукава белой блузки закатала до когтя, расстегнула глубоко крючки, открыв вид на декольте.

Милана готовила эликсиры, заживляющие раны, для зверей. К ее домику часто подходили звери с различными увечьями: кто-то убежал от хищника, кто-то был с кем-то в схватке. Мила собрала волосы в пучок, часть прядей хаотично свисали по плечам и спине. Милана напевала красивую мелодию. Она в этом мир полюбила себя целиком, наотмашь, приняла и отдалась жизни, своему чувствованию. От этого чувствовала себя самой красивой!

В домик ее вошли, она обернулась.

В дверях стоял Ториан. На нем не было привычного для него одеяния. Он был одет в простую льняную рубаху, темные брюки. За плечами лук со стрелами и большой кожаный портфель, переплетенный ремнями. Взрослый красивый мужчина. Волосы собраны в низком хвосте. И эти огромные острые уши.

Они смотрели в глаза друг другу.

Ториан снял со спины колчан с луком и стрелами и поставил на пол, туда же портфель. Потом резко одной рукой поддел полы у рубахи и снял через голову ее. Красивый!

– Не! не! Повремени раздеваться, красавчик! Сейчас прибежит мой волк и тебе мало не покажется, – Мила опешила, выставляя вперед руку.

«Вот так поздоровались, называется», – подумала Мила.

Ториан стал идти к ней. Мила стояла на месте, наклонив голову на бок. Он подошел близко, она была ему по подбородок.

– Я встретился с Видаром, он дал мне время побыть с тобой. Что ты видишь, моя долгожданная, моя любовь? Что видишь? – взволнованно спрашивал Ториан.

– Полуголого ушастого мужика! Офигевшего вдобавок.

Ториан не понял слова, но по интонации уловил смысл, засмеялся:

– Ведьма!

Он смотрел на нее, не отрываясь, смотрел на лицо, шею, грудь, бедра, ноги в обтянутых штанах.

– Мили, присмотрись, что ты видишь?

Мила сделал шаг назад, уж очень близко был этот тестостероновый ушастик.

– Эрекцию, ну то есть такой впечатляющий у тебя бугор в штанах!

– Мили! Не то! У меня в последнее время, только вспомнив о тебе, только, как представлю тебя, сразу стоит. А вспоминаю я тебя всегда, вернее, ты во мне всегда. На грудь мою посмотри, что-нибудь видишь?

– Ториан, а нормально сказать нельзя? Так, что вижу? Красивый блондинистый и ушастый мужчина. Торс атлетичный, без единого волоска. Ты везде такой гладкий, Ториан? Все эльфы такие?

Ториан улыбался и молчал.

– Татушку твою вижу, ну что еще?

– Что видишь?

– В моем прежнем мире рисунок на теле называется татуировкой.

– Покажи, где он?

Милана подошла к эльфу и провела по груди, поверх левого соска. Под пальцами рисунок стал отчетливым, цветным. Это была красивая веточка. Убирая руку, рисунок становился таким же бледным. Мила снова провела по рисунку, под пальцами он снова окрасился ярче.

– Моя! Суженая! Любимая! У каждого эльфа – мужчины на груди бесцветный рисунок, который видит только его суженая, предначертанная. После свадьбы он становится ярким, и его видят уже все.

– Хочешь сказать, эту веточку никто не видит?

– Никто, кроме тебя. Я сам впервые ее увидел только у тебя под пальчиками. Это ветвь нэссамельды, красивого могучего дерева, она нарисована на гербе моей семьи, моего рода.

Он взял ее пальцы, целуя. Потом резко поднял ее под ягодицы, Мила на автомате обхватила его бедрами, ощущая его эрекцию. Ториан отрывисто дышал.

– Я давно не юнец, Мила, много, что видел, думал, что меня уже не выбить из равновесия. Но ты рушишь все мои границы спокойствия, я хочу женщину впервые так. Безумно, как зверь, как животное. Он, рыча, обрушился на ее губы, смакуя ее рот, губы, язык, засасывая весь ее рот в себя. Чувственно, долго. Мила отпрянула взять воздуха. Губы ее распухли, Тор дышал тяжело и часто. Он посадил ее на стол, склянки разлетелись. Он дернул ее рубаху в стороны, грудь ее колыхнулась, являясь взгляду Тора. Налитая, с упругими острыми сосками, окруженными, нежными бледно-розовыми ореолами. Он застонал от такого вида, в глазах заплясало вожделение и похоть, в руках пошли мурашки. Он двумя руками взял полушария и свел вместе, утыкаясь в них носом. Потом стал, как безумец, всасывать соски, причмокивая и порыкивая. Мила обхватила его голову, задевая уши, и тут Ториана словно прострелило, тело его стало дрожать. Она провела по ушам, поднималась по ним до кончиков и обратно.

Ториан поднял на нее взгляд, взгляд пьяный, просящий.

Милана сама уже хотела ближе, хотела тело к телу. В голове ее звучала мелодия, и эта мелодия словно уносила в блаженство.

– Сними с меня уже все, Тор! – простонала Милана.

Тор непослушными руками опустил ее на пол, порывисто стянул штаны и его повело.

– О! Боги! Урхо! Какая ты!

Он провел по ее бедрам руками, посадил снова на стол, развел ноги. Сел на корточки и уставился на промежность. Мила смотрела на него.

– Тор?

– Это самое прекрасное, что я видел.

Он стал пальцами ее изучать, проводить по губам половым. Они стали блестеть от смазки, бедра Милы стали дрожать.

– Ты словно цветок здесь, нежные лепестки источают нектар, – и он поцеловал их в засосе.

Мила взвыла от кайфа.

Она стала дрожать. Потом Ториан поднялся, снял штаны. Мила рассматривала его, словно под гипнозом. Он притянул ее и резко вошел. Они застонали друг другу в рот. Он любил Милу в ее ведьмовском домике. В это время Грег и Видар были неподалеку. Их метки горели, они чувствовали сильное возбуждение своей пары. Сами возбуждались.

– Я пробегусь! – сказал Видар.

– Я тоже, – согласился Грег.

Они обернулись и побежали по лесу, далеко не убегая от своей ведьмы.

Ториан улетал в блаженстве. Эльфы страстными становятся только в паре со своей любовью, он ощутил, каково это – быть полностью в сексе, отдаваться без остатка. Мила начала кончать. Так кончать, что у Ториана весь прежний привычный мир стал переписываться с этого дня на новый. На его члене женщина получала блаженство тела, так чувственно, женственно, страстно и искренне. Мила прогнулась назад, открыла рот в безмолвном крике и стала трястись всем телом, закатила глаза и закричала. Мышцы ее промежности стали сокращаться, сжимая член, и Ториан не смог удержать контроль и полетел за грань, бурно кончая со стоном.

Это было самым быстрым общением в жизни Миланы и Ториана, которое завершилось сексом. Ториан гладил Милу по волосам, стоя между ее ног, говоря слова нежности и восхищения:

– Меня пробрало насквозь, Мила. Я счастлив, я как заново родился! Я даже предположить не мог, что может быть так хорошо! Ты ведьма, моя суженая! Приворожила с первой минуты. А знаешь, я же в таверне, увидев горбунью, забрать ее хотел к себе. Я сам не понимал, что происходит? Я видел не мало существ с увечьями, но чтобы приютить у себя?

– Я помню, весь план мне чуть не нарушил, – сказала Мила.

Она стала водить по веточке, что стала яркой, и цвет не исчезал.

– Ну вот, и что теперь и свадьбы не будет?

– Все, что хочешь, песня моя!

– А почему песня, Тор?

– У эльфов при встрече с суженой, песня начинает звучать внутри.

Милана закрыла глаза и напела.

– Такая?

Ториан замер.

– Ты? Как такое возможно? Да, эта.

Мила пожала плечами. Она стала спускаться со стола.

– Тор, у меня метки загорели, Дар и Грег сейчас придут.

В дом через минуту вошли мужья Милы.

– Шустрый! Ушастый, я не посмотрю, что ты король, если что, – сказал Грег.

– Я не король, – сказал эльф, заправляя рубаху в брюки.

Все посмотрели на него.

Видар поцеловал Милу, зарываясь носом в шею.

– Эти дни я отдавал королевство сестре и ее мужьям. Я очень долго на троне, устал. Моя сестра – справедливая и добрая. Сейчас у меня другая жизнь, другие цели. Примите простого эльфа в семью?

– Это очень правильное решение. Тор, решение твое мне теплом в сердце отдалось. Сейчас для эльфийских земель лучшее правление в руках женщины. Примем, мальчики, этого ушастика?

– Ну, куда деваться, – сказал Грег.

– Я с не пустыми руками. У меня к вам дело. В том портфеле чертежи Академии. Я хочу воссоздать академию, как когда-то мой брат построил. Это чертежи, которые он с толковыми мастерами чертил. Там все: комнаты, залы, столовая, полигон. Видар, будешь преподавателем боевых искусств? Я наслышан о тебе.

– Мы тоже хотели строить академию! Надо же, это же замечательно!

– Видар, может ты хочешь быть ректором, я бы и преподавать смог, – спросил Тор.

– Наоборот, я хороший исполнитель, а вот ты ректор, в самый раз. Это же отлично! Показывай свои чертежи, посмотрим.

Милана разлила чай, достала сухие ягоды. Тор разложил чертежи. Это была не академия, это была целая Академия боевых искусств. Видар и Ториан воодушевленно обсуждали будущие заботы. Решили строить на границе земель оборотней и драконов. Грег взял Милу на руки, шепча ей на ухо, что хочет ее украсть.

– Мила, а я хочу отдать таверну Моли, она справится. Она останется моей. Вот руководить не я буду.

– Грег, а давай ты еще откроешь таверну, дашь работу хорошим поварам, наймешь толкового управляющего, и будет сеть таверен от Грега.

– Это, эта замечательная идея, мне нравится кормить, я получаю от этого наслаждение, – улыбаясь, делился Грег.

Грег взял Милу и стал идти к выходу, пока мужчины были очень увлечены делом

– Вы куда? – хором спросили оборотень и эльф, поднимая взгляд на них.

Грег вздохнул, Милана рассмеялась.

– Прогуляемся, встречаемся дома.

– Да мы дома тоже досмотрим, пошли все, – сказал Видар.

Ториан сложил бумаги в портфель, и все отправились домой. Милана была на руках у Грега. Они шептались. Ториан ревновал. Видар улыбался.